Глава 19

Пятничный день не отличался от остальных практически ничем. Мы с Машей встретились на уроках, но ничего не обсуждали, и к нам никто не лез.

Маша была с опухшими красными глазами, без косметики и завитых локонов. Она понуро смотрела в свою тетрадь или окно, и краем уха слушала учителя. Сама же думала о своем.

Я тоже не могла сосредоточиться на учебе.

Вчера с Богданом мне удалось немного отключиться от реальности и побыть в хорошем настроении, но по возвращению домой на меня вновь нахлынула тоска. Грудь сжимало невидимыми тисками. Не хотелось ничего, только лежать и страдать.

Образ Вани крутился в моей голове 24/7. Невыносимо хотелось отмотать время назад, быть с ним дружелюбнее, не звонить Диме и не жаловаться, что Машка пропускает уроки. Я чувствовала свою вину, потому что после разговора со мной, Диму понесло по наклонной. Я всегда считала, что он максимально рассудительный и сдержанный человек. Но мы ведь не живем под одной крышей, верно? Кто знает, каким он может быть. Люди настолько многогранны, что порой сами не осознают, на что способны.

Иногда наши возможности нам только на руку, а иногда они могут сыграть с нами злую шутку. Как в случае с Димой и Иваном.

На следующий день, папа заехал за мной и Машкой, и подвез до городской больницы. Сам он отправился выпить кофе и перекусить, после чего ему нужно было забрать своего напарника.

Отец был небритый, с отросшими волосами. За это ему начальник наверняка сделал замечание, ведь одним из требований охранника были чистоплотность и опрятность. Поэтому он был не в настроении.

Мы с Машей стояли в палате Ивана, боясь его задеть. Маша заплакала сильнее прежнего, прижимая носовой платок к глазам.

— Спасибо, что приехали, девочки, — чуть слышно сказала Светлана Артемовна. — Я взяла отпуск и дежурю круглосуточно у палаты. Медсестры выпроваживают меня домой, но как я могу отдыхать, зная, что мой мальчик в таком состоянии? — она перевела взгляд с Ивана на окно.

С ее ресниц капнула слеза.

Повисло тягостное молчание, прерываемое Машкиными хлюпаньями.

Я не могла придумать, как утешить бедную маму Ивана. Ведь нет гарантии, что он поправится. А обнадеживать человека — это самое худшее, что может быть. Нельзя подарить надежду, а потом ее отобрать.

Иван лежал весь в трубках и загипсованный. На его теле не осталось живого места от капельниц и уколов. Он был в синяках и ссадинах. Белая, как свежий снег, кожа обтягивала худое лицо, подчеркивая заострившиеся скулы, впавшие глаза и синеватые губы. Казалось, все это кошмарный сон, и Ваня сейчас покатится со смеху, вырвет из себя многочисленные трубки, и скажет, что розыгрыш на первое апреля удался. Видели бы мы свои кислые рожи!

Но это не первоапрельская шутка.

С тяжестью на душе я отвела взгляд в сторону.

И тут вспомнила о стихотворении, которое до сих пор лежало в кармашке моих джинсов. Аккуратно подцепив свернутый в десять раз листочек, вложила его в руку стоявшей рядом Светланы Артемовны.

— Это вам, — прошептала я. — От Ивана.

Она трясущимися руками развернула лист и, прижав пальцы к губам, начала читать. Ее глаза плавно перемещались с одной строчки на другую.

У меня защипало в глазах.

— Светлана Артемовна, может, вам какая помощь нужна по дому? — спросила я.

Это единственное, что пришло на ум. У Ивана, кроме мамы никого больше нет. Может, есть дальние родственники, но я о них не слышала. В таком случае, оказать помощь ей попросту некому.

— Что ты, Жень, не стоит беспокоиться, — прошептала она, бережно сворачивая страницу и убирая в сумочку.

Мне стало ее так жаль, что отступить я уже не могла.

— Мы с Машей можем приготовить вам поесть и сделать влажную уборку. Вы все дни проводите здесь, заботитесь о сыне. Разрешите нам немного позаботиться о вас, — сказала я, а Машка утвердительно кивнула.

Тонкие губы Светланы Артемовны изогнулись в подобие улыбки. Она коснулась моей руки

— Спасибо вам, девочки. Если, говорите, вам не трудно будет...

— Нисколько, — подала голос Маша. — Возможно, нам наоборот будет легче находиться у вас дома и чувствовать свою причастность.

В благодарностях, Светлана Артемовна пригласила нас зайти к ней завтра, когда она приедет домой, чтобы помыться. Она оставит нам дубликат, а сама вернется в больницу.

Обратно мы доехали на автобусе и, по старой традиции, зашли в «Гриль у дома». Мы взяли по кружке чая с лимоном и по куску пиццы. Молча, поели и разошлись по домам, условившись встретиться в сквере завтра утром.

