После бури

Дом был наполнен запахом лаванды и детского крема. Тёплый свет лампы падал на кресло, в котором Мира сидела, закутавшись в плед. Ари спала у неё на руках, её крошечная ладошка сжимала палец матери. Тишина и покой окутали комнату, и только лёгкое посапывание малышки напоминало, что жизнь — продолжается.

После похищения прошло несколько дней, но Мира всё ещё вздрагивала от резкого звука, сторонилась зеркал, избегала одиночества. Хёнджин не отходил от неё. Даже во сне его рука крепко обнимала её, будто боялся, что она снова исчезнет.

— Всё хорошо, ты дома, — шептал он ей каждый раз, когда она просыпалась в холодном поту. — Я рядом. С тобой.

Сегодня был день, когда она чувствовала, что уже может выйти во двор. Только во двор, и только с ним рядом. Он помог ей натянуть тёплый кардиган, накинул шарф.

— Прогулка на пару шагов — тоже победа, — улыбнулся он, целуя её в висок.

Мира кивнула, прижав к себе Ари. Улыбка дочки — её маленькое солнце — согревала лучше любой одежды.

---

В участке Хёнджин вернулся к делу.Он пересматривал записи камер, допросы, зацепки. Он знал, кто это был. Всё указывало на того самого мужчину из прошлого Миры. Опасный, хитрый, мстительный. Он так и не был осуждён — в своё время вышел сухим из воды, в том числе потому, что Мира не стала тогда давать показания против него. Он когда-то хотел жениться на ней, но она ясно дала понять — нет. И он не простил.

— Он не остановится, пока не получит своё, — бросил Хёнджин, захлопывая досье. — Но в этот раз я не дам ему шанса.

Они собрали команду. На дом подали наблюдение. Через старого осведомителя в подполье вышли на зацепку — и, наконец, утром следующего дня, с ордером и группой захвата, они ворвались в здание на окраине.

— Цель найдена. Задержан, — донёсся голос по рации.

---

В это время дома:

Мира сидела в кресле, Ари сладко спала после кормления. Стук в дверь отвлёк её от мыслей. Она поднялась — и увидела Хёнджина. Он был в форме, немного запыхавшийся, на лице — следы усталости и чего-то, похожего на облегчение.

— Он арестован, — просто сказал он.

Мира замерла.

— Правда?..— Навсегда. Больше он к тебе не прикоснётся. Никогда.

Слёзы выступили на её глазах. Он подошёл и обнял её — осторожно, бережно, как будто она была сделана из стекла. Она уткнулась в его грудь, глотая слёзы.

— Спасибо... — прошептала она. — За всё. За то, что нашёл. За то, что не сдался.— Я бы с ума сошёл, если бы потерял тебя, — хрипло сказал он, поглаживая её спину. — Ты мой дом, Мира. Моя семья.

---

Позже, в тёплой вечерней тишине, она стояла у окна, пока Ари мирно спала. Смотрела на улицу, на закат, на проезжающие машины.

Её мысли были наполнены болью — и освобождением.Прошлое навсегда оставит в ней шрамы, но теперь — она больше не боится. У неё есть семья. Дом. Будущее.

Хёнджин подошёл сзади, обнял её, положил подбородок на её плечо.— Как ты?..— Свободна. Уставшая. Живая.

Он улыбнулся, прижался губами к её щеке.— Пойдём ко мне. Я приготовил ужин. А потом — ванну. Пену. Вино. И ты.Она тихо засмеялась:— А как же я, Ари и грудное вскармливание?— Хорошо-хорошо, — хмыкнул он. — Вино отложим. Но ванну и поцелуи — оставим.

---

Поздней ночью, лёжа в кровати, она повернулась к нему.— Спасибо, что спас меня.— Я всегда тебя спасу, — прошептал он, глядя в её глаза.— Даже если я снова превращусь в монстра?— Ты не монстр, Мира. Ты — человек. С сердцем. С болью. С прошлым. С настоящим.И он притянул её к себе, целуя в лоб.— Я люблю тебя. Всю. Со шрамами, со страхами. С твоим прошлым. С воспоминаниями. И с твоей силой.Она улыбнулась, уткнувшись в его грудь.— Тогда всё будет хорошо. Ведь теперь ты — мой дом.

