Глава 22

2:46 *ночь*

Сознание возвращалось к Юне рывками - сперва тяжёлое дыхание, потом слабый стук в висках и гул чужих голосов где-то рядом, будто сквозь толщу воды.

Она попыталась пошевелиться, но сразу же почувствовала тугие верёвки, сковавшие её руки и ноги. Тело напряглось, сердце забилось в бешеном ритме.

Голоса звучали за дверью, их то приглушало расстояние, то обостряло её напряжённый слух.

Медленно открыв глаза, Юна поняла, что сидит на жёстком деревянном стуле, прочно привязанная. Рот был закрыт кляпом, грубая ткань впивалась в губы, не давая ни закричать, ни позвать на помощь.

Вокруг царил полумрак. Единственный тусклый свет пробивался через маленькое окошко под потолком, отбрасывая длинные жуткие тени на стены.

Запах сырости и чего-то металлического бил в нос. В груди росло ужасающее понимание - её увели глубоко вглубь этого мрачного общежития, в место, куда, возможно, давно не заходил никто посторонний.

Каждый звук за дверью заставлял её вздрагивать. Она знала: как только дверь откроется, начнётся то, чего она боялась больше всего.

---

Дверь со скрипом медленно отворилась, и в проём протиснулся он - тот самый извращенец, которого уже пытались увезти полицейские. От его появления Юну охватил ледяной ужас. Вонь от него, смешанная с потом и чем-то затхлым, мгновенно заполнила маленькое помещение.

Он захлопнул за собой дверь и на несколько секунд просто замер, разглядывая её. Его мутные глаза скользнули по её лицу, по дрожащим рукам, связанным верёвкой, а затем остановились на груди. Его дыхание участилось, и на губах появилась мерзкая, кривоватая усмешка.

Юна почувствовала, как по коже пробежали мурашки, а в голове вспыхнула дикая, почти животная мысль - вырваться, схватить что угодно, нож, железо, камень, и вырвать эти отвратительные глаза, которые вонзались в неё, будто грязные руки.

Она дёрнула руками, но верёвки впились в кожу ещё сильнее. Её сердце билось так громко, что казалось, его слышно даже ему.

Этот мерзкий извращенец сделал несколько медленных шагов вперёд, его тень вытянулась по полу, накрыв её, и он, наклонив голову, пробормотал что-то себе под нос, тяжело дыша.

Только теперь Юна ясно поняла: она одна в этой комнате с чудовищем.

Его дрожащие, жирные пальцы уже почти коснулись её ноги, когда вдруг дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену.

- Эй, ты! Мин Га! - раздался громкий голос. - Что ты творишь, а!?

В проём ввалилась повариха. Она явно была пьяна.

В обеих её руках поблёскивали гигантские кухонные ножи, и от одного только их вида у Юны кровь застыла в жилах. Лезвия сверкнули в тусклом свете лампы, словно голодные звери.

Женщина грубо оттолкнула извращенца в сторону, тот замычал и сгорбился, уткнувшись в стену.

- Не смей её трогать, дурак! - зло процедила она, поднимая ножи, будто готовая вонзить их хоть в него, хоть в кого угодно. - Это не твоё мясо!

Юна с силой дёрнула руками, пытаясь закричать, но кляп глушил её голос. Паника накрыла её с головой: от этого мерзкого извращенца она ждала ужаса, но сейчас ещё страшнее было смотреть на огромные, блестящие ножи в руках поварихи.

«Она же может зарезать меня прямо здесь...» - пронеслось в голове, и холод пробежал по спине. Юна пыталась закричать изо всех сил, звать на помощь, но всё было тщетно - звуки тонули в ткани, застревая у горла.

А повариха, дыша тяжело и зло, снова шагнула к извращенцу:

- Сколько раз тебе повторять, Мин Га?Я не хочу жрать мясо, если его касались твои мерзкие, жирные руки..

Мин Га, всё ещё сгорбленный, вдруг захрипел и начал смеяться. Его мерзкий, булькающий смех будто разрывал тишину комнаты. Повариха, держащая ножи, неожиданно тоже фыркнула, а затем расхохоталась в голос, подхватывая его безумный хохот.

Юна застыла. Сердце бешено колотилось в груди. Она не могла поверить, что видит перед собой: два взрослых человека, которых она до этого считала просто странными, стояли и смеялись, словно всё происходящее было для них какой-то игрой.

«Они... больные.» - пронеслось в её голове. - Как я раньше этого не замечала? Как они так умело скрывались?

Паника душила её изнутри, в висках стучало, а перед глазами всё плыло. Юна старалась отвести взгляд от ножей в руках поварихи, но всё равно видела, как они блестели в свете лампы.

И вдруг в её голове возникла мысль, страшнее всех предыдущих:

«Неужели... Мунчжо тоже может быть таким?»

Холод пробежал по её коже. Она зажмурилась, отчаянно тряхнула головой.

- Нет... - мысленно почти закричала Юна. - Нет! Я не верю. Он... он нормальный. Он не такой. Он не может быть таким.

Но внутренний голос не унимался.

А смех этих двоих только усиливался, эхом отдаваясь в её ушах, будто подтверждая её самые ужасные догадки.---

Мин Га неожиданно срывается. Его глаза, налитые кровью, сверкнули безумием. Он резко отталкивает повариху и бросается к Юне. Его грязные руки вцепились в её волосы, дернув так сильно, что голова Юны запрокинулась назад.

- Это ты... - прохрипел он, сквозь зубы, брызгая слюной от ярости. - Это ТЫ позвала сюда полицейских! Это из-за тебя меня чуть не арестовали, сука!

Юна захлебнулась рыданиями, слёзы катились по щекам. Она отчаянно замотала головой, пытаясь хоть как-то показать, что это неправда. Из закрытого рта вырывались лишь приглушённые звуки, будто зов помощи, но её никто не услышит.

Мин Га продолжал давить, почти плюясь словами:

- Из-за тебя! Всё из-за тебя! - он с ненавистью смотрел на неё, глаза бешено бегали. - Ты! Ты!

В этот момент повариха подошла ближе. Лезвие её огромного ножа холодно коснулось щеки Юны. Девушка вся сжалась, ощущая, как тонкая грань металла впивается в кожу.

- Разве не тебя я видела у мусорки, а? - с улыбкой, слишком широкой и неестественной, произнесла она. - Это же ты, маленькая дрянь. Ты ведь и к этой девчушке после допроса подбежала, да? Значит, это всё ты сделала...

- ДА! - заорал Мин Га, едва не захлёбываясь в ненависти. - Это ОНА!

И вдруг... резкий удар. Повариха с силой бьёт Мин Га тупой стороной ножа прямо по плечу.

- Ты что, охренел?! - зашипела она, её глаза в бешенстве сверкнули. - Не ори, придурок! Или ты хочешь, чтобы он проснулся?!

Мин Га, держась за плечо, заскрипел зубами, но не смел ответить.

- Я тебя сама убью, говнюк, - холодно процедила повариха, прижимая нож обратно к лицу Юны.

Юна задыхалась от ужаса. В её голове теперь бился только один вопрос: кто такой «он», о котором они боятся упомянуть?

Неужели это....