Осколки прошлого 4 часть

Спустя некоторое время…Элиас всё же нашёл меня.Я почувствовал радость — искру надежды, которая так давно догорала внутри.Но в тот же момент сердце сжалось от страха: нельзя.Нельзя, чтобы кто-то узнал, что у меня есть близнец.Что рядом с ним есть кто-то такой же — и он может стать целью для буллинга, как и я.Если узнают обо мне — забулят и его.А я не могу этого допустить.Это слишком больно.

Нужно оттолкнуть его.Я пытался всеми силами — ради его же блага.

Выйдя из спортзала посреди урока, я направился в уборную.Правда, на самом деле не хотел туда — просто хотел прогулять урок,съесть что-нибудь и на время забыться.Но когда я приблизился к рядам шкафчиков, что-то привлекло моё внимание.

Там, прислонившись к моему шкафчику, стоял он.

Сердце бешено застучало — я узнал его сразу.Розовые волосы, как лепестки сакуры,глаза — изумрудные и яркие, словно живой огонь,в школьной форме — аккуратной и строгой.Я — в свободной, непринуждённой одежде.

Я быстро подошёл к нему, внутренне борясь с собой.

— Что ты здесь делаешь? — спросил громко, едва сдерживая ярость,подойдя совсем близко, чтобы почувствовать его дыхание,почувствовать, что он реален, а не плод моей выдумки.

Он повернулся ко мне, и на секунду наши взгляды встретились.В его глазах — такая же боль и неуверенность,такая же борьба между желанием быть рядом и страхом потерять.

Я чувствовал, как всё внутри меня разрывается.Голос дрожал, сердце колотилось: я не хотел отпускать его,но боялся, что близость навредит нам обоим.

— Я... — Элиас не успел договорить, как я перебил его резким голосом.

— Элиас, ты знаешь мой ответ. Уйди отсюда и не появляйся! — сказал я, не поднимая взгляда, словно боялся увидеть хоть малейшую жалость в его глазах.

Он тяжело вздохнул, напряжение в груди всё росло.

— По-твоему это нормально — всем твердить, что у тебя нет брата-близнеца? — голос его дрожал, но звучал решительно.

— У меня его нет, он умер для меня в тот день, когда мама развелась с отцом! — мои слова прозвучали громче, с болью и яростью, которые срывались наружу как лавина.

— Зачем ты так со мной? Что я сделал такого ужасного? Разве я виноват в разводе родителей? — в ответ Элиас поднял голос, его глаза наполнились обидой и растерянностью.

— Да! — я почти закричал, чувствуя, как внутри всё сжимается от ненависти и разочарования. — Я ненавижу тебя! Доволен теперь? Оставь меня и маму в покое!

— Хэйли... — он попытался что-то сказать, голос был уже почти ломким, но слова так и не нашли выхода.

— Ничего не хочу слышать! — я сжал кулаки так сильно, что пальцы побелели. — Хватит приходить! Хватит всем говорить, что ты мой брат-близнец! Я не хочу с тобой общаться! Видеть тебя! Слышать твой голос! Хватит звонить нам!

Не дожидаясь ответа, я развернулся и ушёл, оставив Элиаса стоять одного, с разбитым сердцем и горечью на губах.

Зайдя в уборную, я остановился посреди комнаты, сердце колотилось, кровь жгла в висках. Всё внутри меня кипело — горечь, боль, злость. Как так получилось? Почему я должен ненавидеть его? Почему я должен делать больно тому, кто так похож на меня?

Но это — для его же блага. Если я позволю ему быть рядом, если кто-то узнает, что у меня есть брат-близнец — его забулят. Его будут ломать так же, как ломали меня. Лучше пусть он думает, что я мёртв для него, пусть забудет меня, чем станет жертвой этой травли.

Да, я ненавижу его. Потому что ненавижу эту ситуацию, этот мир, в котором мы живём. Потому что я боюсь, что, если он будет рядом — мы оба рухнем. Лучше пусть он держится подальше.

И всё же... в глубине души я знаю, что это несправедливо. Что он не виноват. Что он заслуживает больше, чем тень моей злости и молчания.

Я не хочу причинять ему боль, но я должен это сделать. Это единственный способ защитить его.

Взрыв ярости вырвался наружу — я ударил кулаком по двери кабинки. Звук глухо раскатился в замкнутом пространстве.

«Прости... прости меня, — шепнул я себе в ответ. — Прости...»

Элиас с того дня перестал ко мне подходить. Я должен признаться — я рад за него, но в то же время на половину и нет. Как вы поняли, я стал хулиганом.

Мама то ругает меня, то пытается поговорить, но мне как-то всё равно. Все её слова проходят мимо, будто их и вовсе не было. Она не защитит меня от них — от этих тварей, которые постоянно давят и унижают. Никто меня не защитит. Лучше пусть мама даже не пытается. Ей и так тяжело — она вечно слушает мои жалобы, а потом пытается найти слова, чтобы удержать меня на правильном пути.