...

Прошло несколько недель после ареста. Мира по-прежнему вздрагивала от громких звуков, иногда просыпалась ночью в панике. Но теперь, проснувшись в темноте, она чувствовала рядом тепло — его руку, его дыхание, его уверенное «я здесь, с тобой».Ари росла. Её маленькие ручки теперь цеплялись за волосы матери, а глаза с удивлением следили за движущимися игрушками.Первый визит к педиатру прошёл в тёплой атмосфере. Врач был внимателен, мягко улыбался и с интересом слушал, как Хёнджин задаёт тысячу вопросов:— А если она кричит во сне — это нормально?..— А вес в норме?..— А можно ли уже делать массаж?..Мира смеялась:— Кажется, кто-то даже больше меня волнуется.Доктор добродушно кивнул:— У вас прекрасная дочка. Всё отлично. Просто продолжайте быть рядом.---Однако дома она часто стояла у зеркала...Округлый животик уже не был таким, как в первые дни. Но он всё ещё был. Бёдра — шире, чем раньше. Грудь — налитая, тяжёлая. А она сама — уставшая, ранимая, уязвимая.

— Я похожа на воздушный шар... — прошептала она, смотря на отражение.Хёнджин услышав это подошёл к ней, и  сзади, обнял.— Ты похожа на женщину, которая дала мне дочь. Ты похожа на любовь всей моей жизни.— Я не такая, как раньше...— Ты лучше, чем раньше. Глубже. Реальнее.Он поцеловал её в плечо, провёл пальцами по талии, не отрывая взгляда от её глаз в отражении.— И, да... твои бедра — с ума сводят. И грудь… ммм...Она засмеялась сквозь слёзы.— Извращенец.— Только по отношению к своей жене.---Вечером он сам настоял — ванна, свечи, расслабление. Он налил ей пену, добавил эфирное масло лаванды.Она лежала в воде, впервые за долгое время чувствуя... себя.Хёнджин заглянул в ванную:— Как ты?— Словно впервые могу дышать.Он зашёл внутрь, присел на бортик ванны, взял её руку и поцеловал.— Я горжусь тобой. Ты сильная. Но не обязательно быть сильной всегда. Позволь себе просто быть.---Через пару дней Мира сама попросила записаться к психологу. Она знала: если хочет вернуться к нормальной жизни, ей нужно понять и принять всё, что произошло.На первой сессии она долго молчала. Потом, наконец, заговорила:— Я боюсь. Что снова исчезну. Что стану прежней. Что не заслуживаю той любви, что он мне даёт.Психолог внимательно слушала. Потом мягко сказала:— Быть выжившей — не значит быть сломанной. Вы заслужили любовь. Потому что вы живы. Потому что вы боретесь.---А дома — жизнь продолжалась.Ари сделала первые неуверенные шаги. Поддерживаемая за руки, она улыбалась, а её глаза светились счастьем.— Смотри, она идёт! — закричал Хёнджин. — Моя девочка!— Наша! Ее вообще то я рожала!— поправила Мира, смеясь.-Мы! Ты рожала пока я был рядом и держал за руку...Они оба рассмеялись.А потом — одно слово.— Ма-ма.Мира замерла.— Ты это слышал?..— Она сказала «мама»!

Слёзы сами покатились по её щекам. Она прижала Ари к себе, целуя в макушку.— Ты моё всё, малыш.А после...-Па-па!-Ты слышала?! Она сказала папа!Сказал Хёнджин громко с эмоциями. Вы плакали и смеялись одновременно. ---Позже вечером, когда Ари спала, и дом наполнился мягкой тишиной, Мира надела платье. Лёгкое, свободное. Она чувствовала себя иначе. Не прежней — новой. Сильной, но мягкой. Женственной и живой.

