16

19 июняВоскресенье16...Холодная вода реки обняла женщину. Она потянет ее ко дну. Она раскачает женщину, как жадный любовник. Она поцелует ее в губы, в ноздри, наполнит легкие и вытолкает оттуда воздух...В своей жизни Белоснежка успела столкнуться с большим количеством забавных слов, но «фуникулер» все же одно из самых смешных. Фуникулер. Фуникулер. Фуникулер. Ей хотелось повторять это слово вслух, пока двигался вагончик. А вот «канатная дорога» не звучит так приятно, хотя речь идет об одном и том же - о железной дороге на тросе, которая используется на крутых подъемах. Белоснежка гадала, стоит ли забираться на Петршин пешком, но утром она спросила мнения Иржи, и он сказал, что лучше воспользоваться фуникулером, если это возможно. Кроме того, непонятно почему, на него еще не повысили цену как на туристический объект, поэтому заплатить за него можно, как за проезд на общественном транспорте.Утром Белоснежка и Иржи решили следующее: журналист продолжит свое исследование, а его гостья из Финляндии попытается расспросить Зеленку и выяснить, какие планы могут быть у общины. Вечером они снова встретятся у Иржи и обменяются сведениями. Он убежденно придерживался того мнения, что для Белоснежки безопасно останавливаться только у него. Девушка это вполне допускала.Сейчас она смотрела на зеленые склоны холма, а фуникулер медленно и ровно поднимался все выше и выше. Глаза ее жадно всматривались в окрестный пейзаж, который был совсем не таким, как в Финляндии. Долины, холмы, склоны, лестницы, крыши... Сердце билось от такого разнообразия. Бо́льшая часть пассажиров - туристы, которые иногда подскакивали и восторженно вскрикивали. Некоторые - явно местные - сидели мрачно, как финны в автобусе в ноябре. Белоснежка уже успела понять, что пражане отнюдь не болтливые и шумные весельчаки. Это ей подходило. Кассирша не улыбнулась - вот и ладненько, не нужно скалиться в ответ.Дело - делом, улыбка - улыбкой.Не было еще даже десяти, а температура уже беспощадно поднималась. Однако на холме дул приятный ветерок, который залетал в открытые окна фуникулера. Белоснежке на секунду показалось, что она делает именно то, зачем и приехала в Прагу. Как будто она одинокая туристка, которую никто не знает и которая никого не знает. В своем ритме, в своих мыслях. Захотелось забыть, что она едет на встречу с Зеленкой.Напротив сидел отец с двумя дочерями. Девочкам было на вид три и пять лет, и они определенно были сестры. Обе с косичками. У младшей они закручены двумя смешными рогаликами вокруг ушей, у старшей подняты вверх короной. Как у Зеленки. Девочки сидят так, что левое колено младшей и правое старшей слились между собой. У младшей на коленке пластырь Hallo kitty.Белоснежка вдруг вспомнила, как мягкие и немного неуклюжие, но нежные руки приклеивали ей на колено пластырь с Микки-Маусом. Голос, который шептал: «Старшая сестра подует, и все пройдет». А затем сильное дуновение, и на колено падают две капельки слюны. Белоснежке смешно...Нет, неправильная картинка. Кто-то точно пытался наклеить пластырь. Подруга постарше или кузина. Но не старшая сестра. Тогда Белоснежка и Зеленка еще не встретились. Видимо, наблюдение за девочками вызвало в памяти Белоснежки какое-то детское воспоминание, а мысли добавили туда то, чего не было и в помине. Человеческое мышление так и работает. Именно так люди манипулируют несуществующими воспоминаниями. Некоторые помнят радости и горести из детства, которых на самом деле не было.Еще более навязчивая картинка всплыла в памяти Белоснежки. Кошмар, который больше всего на свете не хотелось видеть. Как она наклеила пластырь, но крови было так много, что пластырь стал мокрым и красным... Слишком много крови... Почему боль не уходит, когда приклеивают пластырь?..Фуникулер ударился о землю. Тряска выбила из головы Белоснежки все лишнее, пугающее. Но в тот же момент в ее памяти всплыло кое-что еще - и это не могло быть фантазией...