Глава 24. Всё было так, как быть и должно

Ощущение полнейшего одиночества в окружении людей продолжало душить Сэма.

Он не знал, как его описать и стоит ли пытаться его описать, хотя бы в своей голове. Окружающие словно закрутились в один круг - в хоровод, который они водили вокруг него, нескончаемый и быстрый, скоротечный и чёткий. Винчестер практически не слушал их, не видел, просто в одну секунду осознал, что хочет побыть один.

Слова Габриэля об Азазеле, Монстре, душах, апокалипсисе, о демонах и прочем, прочем, прочем эхом отражались в голове и Сэм не знал, на какой мысли остановиться. То ли на той, которая кричала, что ему тупо не дожить до своей старости, если он ничего не сделает сейчас, то ли на той, что раздражённо шептала, что если он сделает хоть что-то сейчас, то умрёт гораздо раньше, чем возможно. 

Естественно Сэм подчинялся первой мысли - хотя до боли хотелось схватить и последовать за второй, более рациональной. 

Дин подошёл к нему позже, говорящий что-то о том, что им придётся разобраться со всем этим как можно быстрее. Сэм отрешённо кивал и на его слова о том, что наконец-то он, Сэм, сможет жить без каких-либо проблем и кошмаров. Но он замер и поднял стеклянный взгляд вверх, когда его старший сказал, что, возможно, и способность видеть души тоже более не будет его беспокоить.

Вот... 

Вот, за что Сэму так сильно захотелось ухватиться и не отпускать, до боли впиться пальцами и вынудить своё желание бороться – победить всю правильность.

Он подозревал об этом. Он честно подозревал об этом, но задать вопрос напрямую Габриэлю ему вообще не хотелось. 

Сэм боялся его задавать, если уж быть стопроцентно честным. 

- Может... Может, вы с Кассандрой снова выйдете проветриться? - жёсткий голос Габриэля впился в уши Винчестера и вынудил его отвлечься от размышлений.

Дин непонимающе на того уставился.

- В смысле?

- В смысле, что вам нужно проветриться. Так само, как и тут - тут тоже надо проветрить, - Габриэль взмахнул руками, словно пытался показать всю фотостудию, окружившую их. А намёк, огромный, жирный, как оставленная клякса на чистом листе, вынудила Дина свести брови к переносице.

- Зачем, Габриэль? - подключился к их диалогу Кастиэль.

Габриэль раздражённо прицокнул языком.

- Ребят, серьёзно. Пойдите погуляйте. Там, через дорогу, кофейня неплохая есть. Давайте. Валите.

Дин явно хотел возмутиться, но стоило заговорить Сэму, вцепившемуся в эту возможность остаться хоть на недолго с самим собой, как сразу же и заткнулся.

- Дайте мне собраться с мыслями и немного сбалансировать всё это дерьмо, ладно? Габриэль пытается вас выпроводить, чтобы дать пространство мне, если я правильно его понял, - даже не смотря на Гейба, Сэм знал, что тот прерывисто кивнул. - Так что... Если можно... Можно?

Возможно, это звучало слишком по-детски, несуразно и глупо, как и счёл Сэм, когда увидел проступивший на чужом лице скептицизм. Но, на удивление, Винчестера услышали - и Дин просто хлопнул его по плечу, со спокойной, заменившей проступившее недовольство улыбкой. 

- Как скажешь, чувак, - бросил он, отрывая руку от его плеча и подхватывая со стола телефон. - Если что-то надо будет - звони. Я вернусь, - и Дин, словно вспомнив о чём-то, обратился к успевшему соскочить с возвышения Габриэлю. - И твой пернатый братец тоже.

- Не сомневаюсь, - усмехнулся Габриэль.

Никто не задавал вопросов о том, почему Сэм не выпроваживал и Габриэля, словно все знали гораздо больше за него. Это не раздражало – больше вызывало непонимания, но Сэму, если честно, было плевать.

