2-Глава. Пока ты со мной, я в безопасности

В доме было тихо. Ари уже спала, уютно свернувшись под своим мягким пледом с игрушечным зайцем в руках. Мира и Хёнджин стояли на кухне, едва приглушённый свет от лампы над обеденным столом создавал мягкую полутень, а в воздухе витал аромат запечённого сыра и трав.

— Всё готово, — с улыбкой произнесла Мира, поправляя светлое платье, свободное в талии, скрывающее начинающий округляться животик.

— Я не могу поверить, что ты всё это успела, — восхитился Хёнджин, глядя на накрытый стол. — После всего, что было в последние дни…

— Я старалась. Нам это нужно. Не тревога, не допросы, не подозрения. А мы. Просто… мы.

Они сели рядом, наслаждаясь виноградным соком, салатом с тёплой говядиной и сыром, печёными овощами и маленьким яблочным тартом — любимым десертом Хёнджина. Вино, конечно, не касалось губ Миры — теперь в ней билось ещё одно сердце.

— Знаешь… — Хёнджин взял её за руку, — иногда я забываю, кем ты была.

Она чуть опустила глаза.

— И знаешь что? Я счастлив, что забываю. Потому что ты — не прошлое. Ты — моя семья. Ты мать моей дочери. Моего будущего ребёнка. Ты моё всё.

Она улыбнулась, глаза заблестели от нежности и эмоций.

— Я тоже тебя люблю. И иногда боюсь, что не заслужила всего этого. Ты слишком хороший, чтобы быть реальным.

— Но я здесь. Реальный. И влюблённый в тебя до последнего вздоха, — он наклонился и поцеловал её.

Поцелуй был сначала мягким. Затем глубже. Теплее. Дольше. Как будто этим касанием они прогоняли всех демонов из прошлого. Мира положила руки ему на шею, скользнула пальцами в его волосы. Он, не отрываясь от её губ, прижал её ближе к себе.

— Любимая… — прошептал он, скользя губами по её шее. — Ты стала ещё более желанной. После родов… твои формы… твои бедра… твоя грудь… всё это — как будто создано заново, но для меня.

— Глупый, — прошептала она, смеясь сквозь жар. — Ты всё это любил и раньше.

— Да, — он осторожно провёл рукой по её талии, — но теперь это стало частью тебя как матери. Это делает тебя… ещё более настоящей. И я не могу насытиться тобой.

Он поднял её на руки и понёс в спальню. Там они растворились друг в друге. В их любви не было страха, не было вины. Только желание, мягкость, жар, дыхание, сплетение тел. Долгие касания, сладкие стоны, ласки, полные почтения и страсти. Он обнимал её животик, целуя его. Она гладила его грудь, цеплялась за плечи. Они были как единый организм, как будто даже время, затаив дыхание, наблюдало за ними.

Ночь была медленной. Глубокой. Интимной.

---

Утро.

Мира проснулась от лёгкого движения ребёнка в животе. Малыш будто приветствовал её этим утренним толчком. Она улыбнулась и погладила живот.

— Доброе утро… — прошептала она, — наш маленький солнышко.

Рядом зашевелился Хёнджин. Его тёплая рука легла на её талию, а затем мягко переместилась на живот.

— Он или она уже не даёт тебе спать? — с улыбкой спросил он.

— Нет. Скорее наоборот — будит ласково. Я чувствую, как будто кто-то просто тянется ко мне.

— Это потому, что он такой же, как ты. Или она. — Он поцеловал её в висок. — Я люблю вас обоих. Троих. И Ари, которая по утрам может включить мультики на всю квартиру.

Мира засмеялась.

— Сегодня мне нужно в участок, — серьёзно добавил он. — По тому делу. Есть один след. Вчера пришёл отчёт с камер видеонаблюдения возле парка, где тебя похитили. Один из лиц — знакомое. Я не могу это объяснить, но…

Он замолчал.

— Что? — насторожилась она.

— Лицо показалось знакомым. Но странным образом. Как будто я его где-то видел раньше. И знаешь что? Он... был в архиве. Среди старых фото, датированных тридцатью годами назад. Связан с человеком по имени… Пак Ёнчоль.

Мира замерла.

— Кто?

