Полиция

Владимир Герасимович заварил себе кофе, добавил туда сливки и три ложки сахара, ведя мысленной диалог с женой: "Вова, тебе надо есть меньше жирного и сладкого", "дорогая, я сам решу, сколько и чего мне надо", "Вова, дорогой, это же вредно..."

Следователь недовольно покачал головой в ответ на мысленные слова своей жены, и вернулся в свой кабинет. Тут же на пороге нарисовался Константин с кипой бумажек в руках. Владимир Герасимович вздохнул и жестом пригласил его в помещение:

-Ну, Костик, выкладывай, с чем пришел?

Следователь уселся в свое любимое коричневое кожаное кресло, которое он еще пять лет назад выбил у руководства, и которым до сих пор очень гордился, откинулся на спинку и сделал глоток горячего напитка. Помощник нерешительно постоял в середине помещения, а потом сел на стул с противоположной стороны стола, и вывалил на стол следователя свои документы. Владимир Герасимович еле удержал спокойное выражение на своем лице - он терпеть не мог беспорядок, но вслух лишь спросил:

- Это что?

- Тут досье на каждого нашего возможного подозреваемого, на всех их родственников, на начальника, на...

Следователь махнул рукой на помощника, заставляя замолчать, и взял первую подвернувшуюся папку. Это оказались документы на Молош Светлану Родионовну. Владимир Герасимович порылся в своей памяти, выуживая этого персонажа, и поняв, что на ее счет у него никаких подозрений не было - а следователь привык доверять своему чутью - мужчина отложил папку в сторону.

- Светлана Молош, заместитель директора... - начал Костя, заметив нехитрые махинации начальника, но вновь замолчал, когда папка вернулась на стол, а потом нерешительно спросил, - ее не подозреваем?

- Пока нет. Ну, что ты мне расскажешь интересного, Константин? - усмехнувшись, спросил Владимир Герасимович, не глядя на помощника, и перебирая папки, заполнившие его стол.

Анисимов Марк Александрович - нет, не то. Рогачев Михаил Евгеньевич - интересно, но до конца не ясно. Эту папку следователь отложил в сторону. Помощник проследил за движением взглядом и открыл рот:

- Рогачев - наш основной подозреваемый, новой информации нет. Бондарев прозвонил еще раз всех знакомых - никто о нем не слышал...

- Или кто-то его прикрывает, - перебил Костю следователь, насвистывая себе под нос какую-то нехитрую мелодию. Он извлек папку с именем "Котик Екатерина Викторовна", и раскрыл ее перед собой.

- Котик, кстати, потеряли. Сегодня Анисимов Марк, начальник, сообщил, что она и Соколов, - при упоминании этой фамилии лицо помощника скривилось в гримасе отвращения, - не пришли на работу и не выходят на связь.

Владимир Герасимович молча пролистал страницы документов с конца в начало и остановил взгляд на фотографии девушки. У нее была отталкивающая внешность, но чутье молчало. Ранее она привлекалась за побои по 116 статье, но, судя по всему, это была разовая уличная разборка. Хотя по статистика преступления совершали ранее судимые или привлекаемые субъекты, следователь старался быть объективным, поэтому обращал на это внимание только вкупе с остальными, подтверждающими вину, факторами. Он пробежался глазами по информации о девушке, вздохнул, и захлопнул папку.

- Говоришь, пропала? - Владимир Герасимович сделал еще глоток кофе и поднял глаза на помощника.

- Ну, это не точно, потому что вчера ее видели на похоронах, но ровно после них исчез Соколов, а следом и Котик. Никто их не видел. Соседка девушки сказала, что она домой не приходила, хотя обычно всегда предупреждает, если остается ночевать в другом месте. А с соседом Соколова связаться не удалось - они там все под наркотой постоянно, как говорят, так что... - Костя пожал плечами, - но что с Екатериной - мы не знаем.

Следователь почесал в задумчивости подбородок и перевел взгляд на окно. Это помогало ему думать.

Помощник молча наблюдал за своим начальником, хотя ему очень хотелось высказать все, что он думал, но парень осознавал, что его домыслы были очень субъективными. Он боролся со своим отвращением к Соколову, которому место было в тюрьме или в наркологическом диспансере, да и Екатерина не внушала ему особого доверия. И эти двое явно были приятелями. Или чем-то большим. Костя ознакомился с материалами допроса и прекрасно помнил, что именно девушка донесла информацию о том, что в последний раз, когда жертва была жива, она связывалась с Соколовым. Распечатка звонков говорила о том же, но сам парень не признался. Хотя, судя по его состоянию, он мог этого действительно не помнить. Отвращение снова переполнило Костю, и он скривился. Он имел основания его ненавидеть и презирать - его старший брат десять лет назад умер из-за наркотиков, и именно поэтому парень пошел работать в полицию. Он хотел бороться со злом, которое губило людей. Он думал, что победит, но в итоге лишь стал еще больше презирать слабохарактерных наркоманов и алкоголиков. И умершего брата.

- А что насчет Александра, парня жертвы? - прервал размышления Кости следователь.

Помощник зарылся в стопку папок, пытаясь найти нужную, но лишь рассыпал и так неустойчивую кучу. Владимир Герасимович одним ловким движением выудил снизу нужные документы, и углубился в чтение. Костя неловко почесал в затылке и сказал:

- Махно Александр, отчества нет, парень из детского дома. На момент времени смерти жертвы имеет алиби - был с друзьями в баре, его видело человек десять, да и по камерам проверили, так что с ним сомнений нет. И он не мог попасть на территорию, так как вход только по пропускам, поэтому мы его сразу отмели из возможных подозреваемых.

Владимир Герасимович снова почесал подбородок. Парень из детского дома, подозрительный, но на похоронах он его сразу отмел.

- Дай мне заключение судмедэкспертизы, - следователь протянул руку, словно помощник по мановению волшебной палочки должен был предоставить ему документы, - на жертве были побои, нанесенные незадолго до смерти. Хочу взглянуть.

- Да, сейчас принесу, - Костя подскочил со стула и вылетел из кабинета.

Следователь удивленно посмотрел ему вслед и покачал головой.

- Александр Махно, что-то с тобой не так, - Владимир Герасимович вгляделся в фотографию парня и задумчиво подвигал челюстью.