И именно же Габриэль и закрыл дверь за Дином с Кастиэлем, как-то не сильно возражающим на то, что его выперли ночью на улицу. Довольно выдохнув, он спокойно развернулся к Сэму и, будто ничего не произошло, шагнул куда-то в сторону окон.

- Спасибо, - буркнул он, пытаясь впутать в свой голос хоть долю признательности, на что Гейб лишь махнул рукой.

А Винчестер был действительно ему благодарен, ведь Габриэль не нарушал тишину, когда того не требовалось. Не донимал разговорами. Он просто позволял прийти в себя - и Сэм был действительно признателен ему в этом. Хотя и вряд-ли сумел бы выразить то же самое словами.

***

Сэм сидел на возвышении в рабочей части их фотостудии, рассматривая свои руки, в местах поцарапанные, огрубевшие, жёсткие. Палец прошёлся по так званой линии жизни и скользнул к кисти, нащупывая пульс.

Раз удар. Два удар. Три... Сэм сжал кисть и накрыл её ладонью, прикрывая глаза.

Он не знал, как переварить всё сказанное, – информация вертелась в его голове подобно нескончаемой карусели, что не знала тормозов. Думать не хотелось. Хотелось забыть, чего ему уже не позволят.

Винчестер раскрыл глаза и посмотрел на Габриэля, стоящего у противоположного сидящему Сэму окна.

Габриэль был спокоен. Он оказался поглощённым светом луны и тусклой лампы, напоминая собой каменное изваяние. Задумчивый, отделённый от всего мира, он просто стоял и смотрел в окно, спрятав руки в карманы. Словно на этом моменте начинался и заканчивался мир, секунда и его мысль.

Сэм не мог не наблюдать за ним, чувствуя, как что-то сжимается внутри него. У него не было права прикоснуться к застывшей перед ним картине, разрушить её. У него было право только созерцать её, как нечто неосязаемое и совершенно непонятное ему, человеку.

И пока играла включенная им музыка на фоне, он смотрел, забыв о напитке, что стоял рядом с ним, забыв о прежней теме размышлений. Он просто смотрел, не зная, что ему сказать, чувствуя себя чужим в своей же фотостудии. И душа – то есть, существо архангела напоминало ему об этом.

Она взлетала вверх, кружилась и наполнялась сотней оттенков, а не только рыжим. Сэм смотрел на этот танец и в его груди что-то натягивалось тонкой струной. Он не заметил, когда взял в руки висящий на шее фотоаппарат и, даже не настраивая ничего, просто поднёс его к своему лицу, нажимая на маленькую кнопку сверху. Тихий щелчок – и снимок сделан.

Душа замерла на экране. Душа всегда будет душой, а не истинным обличием Габриэля, из которого Сэм, как он понял, видел лишь маленькую часть. Она спиралью замерла под потолком и Сэм мысленно поклялся себе приклеить эту фотографию у себя в кабинете поверх всех остальных, сделать её самой значимой, самой чёткой.

Сердце ухнуло куда-то вниз, когда Габриэль повернул к нему голову. Пронзительный взгляд, уставший вид – это настойчиво напоминало, что он всё ещё был в человеческом облике, где в нём оставалось больше живого, чем ангельского. Но Сэм не сводил взгляд.

Его «душа» была великолепна.

- Тебя учили, что пялиться некрасиво? И фотографировать исподтишка – так тем более? - вырвал его из оцепенения Габриэль.

Винчестер не сразу ответил, выключая фотоаппарат и откладывая его в сторону.

- Я пялюсь не на тебя, - негромко произнёс он, игнорируя последнюю фразу, сказанную Габриэлем. Ведь и так ясно, что тот не был сильно против, когда его фотографировали – по крайней мере, он не протестовал. - Я смотрю на твою душу.

- У меня нет души, - безразлично исправил его Гейб.

- Есть. Знаешь, почему? - Сэм наклонился вперёд, словно возжелал поделиться самой сокровенной своей тайной. - Потому что ты такой эмоциональный. Ты испытываешь эмоции – и именно это доказывает, что у тебя есть душа.