Вечером в нашу дверь постучали. Славка ринулся открывать. Из коридора раздались радостные вопли брата и папин смех. Оторвавшись от учебников, я поспешила к ним.

Папа стоял с огромным пакетом из супермаркета и букетом цветов из разноцветных хризантем. Мое сердце волнительно запрыгало. Заглянув в комнату к маме, перебирающую кипу бумаг на полу, я прошептала:

— Мам, там папа приехал!

— Да ты что!

Мама немного покраснела, встала, расправила домашние шорты и двинулась встречать гостя.

Славка унесся разбирать пакет на кухню, а папа стоял гладко выбритый, подстриженный, в окружении пряного древесного аромата. Я глубоко вдохнула. Как же я соскучилась по папиным духам, по семейным вечерам и гигантским пакетам с продуктами.

Я обняла папу, и ушла на кухню, помогать брату раскладывать провизию.

Вскоре мы сели за стол и приступили к ужину. Папа бросал на маму нежные взгляды. Она тоже поглядывала на него, смущенно устремляя взгляд в тарелку. Это было так мило, что я тихо хихикнула. Славка понял, почему мне весело, и каждый раз задевал меня коленом по ноге, чтобы я посмотрела на родителей. Осталось дождаться, когда папа переедет к нам обратно.

Это было один из самый приятных вечеров за последнее время.

Взбивая подушку, я думала об этом, после чего крепко уснула.

Солнце, активно пробивающееся из-за туч, светило прямо в мой правый глаз, когда я протирала пыль на широком подоконнике. Светлана Артемовна дала нам с Машей ключ, десять раз поблагодарила за «оказанную ей доброту» и поспешила в больницу.

Квартира у Коршуновых была большая, просторная и светлая. За кремовым диваном в гостиной я обнаружила несколько пустых бутылок из-под вина, а Машка сказала, что видела настойки из непонятно чего в помещении, похожем на кладовку. Пока я протирала пыль со всех поверхностей, Машка мыла полы.

— Есть правила грамотной уборки. Ты о них в курсе? — спросила Машка, едва не уронив ведро с моющим средством на круглый бежевый коврик.

— Слышала об этом, но не читала, — ответила я, заканчивая протирать книжный стеллаж.

Кто бы у нас в комнате протер хоть раз книжные полки вместе с книгами? Славку заставить, что ли? За пачку чипсов со вкусом бекона он и полы вымоет дополнительно. Только что эта его диета...

— Я тоже не знаю. Но что-то мне подсказывает, что сначала нужно протереть полы, а потом вытереть пыль.

Я задумалась.

— Мне кажется, наоборот.

— Почему?

— Ну, смотри. Мы протираем пыль, она летит на пол, а затем мы моем пол, и все чисто. А если сначала вымыть полы, а потом протереть пыль, тогда вся пыль окажется на чистых полах! — пыталась я мыслить логически.

— Хм. Возможно. В любом случае, мы делаем все одновременно!

После уборки, мы приступили к готовке. С кулинарией у обеих было не очень, но раз уж, как говорится, взялся за гуж — не говори, что не дюж.

Машка прочитала в интернете, как потушить картошку с капустой и фаршем в томатном соусе, а я принялась из готового теста стряпать пирожки с капустой и луком и яйцом.

— С яйцом и луком — мои любимые, — облизнулась Маша, обжаривая капусту для пирожков.

По свежему воздуху чистой квартиры разносился аромат готовящейся еды.

Я сглотнула слюну.

— Как думаешь, а нам можно будет съесть по пирожку?— с надеждой в голосе, спросила я.

Машка прыснула, перемешивая ингредиенты в сковороде.

— Думаю, по одному можно. Мы сюда не объедать Светлану Артемовну пришли!

Я вздохнула.

— Ты права.

Вдруг Машка громко расхохоталась. Глядя на подругу, я тоже не удержалась от смеха. Вытерев слезы, Машка спросила:

— Шишкина, ты столько ешь, и с твоей фигурой ничего не делается. Расскажи секрет? Может, у тебя глисты?

И она снова разразилась смехом.

— Ага, трехметровые!

— Фу-у-у-у, — скорчила она противную гримасу.

Мы сели попить чаю и взяли по пирожку.

— Ну что твой парень взял у тебя номер? — спросила Маша в лоб.

Я залилась краской стыда.

— Нет.

Она поперхнулась.

— В смысле? Вы же виделись, ты говорила.

— Да, но почему-то он не просит мой телефон, а мне неудобно спросить, почему.

Машка поставила кружку с чаем и внимательно посмотрела на меня своими голубыми глазами. Ее темно-русые волосы были заплетены в объемный колосок.

