11-Глава. Призраки прошлого

                                       11

Они вернулись домой, в уютную квартиру, в которой каждый уголок хранил любовь и воспоминания. В доме пахло детской присыпкой, выпечкой и ещё чем-то родным…На кухне — Хёнджин с папой, обсуждают новую статью о криминальных схемах. В гостиной — мама Хёнджина с малышкой на руках поёт ей колыбельную.— Спасибо, что вы с нами, — сказала она, обняв свекровь.— Мы же бабушка и дедушка. Только скажи, и мы хоть каждый день будем у вас!Тем вечером Хёнджин остался с родителями, а она вышла в магазин — нужно было купить фруктов, овощей, подгузников… обычная рутина молодой мамы.Сумка уже почти была полна, когда… позади послышался голос... смутно знакомый...— А я думал, мне померещилось.Голос.Резкий. Слишком знакомый.Она обернулась — и в горле встал ком.— …Тебя же посадили.— Меня никто не поймал, ты же знаешь. Я всегда был умнее.— Что ты здесь делаешь?..— Гуляю. Говорят ты... замужем? За копом? Серьезно?!

Она шагнула назад. Внутри всё сжалось. Это был он — человек из её прошлого, тот, кто однажды добивался её, но в итоге стал опасным. Тот, кто был помешан на власти и обладал связями. Его так и не поймали, и она, хоть и пыталась забыть, знала — это лишь вопрос времени, когда он появится.— Отошёл от меня. Я не та, кем была раньше.— А для меня ты всегда будешь моей. Ты не забывай, кто тебе помогал, когда все отвернулись.— Мне не нужна была помощь. Я спаслась САМА.— Нет, детка. Тебя спас он. А это должен был быть я. Он просто отпустил тебя!Он шагнул ближе. Она инстинктивно сжала кулак в сумке — в ней был телефон. Она включила запись.— Слушай внимательно, — сказала она твёрдо, — если ты хоть на шаг подойдёшь ко мне, или тронешь мою семью, я добьюсь, чтобы ты наконец сел. Я больше не боюсь. И рядом со мной не ты, а человек, который ЛЮБИТ меня, а не считает своей собственностью. И тем более мы никогда не были в отношениях! Он улыбнулся, но его глаза остались холодными:Со Джун...— Мы ещё встретимся.Он скрылся в толпе.…Дома она вошла, будто ничего не произошло. Но её руки дрожали. Хёнджин заметил это сразу, подбежал:— Что случилось? Где ты была?Она не могла говорить. Просто уткнулась ему в грудь.— Я встретила его… того…Он сжал челюсть:— Ты шутишь?— Нет. Он был там. Он всё ещё на свободе.Хёнджин прижал её крепко:— Слушай меня внимательно. Я не позволю, чтобы он даже НА ШАГ приблизился к тебе или к нашей дочери.Он посмотрел в глаза:— Мы не те, кем были 15 лет назад. Теперь ты не одна. И я не отпущу тебя. Никогда.

С тех пор, как она встретила того человека из прошлого, всё изменилось.Нет, снаружи жизнь всё ещё была наполнена светом — смех дочери, забота Хёнджина, запах кофе по утрам и пельменей, которые свекровь лепила с ней бок о бок.Но внутри неё поселилось напряжение.И Хёнджин это почувствовал.

Теперь он не отпускал её одну на улицу, особенно с малышкой.— Любимая, — говорил он, ласково, но твёрдо, — если мне нужно на работу, пожалуйста, подожди. Я приеду, и мы погуляем вместе. Или сходи с моей мамой. Обещаешь?Она кивала.Она понимала — теперь у неё не только своё сердце, но и жизнь дочери в руках.

Они гуляли втроём: малышка сидела в коляске, щебетала, показывая на голубей и лепеча свои первые словечки:— Папа… мама… мяу… — и беззубо смеялась.И в такие моменты мир будто останавливался. Не было прошлого, не было страха. Только настоящее.

В один из таких вечеров, когда розовый закат окрасил небо, они сидели на лавочке в парке.Хёнджин обнял её за плечи, она прижалась к нему. Дочка мирно спала.— Знаешь, — сказал он, — я думаю поднять старое дело. Если он снова появился, я не могу просто ждать.— Это опасно, — прошептала она.— Знаю. Но я не прощу себе, если не сделаю ничего.

Её сердце защемило.Она знала, как работает система.Знала, какие связи были у этого человека.Но также знала: если кто и сможет — то её муж, её Хёнджин.

…

Дома было уютно и тепло.Его мама качала внучку, его отец читал газету, комментируя политические новости.А она — готовила ужин: любимые кимбапы Хёнджина, овощной суп и печёные груши с мёдом.