Габриэль ничего не ответил, лишь отвернулся, – многомиллиардного возраста существо, наслаждающееся видом ночной, безлюдной улицы с редкими её прохожими. Но даже через понимание того, кто он на самом деле, Сэм всё ещё видел Габриэля.

Просто Габриэля. Того Габриэля, которого он впервые встретил в кофейне.

- Болван, - беззлобно буркнул Гейб, после чего задвинул штору назад и мягкой ходой направился в сторону возвышенности, на которой сидел Сэм, – чтобы занять место рядом.

- Я впервые вижу ангелов в своей жизни, так что мне простительно, - бросил Сэм, наконец отводя взгляд от Габриэля.

Он заметил на его лице едва заметное разочарование. Габриэль некоторое время молчал, хмуря брови. Сэм почувствовал, как дрожь проходит по всему его телу, когда душа, рыжая, неспокойная, в отличие от Гейба, быстротекущая, растеклась по нему и утянула в круговорот цветов всё окружающее пространство.

Может, существо ангелов отличалось. Может, оно не давило так сильно, как те же души, и было приятнее. Может, становилось более живым, пока нескончаемо переливалось и окутывало Сэма с ног до головы. Может, в этом было его отличие – или в чём-то другом.

Когда Гейб заговорил, его душа задвигалась ещё быстрее, становясь водоворотом из цветов.

- Вот поэтому, Сэм, я и не планировал тебе рассказывать о том, кто я. Ты перестаёшь воспринимать меня за... Габриэля, - молвил он. - Для тебя я теперь только архангел, разве нет?

- Разве нет, - Сэм усмехнулся и установил с Гейбом зрительный контакт. Зелёные и карие глаза встретились и больше не ускользнули друг от друга. Они всматривались, словно пытались найти ещё детали в радужках, которые раньше не замечали. - Ты всё ещё Габриэль. И будешь им всегда. Тем засранцем, которого я знал и знаю.

Габриэль покачал головой, словно поражался Сэму. Винчестер отвёл взгляд, прикрывая глаза. Его душа довольно растеклась под потолком, словно распустившийся павлиний хвост.

- Ты всё время это делаешь? - вдруг спросил Сэм.

- В смысле? - не понял Гейб.

- В смысле, что когда я рядом с тобой, ты словно специально красуешься своей душой. Ты можешь ею управлять?

Габриэль изначально ничего не ответил, но Сэм чувствовал на себе его пронизывающий, острый, как игла взгляд карих глаз, которые всегда завораживали. Даже если бы он победил Азазеля, и дар видеть души исчез, Сэм знал, где их искать. Куда поднимать взгляд. На что смотреть. В карих глазах Габриэля отражалась целая вселенная, и фраза «глаза – зеркало души» приобретала для Сэма особый, почти сакральный смысл.

- Возможно, - эта фраза вырвала Сэма из раздумий, и он чуть ли не поперхнулся воздухом.

- Ты... Серьёзно? - вытаращился он на него.

- В смысле?

- Что «в смысле»? Ты серьёзно постоянно красовался своей душой рядом со мной, как, блин, павлин?

- Нет?

- Ты красовался.

- Нет.

- Поздно.

- Я этого не делал.

- Говорю же – поздно врать. Но... - Сэм запнулся и незримое эхо благоговения пронеслось по нему. - Чувак. Это выглядит реально эффектно.

- Ну тебя, - буркнул Гейб, отворачиваясь. Но как бы он ни пытался скрыть, подавить – Сэм всё равно заметил его ухмылочку. Засранец. - Я просто пытался украсить тебе жизнь, Винчестер. Она и так у тебя была не сахар.

- Нормальная у меня жизнь, - отмахнулся Сэм. - Она ухудшилась с кошмарами.

Габриэль изначально ничего не ответил. Расслабленно потянув спину, он соскочил с возвышения и спрятал руки в карманы, словно и не заметил, как упёрся с свисающие ноги Сэма. Но, на удивления, он не сделал ни шагу, чтобы отойти.