Хёнджин вошёл в спальню и застыл.

— Боже...— Что?— Я просто не могу поверить, что ты моя. Ты стала ещё красивее.Он подошёл и, не говоря больше ни слова, начал целовать её — плечо, шею, ключицы…— Любимая... ты стала ещё сексуальнее после родов... твои бёдра, которые я так любил и люблю, стали шире... твоя грудь... ммм... невероятна...

Она хихикнула, сдерживая дрожь.— Ты не устанешь это повторять?— Никогда.

Их поцелуи стали глубже, прикосновения — жаднее. Это была не просто страсть. Это была любовь, переплавленная через боль, прощение и принятие.

Они принадлежали друг другу. Не из-за идеальности, а несмотря на несовершенства.

...

Прошло ещё несколько недель. Жизнь постепенно налаживалась. Мира всё чаще улыбалась, гуляла с дочкой, начала делать лёгкие физические упражнения, чтобы восстановить мышцы. Вес уходил понемногу, но теперь это было не главным. Главное — её лицо снова сияло.

Ари уже уверенно ползала, поднималась на ножки у опоры и лепетала на весь дом. Иногда — «ма-ма», иногда — «па-па», и даже что-то очень похожее на «дай».

Мира уже начинала забывать ночные кошмары. Не потому что всё исчезло, а потому что рядом был он. Хёнджин.Он стал ещё нежнее, внимательнее, будто чувствовал каждую её эмоцию.

---

Тем утром он зашел в спальню с загадочной улыбкой.

— Любимая, ты в ближайшую субботу свободна?— Суббота?.. Ну… если бабушка посидит с Ари — то да. А что?— Просто ничего не планируй. Я всё организую.— Хёнджин…— Это сюрприз. Всё, больше не спрашивай!Он чмокнул её в нос и исчез.

---

Суббота наступила незаметно. Утром он сам накормил Ари, помог бабушке с детскими вещами и буквально выпроводил Миру в ванну.

— У тебя час на сборы, — сказал он с торжественным видом. — На кровати — платье.

Мира заглянула в спальню — на кровати действительно лежало лёгкое бело-сиреневое платье и новая коробочка с духами. Открытка:“Ты снова светишься. Ты моя звезда.”

Она улыбнулась, вдохнула аромат духов, оделась и вышла из комнаты. У двери стоял Хёнджин. В костюме. С цветами.

— Господи, ты будто на первое свидание собрался…— Именно, мадам. Первое свидание номер два. Поехали.

---

Он привёз её на берег озера. Там уже ждал накрытый стол, белая скатерть, виноград, сыр, безалкогольное шампанское.Солнце садилось за горизонт, вода мерцала оранжево-розовыми бликами.

— Помнишь, ты всегда мечтала, чтобы у нас было “время для себя”? Без суеты. Без прошлого. Только мы.Он взял её руку.— Ты заслуживаешь это. Ты — не просто мать моей дочери. Ты — моя женщина. Моё всё.

Она не могла говорить — только кивала, слёзы текли по щекам. Он обнял её, поцеловал в висок.

— Я так тебя люблю, Мира. Ты была сильной. Ты победила всё. Ты стала матерью. Но не забывай — ты всё ещё та, в кого я влюбился пятнадцать лет назад. Только стала ещё прекраснее.

Они сидели, разговаривали, ели клубнику, целовались. Это было просто… по-настоящему.

---

Поздно вечером он привёз её домой. Дочка уже спала, бабушка уложила её в кроватку.

Мира переоделась в мягкую пижаму и, подходя к кроватке, посмотрела на Ари.— Спасибо тебе, малышка. Из-за тебя мы стали лучше. Семьёй. Настоящей.

А ночью… ночь была наполнена тишиной, шелестом простыней и дыханием, которое сливалось в одно.Не буря. Не страсть. А любовь — спокойная, глубокая, взрослая.Поставьте пожалуйста одну звездочку! И комментарий если не сложно. Спасибо заранее, ваш автор: Манго...❤️