Дела семейные

Как только проснулся, сразу побежал в ее комнату. Это уже ни в какие ворота не лезет. Она считает, что может издеваться надо мной. Я шесть недель провел в больнице! Думал о дочке, о том, что приду, и она мне обрадуется. Какой же я был идиот. Позволил себя обдурить такой мелочи.

– Хейли! – восклицал я перед закрытой дверью. – Впусти меня сейчас же!

Видимо, она спала. Или в ее случае – притворялась спящей. Скоро я услышал шаги, и дверь ее отворилась.

– Еще только три часа ночи.

Я вошел в комнату, пройдя мимо ее "сонной" рожи. Мне было что сказать, и весь этот спектакль перестал восприниматься мною совсем. Мы договорились, что станем близки друг для друга, но ее условия разрывают меня на куски. Терпеть это стало невыносимо.

– Ты что делаешь, тварь?! Я всего себя отдал тебе. Мне больше никто не нужен!

Она присела на кровать, и со стороны могло показаться, будто это действительно та ситуация, когда злобный отец отчитывает невинную дочь.

– А разве близких людей не принято ревновать?

– Черт... опять ты об этом!

– Разве я могу спокойно смотреть, как ты говоришь с каким-то придурком в кафе? Могу сидеть у себя и слышать, как ты общаешься с этой старухой?

– Я прогнал ее из-за тебя!

– Тогда какого черта она еще есть в твоей жизни?

И здесь я не знал, что ответить.

– Кто важнее: она или я?

– Ты прекрасно знаешь!

– Тебе нужен кто-то кроме меня?

– Нет, но...

– Кто пришел к тебе, когда ты был совсем один? Абсолютно никому не нужный, жалкий неудачник. Ни друзей, ни своей семьи. Ты просто ничтожество, Малькольм. Ты всегда оставался им.

– Что... как ты меня назвала? – я медленно стал подходить к ней, отчаянно хватался за воздух. Сердцебиение усилилось дико. – Как ты назвала меня?!

– Кто тебе нужен, Малькольм? – Она поднялась и встала напротив меня.

Я упал на колени. Да, в этот момент я был готов умолять.

– Отвечай мне!

– Ты, Хейли, только ты.

Обхватил ее ноги и ревел, словно мне срывали заживо кожу. Я никто без нее. Она была во всем права.

– Вставай! – скомандовала она спустя буквально десять секунд.

– Пожалуйста...

– Отпусти, урод, – как только освободилась, так сразу заехала мне в лицо коленом. Я отлетел назад и упал на спину. Во рту уже появился отчетливый металлический привкус. Пришлось глотать свою кровь.

Хейли рассматривала меня. В таком виде я еще не представал перед ней. Я лежал и не мог остановить плач – в душе мне было очень паршиво.

– Я же люблю тебя... – едва слышно произнес я.

– Ну что ты, папа. Иди ко мне.

Она ждала, пока я подойду. И мне не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Всего несколько шагов, и я окажусь в объятиях самого близкого и дорогого мне человека. Страшно подумать, что еще совсем недавно я зашел в эту комнату, чтобы...

– Ну же, папа, я жду.

Я поднялся сквозь боль. Старые шрамы еще напоминали о себе. К тому же из носа кровь текла и уже успела заляпать мой воротник.

Хейли протянула мне руку, и я уже готовился оставить все позади. Это не так сложно, забыть о чем-то ужасном, когда действительно любишь кого-то. И видит Бог, я был готов все ей простить.

Я попытался дотронуться до ее ладони.

– Нет... только не это.

Хейли перестала быть осязаема.

– Ты обещала не делать так. Ты обещала мне!

– А ты поклялся, что будешь только моим.

Неужели именно так моя жизнь и закончится? Мне не выжить без моей девочки. Не выжить!

– Мне никто больше не нужен! Я только твой! Я твой папа...

Черт. Она замолчала. Это худшее, что могло произойти. Ожидание убивает самым безжалостным способом.

– Ответь что-нибудь!

– Я не верю тебе, Малькольм.