Со стороны эта картина, наверное, выглядела глупо. Но Сэм не отодвинулся, почувствовав трепещущее тепло, которое всегда чувствовал рядом с этим парнем.

- Помнишь, мы вместе фотографировались? - внезапно поинтересовался Гейб, переводя прежнюю тему.

Сэм опустил взгляд на него.

- Помню, конечно.

Гейб поднял голову и установил зрительный контакт, отчего вдоль позвоночника Сэма пронёсся залп дрожи.

- Я помню, ты говорил, что не делал совместных фото ни с кем на свой фотоаппарат, - продолжил вести к чему-то Гейб. - Так что я осмелился предположить, что на фотоаппарате у тебя нет не просто совместных фото, – у тебя нет даже твоих собственных фотографий.

Сэм немного застопорился, а Гейб продолжил:

- И когда я просматривал твои фото на фотоаппарате, то убедился в этом.

- Гейб, к чему ты...

- И ещё я помню, - перебил его Габриэль, - что ты слишком долго отнекивался от того, чтобы я тебя лично сфотографировал.

- Я не отнекивался, - запротестовал Сэм.

- Словесно – нет, но вот мысленно... Сэм, ты не представляешь, как и в каком направлении ты тогда мыслил, - бросил Гейб, медленно отстраняясь от возвышения и ног Сэма. Сэм не осмелился задать вопрос, читал ли архангел его мысли, и Гейб явно был благодарен ему за это. - Так что я начал размышлять дальше. Если ты не фотографировал себя, значит, ты не любишь этого. А почему ты этого не любишь?

- Привык быть фотографом, вне фотографии и прочее, - молвил Сэм. Ноющая спина дала о себе знать и он плавно сместил часть своего веса на локти, теперь полусидя, полулёжа на зоне для фотосессий, часть которой в нерабочее время была покрыта шершавой плёнкой.

Габриэль наблюдал за его действиями до тех пор, пока не сунул руки в карманы и не отвернулся.

- Ты всё пытаешься поймать на лжи меня – а выходит, что ловлю на ней тебя я. Если предположить, что тебе просто не нравится, как выглядит твоя собственная душа, то вроде всё ясно и понятно. Но самое интересное, Сэм, то, что тебе нравятся все души, вне зависимости от их цвета, насыщенности, оттенка и материи. Ты любишь их. Даже самые уродливые, по моему скромному мнению. А твою душу назвать «уродливой» мой язык просто не поворачивается, - Габриэль очертил взглядом пространство вокруг Сэма, и у последнего отнялся язык, онемел, прилип к нёбу. Он и слова не мог вымолвить, пока слушал Гейба.

А тот бессовестно продолжил:

- Ты не любишь фотографироваться, потому что знаешь: ты не увидишь ту часть, которую видишь у всех. Ты не увидишь собственную душу.

Сэм не был готов к таким разговорам, особенно сейчас, за пару часов до прибытия Каса и Дина. Он выдавил слабую улыбку, не зная, что ответить.

- Ты хочешь её увидеть, но просто не можешь, и сейчас действительно боишься, что если мы уничтожим Монстра в твоей голове, то ты утратишь способность видеть души и для остальных, - Габриэль, до того словно набирающийся сил, приблизился к возвышению и, повернувшись к нему спиной, с заметной грацией и плавностью вновь заскочил на него, усаживаясь. После чего посмотрел на Сэма сверху вниз. - И тут у тебя возникают сомнения - а стоит ли бороться, если я утрачу то, что мне дороже всего. Разве я не прав?

Сэм позволил себе полностью распластаться на полу, покрытом плёнкой. Он чувствовал себя пристыжено, - естественно, за подобную глупость любой бы чувствовал себя пристыжено. Но прежде, чем он успел вставить хоть что-нибудь, Гейб перекинул через него ногу и замер прямо над ним, глубоко дыша. Мир как будто сузился до его рыжей души, карих глаз и худощавого тела.

Опираясь руками по обе стороны от его головы, Габриэль заметно смаковал растерянность Сэма пару мгновений.

- Что ты... - выдохнул Сэм, бегая глазами по чужому лицу. - Гейб, что ты творишь?