Лица мамы и папы парят где-то вверху, вероятно, над ее кроватью. Белоснежка лежит в кровати, и ей кажется, что она тяжелая, как слон, спрессованный в мячик. Кажется, так ей тогда и казалось. Тяжелый мячик, контуры неразличимы. Лица мамы и папы серые, утомленные и грустные.- Твоя старшая сестра... - говорят они.Каждый по отдельности и оба сразу. По какой-то причине они больше ничего не сказали...Люди стали проталкиваться мимо Белоснежки из вагончика. Она тоже заставила свои ноги двигаться, хотя на нее давили воспоминания. Все они - сущая правда, она вдруг отчетливо это поняла.У нее была старшая сестра.Изображенное на бумаге родовое древо выглядело так, как будто кто-то проредил его ветви пилой.- Ты никого больше не знаешь? - спросила Белоснежка.Зеленка замотала головой.На родовом древе были Зеленка, ее мама Хана Гавлова, ее родители Мария Гавлова и Франц Гавел, брат Франца Клаус Гавел и их сын Адам.- Адам - самый главный в вашей семье? - уточнила Белоснежка.Она чуть не сказала «в вашей общине», но это бы заставило Зеленку насторожиться.- Адам - самый главный в вашей семье? - уточнила Белоснежка.Она чуть не сказала «в вашей общине», но это бы заставило Зеленку насторожиться.- Адам - это... - Она задумалась. - Он Отец. Мы все называем его Отцом, даже его родители, потому что он заботится о нас, как отец. И мне он как отец, которого у меня никогда не было.- Сколько ему лет?- Не знаю. Лет шестьдесят. А что? - удивилась Зеленка.Белоснежка ничего не ответила, лишь пожала плечами. Ей захотелось расспросить об Адаме побольше, но по дерганым движениям и напряженному голосу Зеленки она ощутила, что беседа уже подошла к той грани, когда та может прервать ее в любой момент.Они сидели на вершине холма и смотрели на стада туристов, которые восхищались башней на макушке Петршина. Своим внешним видом она напоминала более известную свою сестричку, Эйфелеву башню, но была меньше и в какой-то мере красивее.Иногда Белоснежка поглядывала на тонкие пальцы Зеленки. Могли ли эти пальцы наклеивать на ее коленку пластырь? Что, если они встречались, а Зеленка этого не помнит? Или если она врет, что узнала ее по фото? Но почему? Это ни разу не разумно.Белоснежка думала, что они сейчас сидят так близко, настолько рядом, что их колени могли бы соприкоснуться; и в то же время их разделяет стена тайн. Белоснежка ничего не рассказала ей ни об Иржи и его рассказе, ни о наемном убийце, поскольку допускала, что Зеленка может скрывать нечто невероятное.Жила-была девочка, которая хранила тайну.Жили-были две девочки, и обе хранили тайны, которыми они не делились друг с другом.Одна семья, одна кровь, одни тайны... Белоснежка чуть не усмехнулась вслух.- Разве твоя мама никогда не рассказывала тебе об Адаме? - спросила Белоснежка.- Нет. Я же уже это говорила. Никогда не встречала никого из своих родственников. Мамины родители умерли еще до моего рождения. Я даже не слышала о том, что у дедушки был брат и что у него был сын. Не понимаю, почему мама никогда о них не говорила. Она же жила с ними.Белоснежка вздрогнула.- Твоя мама жила в этой семье? До твоего рождения?- Да. Но потом ушла. Не могу объяснить это ничем, кроме как тем, что ею овладела тьма. Иначе зачем ей уходить от таких добрых людей?Зеленка смотрела своими огромными глазами на Белоснежку, словно ее взгляд был ответом. Белоснежку трясло от страха. Если мама Зеленки ушла из секты и порвала с ней все связи, на это должны были быть серьезные причины. А потом, после ее смерти, они пришли и взяли ее дочку, словно сорвали спелое яблочко с ветки.- Я как-то спрашивала у Адама об этом, но он говорил лишь, что прошлое прошло́ и что маму надо забыть. Он прав. Мама - часть моей прошлой жизни. А самое важное - это не прошлое, а грядущее.Зеленка развернулась к солнцу, зажмурилась и улыбнулась. На ее лице снова появилось то просветленное выражение, которое так настораживало Белоснежку. Как будто наружу вырвался огонь, полыхавший внутри ее.- А в будущем будет что-то особенное? - осторожно спросила Белоснежка. - Может, даже совсем скоро?