Сегодня я порвал им тетради. Просто взял и порвал. А потом подрался — так, чтобы запомнили. Теперь я сижу в кабинете директора. Комната душная, стены словно сжимают, а за окном серое небо кажется ещё давящим.

Директор смотрит на меня сверху вниз, руки сложены на столе, лицо суровое, голос холодный:— Опять хулиганство, Хэйли. Ты понимаешь, что за это будут последствия?

Мне всё равно. Никого не волнует, кто тут настоящий жертва. Всем плевать на мои раны и страхи. Главное — защитить этих засранцев-буллеров от меня. Потому что я плохой. А они хорошие. Они всегда правы.

Директор ещё пару минут читает мне нотации, потом я иду домой, где мама снова будет на меня кричать, пытаться исправить меня. Но как меня всё это достало.

Вот бы кто-то действительно меня спас. От всего этого.

Кто-то постучал в дверь.Опять училка, подумал я, уже заранее готовясь к очередной жалобе и нудной лекции.Дверь открылась, я даже не стал смотреть, кто там — ясно, что это она.

Но голос, который я услышал, был совсем не тот, что я ожидал:— Здравствуйте! Я отец Хэйли, — спокойно и серьезно сказал мужчина.

Стоп. Что?У меня что, галлюцинации?Точно, я свихнулся.

Я повернул голову и увидел его. Отец. В обычной одежде, без формы и автоматов — ну прикол был бы, если бы пришёл в военной форме и с оружием.

— Здравствуйте, как раз хотел с вами поговорить, — сказал директор, указывая на стул рядом со столом.

Я сидел, не веря своим глазам.Что он тут забыл? Почему он вообще пришёл?Он никогда не приходил сюда раньше, всегда где-то далеко и недосягаем.

Он изменился. Немного постарел, постройнел, но всё равно — офигеть, он тут, в этом прокуренном кабинете, среди запаха дешёвого пластика и старых бумаг.

Внутри меня всё перевернулось. Сначала было удивление, потом что-то вроде злости и страха.«Зря он пришёл,» — думал я, сжимая кулаки.«Им тоже сейчас почитают лекцию про ужасного сынулю.Я на его месте вообще не стал бы здесь появляться.Лучше бы просто свалил.»

Взгляд мой упал на его лицо — и я понял, что ничего хорошего меня сегодня не ждёт.

Отец сел на стул рядом, запах его одеколона ударил в нос — свежий, как утро после дождя. Я сразу напрягся.

Директор, видимо, только этого и ждал:— Ваш сын — источник проблем! Одни драки, маты, буллинг! Он всех травит, особенно троих мальчиков! Разберитесь с ним! Сколько уже можно?!

Я закатил глаза.Ну да, конечно. Опять.Сейчас начнётся привычная песня: «Ты позоришь семью, Хэйли, как ты мог!»Вот только…

— Он? Объясните, он буллит троих парней? — усмехнулся отец, склонив голову набок. — Вы, видимо, ошиблись. Может, это они его, а не он их?

Что?!Я и директор одновременно переглянулись, офигев.Что он сейчас сказал?Смысл не ругает меня?Он что, меня защищает?Да ну нахрен, я точно в реальности?!

— Хэйли, это троллинг? Трое парней? — спросил он у меня так, будто услышал старый анекдот. При этом усмехнулся, чуть приподняв брови.

Я мотнул головой, но директор, как и ожидалось, не оценил.— Я вроде здесь шутку не говорил! Если вам смешно — расскажите, тоже посмеёмся! — буркнул он, сжав губы.

Отец прищурился, уставившись на директора.— Подождите, подождите… Вы серьёзно говорите, что трое здоровенных пацанов боятся вот этого вот подростка?Он кивнул на меня.— Того самого, который жрёт хлопья с молоком и каждое утро ищет свои носки в мусорной корзине?

— Эээ… — выдавил я, не зная, обидеться или рассмеяться.

Отец, сделав каменное лицо, продолжил:— Это серьёзно, я понял. Хэйли — альфа-хищник.Срочно вызывайте МЧС. Или спецназ.Как вы до сих пор живы в этом кабинете?

Я не выдержал — прыснул со смеху.В первый раз за долгое время мне реально стало… весело.Как будто кто-то нажал на паузу во всей этой грязной, серой реальности.Да, это было нелепо.Да, он немного перегнул.Но он был на моей стороне. Впервые.

Директор не разделял нашего веселья — его лицо перекосилось, как будто ему под нос сунули лимон.— Здесь не цирк, господа! — резко сказал он, вставая.

Но мне было всё равно.На этот момент — всё равно.Потому что он, чёрт возьми, пришёл.И пусть я не знал, зачем он здесь — но впервые за чёртову вечность мне захотелось, чтобы он остался.