— Пак Ёнчоль. Это имя всплыло ещё в одном закрытом деле. Много лет назад. Он числится как один из главарей преступной ячейки. Но, Мира… — он смотрел ей прямо в глаза, — он также значится в документах, как... отец новорождённой девочки по имени Пак Мира.

Её дыхание сбилось. Земля на секунду ушла из-под ног.

— Этого не может быть… — прошептала она.

— Я проверю всё. Не переживай. Но... возможно, твой отец-Со Чанбин знал об этом. И скрыл правду.

— Тогда... Со Джун… он мой приёмный брат?

Хёнджин кивнул.

— И я думаю, он тоже знает.

Мира села, руки дрожали. В животе малышка снова пошевелилась, будто реагируя на тревогу мамы.

— Всё будет хорошо, — твёрдо сказал Хёнджин, прижимая её к себе. — Я докопаюсь до правды. Но ты… останься в безопасности. Со мной. С нашей дочкой. С нашим малышом.

...

Утро началось тепло — Хёнджин с нежной улыбкой уложил поцелуй на лоб Миры, наклонился к животику, прошептал что-то малышу и, прижав Ари к себе, прошептал:

— Папа скоро вернётся, хорошо? Слушайся маму.

Ари кивнула с серьёзным выражением лица, как настоящая помощница.

— Мы с мамой будем печь пирог! — объявила она, махая ручкой, и пока он застёгивал куртку, побежала за фартуком, который почти доставал до пола.

Хёнджин вышел. Едва дверь за ним закрылась, как его лицо потемнело. Он ехал в участок уже не как муж и отец, а как следователь. Там его ждал допрос человека, имя которого было в недавнем докладе — Пак Ён Чёль.

---

Полиция. Допросная.

— Пак Ён Чёль, — начал Хёнджин, сдерживая дрожь в голосе. — Почему вы вдруг всплыли после стольких лет? Где вы были?

Мужчина с седыми прядями, глубокими складками у глаз и ледяным взглядом, который Хёнджин уже знал по фотографиям, откинулся на спинку стула.

— Плохой вопрос, инспектор Хван. Лучше спросите — зачем я вернулся.

Хёнджин не сводил с него взгляда, руки сцеплены перед собой.

— Хорошо. Зачем?

Пак усмехнулся.

— Чтобы вернуть то, что принадлежит мне. Или хотя бы — увидеть её.

— Кого?

— Мирy. Мою дочь.

Наступила тишина. Хёнджин медленно моргнул, сдерживая ком в горле. Он ожидал многого — но не этого.

— У вас нет дочери, — отрезал он. — Вы отдали ребёнка в детдом 39 лет назад. Сейчас она — моя жена. И вы никогда больше к ней не подойдёте.

— Всё меняется, инспектор. Всё.

---

Дом. День.

Пока Хёнджин вёл допрос, в доме царило спокойствие. Мира пекла с Ари яблочный пирог, посыпая его корицей, когда малышка вдруг заглянула ей в глаза.

— Мамочка... а если у малыша в животике будет страшный сон, он будет плакать?

Мира опустилась на корточки и прижала дочку к себе.

— Нет, солнышко. Пока он в животике, он слышит только маму. Твои голос, папин голос, мое сердце. Мы его защищаем.

— А ты не грустишь, когда папа уходит?

Мира немного замялась, глядя в глаза дочери. Там была такая чистая, глубокая любовь, которую не каждый взрослый умеет выразить.

— Иногда грущу, но я знаю, что он всегда возвращается. А ты со мной. И малыш тоже.

Ари прижалась к животу и прошептала:

— Маленький... мы с мамой тебя ждём.

Мира не сдержала слез. Они упали на мягкие волосы Ари, когда малышка, обняв её, тихо прошептала:

— Я всегда буду с тобой, мамочка. Никто тебя не заберёт.

---

Полиция. Позже.

— Вы знали, что её воспитал Су Чэн Бин? — продолжал допрос Хёнджин, медленно выпрямляясь.

— Знал, — без колебаний ответил Пак Ён Чёль. — Я отдал её туда сознательно. Он был моим союзником. Тогда.

— Он не знал, кто вы ей на самом деле.

— И она тоже не знала, верно? Вот в этом — мой выигрыш. Я вернулся не как преступник. Я вернулся как отец.

— Поздно. Для неё вы никто, — сказал Хёнджин, вставая и направляясь к двери. — И останетесь никем. Даже если она узнает, кто вы — она сделает правильный выбор.