Он подошёл сзади, обнял её за талию и шепнул:— С тобой я дома… где бы это ни было.Она улыбнулась и, не оборачиваясь, сказала:— А я чувствую себя в безопасности, только когда ты рядом.

Позже вечером, когда все уже спали, они остались наедине.Малышка мирно посапывала в своей кроватке, а они лежали в полутьме.

— Я скучаю по нам, — прошептал он.Она повернулась к нему:— Мы всё ещё мы. Просто с новым смыслом.Он погладил её по округлому бедру, наклонился, поцеловал в шею.— Любимая… ты стала ещё более красивой. Сильной. Горячей. И сексуальной.Его голос стал чуть хриплым:— Я обожаю твои формы. Твои бедра, которые даровали жизнь. Твою грудь… ммм… невероятную…Он целовал её медленно, с уважением и страстью.

— Я ведь… немного комплексую…— Не смей, — прервал он. — Это тело — моё любимое. Оно моё. Оно родило нам чудо. И теперь я хочу поклоняться ему. Каждый день. Всю жизнь.

И в ту ночь они снова стали одним целым. Медленно. Трепетно. Горячо.Словно впервые — и словно никогда не

На следующий день он поцеловал её в висок, прежде чем выйти за порог:— Я заеду пораньше. Не открывай никому, хорошо?— Даже доставке еды?— Особенно доставке еды. Я сам всё привезу.Он улыбнулся, но в его взгляде мелькнула тревога.

Как только дверь за ним закрылась, в доме вновь воцарился привычный утренний ритм: малышка требовала грудь, затем ползала по мягкому ковру, его мама варила суп, а она — пыталась успеть поесть, умыться и переодеться.Но внутри не отпускало странное чувство. Словно в доме пахло чем-то… металлическим. Сталью. Напряжением.

...

Участок встретил Хёнджина грубым светом и запахом кофе, вылитого на пол рядом с пустыми стаканчиками.— Ты снова об этом деле? — хмуро спросил его напарник Минхо.— Он вернулся. Я видел его глаза. Он узнал её.Минхо почесал затылок:— Брат, у тебя семья. Может, стоит отдать кому-то другому?

Хёнджин молчал, пока не достал из ящика досье. Лист пожелтел от времени, но на нём была её фотография. Такая молодая… жёсткая, опасная, с прищуром.А рядом — его фото. Того, кого она когда-то оттолкнула. Кто всё ещё на свободе.— Я не позволю, чтобы он даже приблизился к ней. — Его голос был низким и холодным.

Минхо сдался.— Ладно. Расскажешь всё от начала. Без секретов.

...

В это время дома…

Малышка сделала первый шаг — от дивана к маме, шатко, но уверенно.— Милая! — закричала она, подхватывая дочь на руки. — Ты моя умничка!Свекровь аплодировала, даже прослезилась.И в этот момент весь ужас жизни исчез. Осталось только счастье.

Потом был визит к педиатру: вес в норме, рост хороший, развитие превосходное.Но доктор строго посмотрел на неё:— А вы? Худоба, стресс, недосып. Вы забыли, что мама — тоже человек?

Она лишь слабо улыбнулась.— Я в норме. Честно.

...

Вечером Хёнджин вернулся поздно.Уставший. Нахмуренный.Она встретила его у порога, держа дочь на руках.— Всё нормально?Он поцеловал обеих, вдохнул запах её волос и тихо сказал:— Мы всё ещё в игре, любимая. Этот человек… он рядом. Я должен быть готов ко всему.

Он молчал во время ужина. Лишь глядел на них — будто пытался запомнить каждую деталь, каждую черточку, словно завтра всё может исчезнуть.Позже, когда они остались вдвоём, он обнял её и положил руку на её живот.— Я не боюсь за себя. Я боюсь за вас.

Она положила ладонь на его щёку:— Тогда защищай нас. Но не забывай — ты не один.

...

В ту ночь он проснулся от кошмара. Холодный пот, сжатые кулаки, обрывки прошлого и выстрелы в голове.Она обняла его, гладила по волосам, как ребёнка.— Я здесь, — шептала она. — Ты со мной. Это всё позади.Он дрожал, но успокаивался.Потом уснул у неё на груди, как мальчишка, уставший бороться с тенью.

…

А на следующий день на её телефон пришло сообщение:

> "Ты думала, я тебя забыл? Ты стала мамочкой? Миленько. Увидимся скоро."

— Неизвестный номер

Она побледнела. Телефон задрожал в руке.

Он был здесь. Он знал. Он наблюдал.