— Это очень странно, Жень. Ты же понимаешь, что нет ничего сложного в том, чтобы попросить номер у понравившейся девушки.

— Что ты хочешь этим сказать?

— А то, что у твоего бойфренда есть подруга! Иначе бы он обязательно звонил и писал тебе. И еще, почему вы все время встречаетесь там, на даче?

Машкин вопрос поставил меня в ступор. Действительно, а почему? Я пожала плечами.

— Очень странный тип, — Маша сверлила взглядом свою кружку, ее брови сошлись на переносице. — Ты, наверное, заканчивай с ним.

Во мне проснулась обида.

— Подумаешь, номер не берет. Зато на свидания приглашает, — пыталась я оправдаться.

— Куда? В ресторан? — выгнула бровь Машка.

— Почему сразу в ресторан? Мы гуляли в лесу... — не успела я договорить.

— В лесу?! — воскликнула она. — Да ты с ума сошла! С посторонним человеком по лесу бродить! Свихнулась?!

— Машка, я уже начинаю злиться.

— И правильно! Лучше на меня разозлиться, но прекратить с ним общение, чем тебя найдут мертвой и изнасилованной где-нибудь в кустах!

Я подскочила на стуле. Из глаз брызнули слезы.

— Замолчи, Машка! Он не такой! Он очень хороший и помог мне уже тысячу раз! Богдан ни разу ко мне не прикоснулся, а только и делает, что ухаживает! — боль и обида бурлили во мне, как кипяток в кастрюле на плите.

Маша подошла ко мне и обняла.

— Извини, — она заглянула мне в глаза. — После всего, что рухнуло на наши головы, я стала чересчур подозрительной и нервной. Но меня все равно беспокоит этот тупик с номерами телефонов. Ты просто спроси у него при случае. Или сама предложи, скажи, что хотела бы иногда обмениваться с ним сообщениями. Хорошо?

Не уверенная ни в чем, я хотела поскорее закончить разговор, поэтому ответила:

— Ладно.

На самом деле меня тоже беспокоил этот момент, но как я могла делать такие намеки Богдану. Ведь он первый должен делать шаги! А так получится, что я проявляю инициативу. Бабушка часто говорила, что мужчина — это охотник. Он должен добиваться понравившуюся женщину. А если женщина сама предлагает что-либо, это говорит о ее крепкой заинтересованности в мужчине, следовательно, его интерес к ней начинает постепенно угасать.

У каждого человека в голове свои тараканы. А это мои тараканы. Поэтому я просто буду ждать, что будет дальше. Когда-то же Богдан сделает шаг, чтобы сблизиться, помимо встреч? И я не думаю, что у него есть девушка, из-за которой он из центра, где, как говорил, живет, едет в такую даль на свою дачу, чтобы встретиться со мной. Глупости.

Вскоре я пришла домой и до ночи занималась подготовкой к экзаменам.

Утро понедельника выдалось солнечным и ясным. Мне даже подумалось, что сегодня обязательно должно произойти что-нибудь хорошее.

В белой блузе с рукавами-колокольчиками до локтей, персиковой юбке с высокой посадкой и белых кедах я вошла в класс. Маша сегодня тоже выглядела лучше, чем предыдущие дни.

— Есть новости? — я повесила сумку на спинку, присаживаясь на стул.

— Да. Отец с утра переводил деньги на лечение Ваниной маме, чтобы она не подавала в суд. Родители надеются избежать судимости Димы.

— А что Светлана Артемовна?

— Она пока не решилась идти в суд, поскольку родители приезжают к Ване в больницу и шлют деньги.

— Это хорошо....Думаю, у Светланы Артемовны нет сил на суды....Для нее важнее всего сейчас жизнь и здоровье сына.

— А еще папа оплатит ее задолженность по коммунальным счетам.

— Хорошо, что твои родители осознают вину Дмитрия.

— Так и есть. Я тоже рада, что мы можем хоть чем-то облегчить жизнь тете Свете. Мы не должны веселиться и жить припеваючи, когда наш Иван находится на грани жизни и смерти. И если мы участвуем хотя бы так, то лично я чувствую себя лучше.

Я была с этим согласна.

На перемене Маша наклонилась к самому моему уху и прошипела:

— Жень, Жень, ты только на Щербакова глянь, — и подпихнула меня локотком.