— Вы не боитесь, что я верну её себе?

Хёнджин остановился на пороге, обернулся через плечо:

— Она уже выбрала. Вы это упустили… 39 лет назад.

---

Дом. Вечер.

Мира укачивала Ари, когда та задремала, прижавшись к её животу. Она гладила её волосы и шептала колыбельную. Маленькие пальчики держали край её рубашки, будто боясь отпустить.

У Миры вдруг сжалось сердце. Было какое-то тревожное, едва уловимое чувство. Она медленно встала, подошла к окну и посмотрела на улицу.

Ничего. Тишина. Только ветер, колышущий ветви.

"Просто гормоны", — успокаивала она себя.

Но сердце не отпускало. Что-то приближалось. И она знала — совсем скоро прошлое даст о себе знать по-настоящему.Когда пирог был готов, аромат корицы и яблок наполнил дом до самого потолка. Мира аккуратно достала форму из духовки, поставила её на деревянную подставку и, вытирая руки о фартук, оглянулась — в комнате было тихо.

Ари, свернувшись клубочком на мягком пледе, задремала, прижав к себе любимого кролика.

— Соня ты моя, — шепнула Мира с улыбкой, села рядом и нежно погладила дочку по волосам. Та пошевелилась и тихонько пробормотала:

— Пирожок... хочу...

Мира рассмеялась, а потом поцеловала её в макушку.

— Ну вот и проснулась. Пойдём, попробуем наш шедевр.

Малышка потерла глаза кулачками, сладко потянулась и, цепляясь за мамину руку, побрела с ней на кухню. Мира аккуратно отрезала два кусочка пирога — один чуть побольше, другой совсем крохотный. Ари, не дожидаясь вилки, потянулась пальчиками к тёплой, рассыпчатой корочке.

— Вкусно?

Ари закивала, щеки у неё покраснели, а глаза засияли.

— Как у папы! — заявила она.

Мира усмехнулась:

— У папы?

— Он тоже вкусный... ну, вкусно готовит! — поспешно исправилась малышка, и они вместе рассмеялись.

После позднего полдника, они вышли во двор. Лёгкий ветерок шевелил занавески, трава была ещё тёплая от солнца, а небо потемнело, окрашиваясь в розово-золотые тона. Ари с визгом гонялась за мыльными пузырями, а Мира сидела на скамье, лениво покачивая ногой и поглаживая округлившийся живот.

— Ты слышал, как она смеётся? — шепнула она, глядя на живот. — Надеюсь, и ты будешь смеяться так же звонко...

Малыш слегка шевельнулся, и Мира улыбнулась.

— Уже отвечаешь, да? Маленький шпион...

Скоро вечер сменился глубокой синью. Ужин был простым — куриная грудка, салат и немного запечённых овощей. Ари уже начала капризничать от усталости, ковырялась в еде и часто зевала. Мира заботливо вытерла ей губы и увела наверх, сменив пижамку, уложила в кроватку.

— Мам, папа приедет?

— Скоро. Он работает. Но как только сможет — вернётся.

— Скажи ему, что я скучала.

— Обязательно.

Мира поцеловала дочку в щёку, накрыла мягким пледом и выключила свет, оставив включённым только ночничок с проекцией звёзд на потолке.

Когда всё стихло, она снова спустилась на кухню. Тарелки убраны, кастрюли закрыты, на столе — остуженный чайник и оставшийся кусочек пирога. Мира поставила себе чашку зелёного чая, накинула кардиган и опустилась за стол.

В доме было удивительно тихо.

Только тиканье часов и еле слышный ветер за окном.

Она посмотрела на телефон: 21:43. Сообщение от Хёнджина:

> Любимая, я задержусь. Это серьёзно. Постарайся не ждать. Я тебя люблю.

Мира прижала телефон к груди, закрыла глаза."Постарайся не ждать..." — но ведь она ждёт. Каждый раз. Всегда.

Склонившись на стол, она обхватила чашку ладонями, слушая эту тишину.

Там, в участке, тени прошлого, грязь, ложь, расследования.А здесь — ребёнок, тёплый пирог, чай и тихая любовь.

Она знала, что в этом доме его ждёт не просто жена. Здесь — всё его. Его мир. Его счастье.

И она будет ждать. До последнего звонка. До последнего удара сердца.