- Я хочу тебе кое-что показать.

И в следующую секунду он сместил положение и теперь не просто нависал над Сэмом - он сидел на его животе, не обращая внимания на оголившуюся часть кожи от задравшейся рубашки и не внемля глухому выдоху, сорвавшемуся с чужих губ. Его тёплая ладонь легла прямо на центр груди Сэма, замирая.

- Можно? - тихий голос Габриэля звенел. Сэм отчётливо чувствовал отзвуки бьющегося о чужую руку его сердца, чувствовал, как пересохло во рту, хотя и не понимал, что Габриэль собирался сделать.

- Что именно? - на выдохе переспросил он.

- Можно? - повторился Габриэль.

Пару секунд Сэм просто помолчал, но после - не смог не ответить:

- Да.

- Уверен? - переспросил Габриэль.

Сэм, не понимая, чего он хочет, бегая глазами по чужому лицу, просто произнёс:

- С тобой - всегда «да».

И Гейб, оставшийся удовлетворённым таким ответом, опустил взгляд, разрывая зрительный контакт. Его пальцы сместились вниз, нащупали пару пуговиц на рубашке и с какой-то небрежностью расстегнули верхние из них. После чего мягкие подушечки скользнули от оголённой шеи вниз, словно что-то нащупывали, искали.

Сэм и не заметил, как его тело пробрала взволнованная дрожь. Он закрыл глаза, он не смотрел на Габриэля, он пытался побороть едкое, горечью отдающее ему в глотку желание...

Желание чего?

Винчестер не мог дать ему название. 

- Открой глаза, - прошептал Гейб, его голос ломался, трещал в ушах Сэма – хотя ему, скорее всего, просто показалось. - Ты должен это видеть.

Сэм распахнул глаза и встретился с ослепительным светом, струящимся из-под руки Габриэля, покоившейся на его груди. Он не отвёл взгляда, не шелохнулся. Приятная тяжесть тела, тепло прикосновения – все в Габриэле было сейчас таким правильным, таким умиротворяющим. Он излучал тепло, окутывая Сэма волной уютной безмятежности.

- Предупреждаю, может быть больно.

Больно не было. Все предупреждения казались никакими по сравнению с тем, что ощутил Сэм, когда рука Габриэля, словно через мягкую глину, прошла сквозь его кожу и нырнула под.

Сэм неверяще распахнул глаза, смотря, как рука Гейба всё углублялась и углублялась, как яркий свет то ли его благодати, то ли его души лился, лился, тянулся ввысь, словно привязанный к потолку ниточками и сейчас вытанцовывающий на ветру.

Но спустя секунду его заменило нечто другое.

Сэм уставился на вынырнувшую зелёную волну света, что полилась куда-то вверх, рассеялась под потолком и вернулась назад. Она была такой живой, что у него всё замерло внутри. Он глухо выдохнул, рассматривая зелень, которую ранее ни у кого не видел, и поражаясь её чистоте.

- Что это? - выдохнул он, чувствуя, как всё сжалось внутри. Кажется, он прекрасно знал, что это такое, просто не хотел верить.

- Твоя душа, Винчестер. И знаешь, что? - улыбка накрыла губы Габриэля и он поднял голову, рассматривая оттенки, вальсом крутящиеся вокруг, - Она прекрасна.

Сливающиеся друг с другом цвета словно танцевали, честное слово, словно жили свою жизнь. Словно были единым целым с той частью Сэма, что всегда восхищалась душами и была счастливой.

- Моя... Душа. Душа? - Сэм просто умолк, не зная, что сказать.

Габриэль нависал над ним, их лица были напротив друг друга, так близко, что их дыхание становилось единым, сливалось ничуть не хуже их душ вокруг. Сэм не знал, что люди делают в таких моментах, и одновременно с этим знал. А Габриэль нависал над ним, как гора, но в то же время он был меньше, чем муравей. Архангел замер над ним, не убирая руку с его груди. Он смотрел на Сэма, и линию их взглядов ничего не могло оборвать.

