Часть 3

Ночь растеклась по окнам вязким мраком, и единственным источником света в комнате был экран ноутбука. Микки сидела на кухне, в футболке и свободных шортах, с чашкой давно остывшего чая, глядя в никуда. Она ждала правки от клиента и референсы на персонажей — проект стоял, а с ним и все мысли.По инерции открыла почту.Обновить.Ничего.Обновить.И тут — одно новое письмо.Без имени. Только адрес — какой-то бессмысленный набор символов. И тема:"Помнишь этот день?"Она нахмурилась. Сначала хотела удалить. Но что-то в этих словах остановило палец.Открыла.В теле письма — одно изображение. JPEG. Весит немного. Сначала загрузилось мутно, потом резкость проявилась: старая фотография, сделанная на фронтальную камеру. Простое школьное селфи: она и три другие девочки, смеются, прижимаясь друг к другу плечами, фон — какой-то школьный коридор. У Марго был день рождения, и они с Алисой всю ночь пекли для неё торт. В итоге он получился немного горелым, неуклюжим и — почему-то — солёным, но подруги съели его с удовольствием, как раз сразу после того, как сделали эту фотографию. Микки — с косичками, с лиловым блеском на губах и наглой улыбкой. Она не вспоминала этот день годами.И только спустя секунду заметила — в углу, за стеклянной дверью на фоне, кто-то стоит. Тень. Фигура. Почти незаметно. Обведена тонким красным маркером.Как будто кто-то специально указал. Как будто сказал: "Смотри сюда".Под фото — короткая надпись:

"Разве Марта была единственной?"

Первое желание - удалить, стереть, забыть. Второе - связаться с девочками с фотографии, но они не общались уже много лет и у нее даже не сохранилось номера ни одной из них. Но Микки знала, чувствовала, что этот разговор должен состояться в самое ближайшее время. Ей нужны ответы, даже если за ними придется нырять с головой в свои постыдные тайны. Печатает снимок, решая разобраться со всем завтра. С этими тяжелыми путанными мыслями , она решает, что и работа подождет до утра и засыпает как только ее голова касается подушки.

Утром она проснулась с пульсом, как после бега. Сон был смазан — вроде бы без кошмаров, но с липким послевкусием тревоги.Она прошла на кухню — чайник уже налит, чашка стоит. Но... кто её ставил? Вроде бы она сама... Вроде бы. Попытка уговорить себя успокоиться, проваливается с треском, когда ее любимая чашка выскальзывает из рук и разлетается на мелкие осколки . Она на несколько секунд позволяет себе просто смотреть как переливаются разноцветные стеклышки на мраморном полу. Но в конечном итоге берет себя в руки и идет за тряпкой, застывая на пороге в ванную комнату. Зеркало сияло. Чистое до идеала.Микки нахмурилась. Она не протирала его — собиралась, но руки не доходили уже неделю.И раковина блестела.Она метнулась к сушилке.Одежда снята. Сложена.Положена в шкаф.А постельное бельё — идеально выглажено.У неё даже нет утюга.На пару секунд внутри всё стало пусто, как будто сердце остановилось.Она прошла в коридор, проверила дверь. Заперта. На полу под вешалкой — один тонкий след от грязной подошвы. Почти незаметный, но он не её. Она всегда разувалась в прихожей. Микки отступила назад, в груди запершило.Секунда — и вся привычная картина жизни треснула.Он здесь был.Он знает, где она живёт.Он прикасался к её вещам.Она достала из шкафа тот самый распечатанный снимок с письма. Смотрела на него как на карту к тайнику, к прошлому, которое снова становилось настоящим."Разве Марта была единственной?"Сейчас этот вопрос звучал по-другому.Не обвинением.Предупреждением.

Микки ещё раз посмотрела на снимок — её пальцы сжали его, будто так можно было защититься. Она метнулась к шкафу, схватила сумку, сунула туда ноутбук, бумажник, телефон и, не переодеваясь, в тех же шортах и футболке, вбежала в коридор. Распечатанное фото — в задний карман.Без оглядки выскочила во двор.Села в такси, вызванное вслепую, сказала адрес — и больше ни слова.Когда дверь открыла Вивьен, она выглядела так, будто только открыла глаза: широкая футболка, собранные в небрежный пучок волосы, плед на плече. Брови приподнялись, но вопросов не последовало. Только лёгкое:— Заходи.Микки не говорила ничего минут десять. Просто стояла в гостиной, пока Вивьен не принесла ей воду. Та взяла стакан, но так и не сделала ни глотка.— Слушай... — голос сел, будто горло обожгло чем-то кислым. — Мне... мне нужно у тебя пожить. Немного. Ну, недельку. Пока... не найду что-то другое.Вивьен чуть кивнула.— Конечно.Никаких "что случилось?", никаких "ты в порядке?" — и от этого стало легче. Миккейла села на край дивана, прижимая колени к груди, как в детстве.— Я не хочу домой. — Это прозвучало шёпотом, как исповедь. — Просто... не хочу.Жизнь за окнами будто остановилась. В комнате пахло мятным чаем, свечами и чем-то безопасным.Она смотрела в одну точку, не мигая. В голове пульсировало:В полицию? С чем?Сказать, что кто-то погладил мне бельё?Что я проснулась — и всё чисто, как будто у меня в доме прошёл привиденьческий клининг?— Гениально. — Микки усмехнулась вслух, горько. — Помогите, кто-то убрался у меня в квартире, пока я спала.Вивьен вскинула брови, но снова промолчала. Просто включила кондиционер и тихо ушла на кухню.Микки достала из кармана снимок. Положила на журнальный столик.Фотография смотрела на неё.А она — на тень за стеклянной дверью.