Зеленка открыла глаза и пристально посмотрела на нее.- Правда известна лишь тем, кто есть часть семьи и кто верует. А ты не веруешь. Ты не веришь, что ты моя сестра, совсем не веришь.Белоснежка подумала секунду. Потом другую. И на третьей изменила свое решение. Зря она сказала это настолько прямо. А сейчас Зеленка может в любой момент подняться и уйти из ее жизни, даже не оглянувшись. Белоснежка не могла этого допустить. Все это стало для нее слишком важно.Голос Зеленки звенел чистым льдом:- Лучше будет, если мы больше никогда не увидимся. Ты скоро вернешься домой к маме. И к отцу... твоему отцу. У меня уже есть прекрасный отец, Адам. У меня есть все. Мне больше ничего не нужно.Нет, нет, нет, нет. Это слово из трех букв прогремело в голове Белоснежки, как будто она выкрикнула его в полный голос. Нет, так не должно быть! И снова - нет. Она не может дать Зеленке выпасть из своей жизни.Белоснежка сделала то, что было ей совсем не свойственно. Она взяла руку Зеленки и сжала в своей руке. Потом посмотрела ей прямо в глаза. Расстояние и холод, воцарившиеся было между ними, в секунду растаяли.- Я верю, что ты моя сестра.Она видела, как эти слова тонут в сознании Зеленки. Ее рука задрожала. На глаза навернулись слезы. Белоснежка сама чуть не прослезилась. Как будто что-то черное и тяжелое поднялось - и перестало давить ей на грудь. Наконец-то. Ответ. Правда. Вот она.Шумные туристы шли мимо и ничего не замечали. Жара и пот заставили завиться волосы на затылке обеих девушек, но они не чувствовали этого пекла. Они остались вдвоем, как будто скрылись под колпаком своей реальности, принадлежавшей лишь им.Зеленка крепко обняла Белоснежку. Та ответила своим объятием. Она чувствовала слезы Зеленки на своих плечах, где они, такие соленые, смешались с ее не менее соленым потом. Белоснежку наполнило счастье, такое дрожащее, какое она в последний раз чувствовала с Огоньком.Приехать в Прагу и обрести сестру... Это же чудо! Это дар. И сейчас Белоснежке надо его принять, поскольку другой такой возможности у нее не будет.Когда Зеленка разжала объятия, Белоснежка заметила, что нежно и естественно вытирает ее слезы своими ладонями. Снова это странное ощущение, что она это уже когда-то делала... Нет, невозможно. Может быть, это ощущение дежавю породили одни гены и одна кровь, струящаяся в их жилах? Белоснежка никогда не верила в подобные вещи. Хотя, возможно, сейчас нужно менять старые представления. Так много всего произошло... Такого важного...- Хочу, чтобы ты встретилась с моей семьей, - сказала Зеленка.Белоснежка тоже хотела этого. Не ради семьи, а ради Зеленки, чтобы убедиться, что та в безопасности. А если не в безопасности, если ей угрожает семья, она может спасти сестру.У нее есть сестра, которую хочется спасти. Эта мысль показалась Белоснежке неожиданно прекрасной.- Но согласятся ли они принять меня? - спросила она.- У них нет выбора, - сказала Зеленка и улыбнулась.Белоснежка еще ни разу не видела, чтобы она улыбалась так широко, радостно и свободно.Жила-была женщина, которая хранила тайну.У тайн есть такое важное свойство, что они перестают быть тайнами, как только о них расскажут. Тайна - это святое. Ее нельзя хранить, поделившись ею с теми, кто не понимает, что такое тайна.Женщина рассказала. Она представила себе, что может жить без Семьи. Она сбежала. Она скрыла от Семьи свои новые имя и адрес. Она скрыла ребенка. Это неправильные тайны. Такие греховные тайны рано или поздно раскроются.Поэтому холодная вода реки обняла женщину. Она потянет ее ко дну. Она раскачает женщину, как жадный любовник. Она поцелует ее в губы, в ноздри, наполнит легкие и вытолкает оттуда воздух. Она полностью охватит ее и утащит в себя, в свое прохладное королевство, где тихим мелодичным голосом рассказываются мрачные сказки.Женщина оказалась в воде не по своей воле и не случайно. Ее туда погрузили. Грешники не остаются на поверхности, они тонут.И неправильные тайны тонут вместе с ними.