«Пожалуйста», - мысленно взмолился Сэм, но всё равно не сдвинулся с места. Грубое волнение пронзило его с ног до головы, эхом отдаваясь в голове, и одно движение руки Гейба, пронёсшейся по груди, в районе сердца, не остановило его. Зелёные оттенки нитями покрывали их, они сплетались с рыжими, словно нашли свой дом, но Сэм заметил это лишь краем глаза, не сводя взгляда с Габриэля.

Когда-то он сказал, что друзья – это «высший» уровень таких себе отношений с ним. Но тогда он не знал, насколько ошибался на самом деле, ведь был ещё один уровень, о существовании которого он даже не подозревал и названия которому до сих пор не мог подобрать.

В этот уровень зашёл Габриэль. Они с Гейбом уже были больше, чем знакомые. Больше, чем друзья. Больше, чем архангел и человек. Больше, чем кто-либо, кого Сэм знавал за всю свою жизнь. БОЛЬШЕ. Осознание этого было такое же, как страх, когда держишь осиное гнездо в руках, что живёт своей жизнью, – но в то же время оно окутывало забывчивым теплом, которое приятной негой давило на глаза.

Неважным становилось то, что скоро все возможности и шансы выжить могут свестись к нулю. Неважным становилась смерть. Важны были тут только они и светящаяся, как тысячи звёзд, тёмно-зелёная Сэма и рыжая Гейба души.

- Каждый раз, видя твою душу, Сэм, я терялся, знаешь? - тихо проговорил Габриэль и его голос дрогнул, становясь приглушённым, дрожащим.

- Также, как и я.

- У меня...

- У тебя есть душа, Гейб... Есть.

И вдруг Сэм обнял Габриэля. Притянул к себе, скользнув руками по спине, и прочувствовал жар его тела. Пальцы зарылись в мягкие, податливые волосы. Он прижал Габриэля к себе, не замечая, как чужие пальцы легонько коснулись пульсирующей вены на его шее. Время остановилось. Сэм растворился в этом мгновении, в прикосновениях, в запахе, в самом существовании Габриэля рядом.

А после произошло то, чего он не слишком то и ожидал. Гейб вновь зашевелился, не пытаясь убежать из-под чужой руки в своих волосах, и плавно двинулся вперёд, вверх. Парень на несуществующую долю секунды задержалось над лицом Винчестера и быстро, словно не позволяя себе больше думать над этим, впился резким поцелуем.

В нём не было нерешительности или страха, не было неуверенности, только грубая жёсткость, от которой они стукнулись зубами. Как будто Габриэль так долго этого хотел, как будто не было ничего желаннее этого. Как будто на этом моменте для него всё начиналось и всё заканчивалось.

Сэм и не заметил, когда распахнул губы и до боли впился пальцами в чужие волосы, из которых пальцы так и не выскользнули. Он тянул Габриэля на себя, он вжимался губами в его губы, он поглощал эту секунду вместе с Гейбом.

Габриэль отстранился, казалось, только через томительную вечность и уткнулся лбом куда-то в плечо Сэма. Винчестер лежал неподвижно на той шерудящей плёнке и словно выжидал знака – когда же можно будет пошевелиться.

- Ты выбираешь именно это? - негромкий вопрос, разбавивший тишину, вынудил Сэма спустить одну руку и возложить её на шею Гейба. Его тяжёлый выдох не остался незамеченным.

- Только если «это» выбираешь и ты.

Их души сплетались, рвались куда-то вперёд, окружали, обволакивали, словно были дикими животными, рвущими друг друга на части в приступах ласки. Это зрелище было таким завораживающим, поглощающим, что становилось непонятно – где же было его начало, а где проклятый конец.

Габриэль так и не ответил, словно желал растянуть это мгновение на долгую бесконечность. И Сэм прикрыл глаза.

У него не было мыслей, не было страхов – лишь одно приглушённое понимание того, что всё, чего он так боялся и так действительно хотел, свершилось. И в то же время...

Всё было так, как быть и должно.