Я перевела взгляд на Стаса, изменившегося до неузнаваемости. Высокий с густой, регулярно немытой копной волос, одетый в длинные несуразные рубашки, поверх которых каждый день носил один и тот же растянутый джемпер, джинсы, со свисающей мотней до колен и здоровенные грязные кроссовки с прошерканным задником. Его походка зачастую была развязной, а на расстоянии вытянутой руки от него разило перегаром. Учителя часто вызывали его на разговор, чтобы прояснить момент с употреблением алкоголя и курения, однако Стас был непрошибаем, и каждый раз предлагал вызвать сюда специалистов для проведения теста на трезвость. Сейчас же перед нашим взором предстал аккуратно подстриженный, в белой рубашке с коротким рукавом и современных серых джинсах молодой человек, легкой поступью направляющийся в кабинет. От темно-серых новых мокасин трудно было оторваться даже мне, хотя я не поклонник мужской обуви и особо в ней не разбираюсь. На левой руке у него блестели серебряные часы.

Не глядя на нас, Стас Щербаков прошел мимо, оставив после себя мускусный шлейф. От прежнего Стаса остался разве что рост.

Вся рекреация уставилась на Щербакова с открытыми ртами и выпученными глазами. Повсюду послышались перешептывания:

— А это кто?

— Анька, не дури, это Стас Щербаков из 11Б.

— Какой же красавчик...

— Что-то раньше он таким не был.

— Теперь я хочу с ним встречаться.

— Вот так Стасик...

— Стас, подожди!

Крикнула одна девятиклассница, но Щербаков уже скрылся в кабинете.

Мы с Машкой переглянулись и пошли на следующий урок.

Я спустилась в школьную библиотеку, располагающуюся на первом этаже. Всем выпускникам необходимо было явиться в библиотеку за списком книг, которые каждый обязан был сдать обратно до конца мая.

— Здравствуйте! Я за списком, — дружелюбно сказала я, с тоской поглядывая на книжные стеллажи.

Запах библиотеки отныне всегда будет ассоциироваться с прекрасными школьными годами.

Библиотекарь проницательно посмотрела на меня поверх очков с диоптриями. По ней было видно, что она меня не помнит.

— Фамилия, имя, — отчеканила она, выдвинув большой ящик в столе.

— Шишкина Евгения.

Она порылась в карточках, вынула мою и протянула список.

— Вернуть все учебники в целости и сохранности в ближайшее время.

— Все ясно, — сказала я и вышла за дверь.

Бодрой поступью я направилась на выход из школы, как вдруг кто-то схватил и потянул меня за руку.

— Эй! — возмутилась я, выдергивая руку у наглеца.

— Это я! — слабо процедил Славка, побелевшими губами.

— Господи, Слава, что с тобой? Тебе плохо?

Я взяла брата за руки и усадила на рядом стоящую лавку у окна.

— Меня тошнит и живот крутит. Кажется, понос.

Я ахнула.

— Когда все началось?

— Час назад. Меня уже вырвало два раза, — под глазами брата алели синяки. Вид у него был очень болезненный.

— Пошли к медсестре, — сказала я, вставая.

Он дернул меня за руку.

— Ее сегодня нет.

— Тогда идем домой. Надо позвонить маме, чтобы она предупредила твою учительницу, — я достала телефон.

— Да, Жень, — глухо ответила мама, будто прижимая палец к динамику.

— Мам, Славку рвет и понос. Мы идем домой.

— Господи! Идите домой! Звони отцу и вызывайте «Скорую», если что.

— А ты не дома? — от волнения у меня вспотели ладошки.

— Нет, я в офисе. У нас налоговая проверка. Допоздна тут пробуду. Ой, как же все не вовремя! Звони папе, пусть приедет.

Слава прижал руку ко рту и бросился в женский туалет. Оттуда со смехом вынеслись две девчонки. Увидеть мальчика в женском туалете та еще потеха.

— Мам, позвони Славкиной учительнице! Я не могу этим заняться. Нам надо скорее добраться домой, потому что его рвет! — сказала я, чуть не плача от бессилия.

Я ведь даже не знала, чем он заболел, и какие таблетки помогут.

— Я позвоню ей. Идите домой. Судя по всему, он что-то съел и отравился либо поймал ротавирус. Сейчас пришлю тебе перечень лекарств. Если чего-то нет дома, сходи в аптеку. Деньги вышлю на карту.

Я вошла в туалет и нашла Славика в одной из кабинок, согнувшимся над унитазом.

— Я умираю, — промямлил он и вырвал очередную порцию.

— Не умираешь. Как перестанет тошнить, сразу идем домой.

Я умыла брату лицо, и потихоньку повела его к выходу. До дома мы добрались медленно, но без происшествий. И только оказавшись в квартире, Славка, не разуваясь, полетел в туалет.

Я позвонила папе.

— Привет, дочь! Как вы там? — голос папы раздавался немного издалека. Скорее всего, он разговаривал со мной по громкой связи, пока телефон висел на панели управления.

— Пап, тут Славка разболелся. Его тошнит и поносит.

Папа цокнул языком.

— Ну вот! Мама дома?

— Ее не будет до вечера. А ты не сможешь приехать? — спросила я, чувствуя, что ответ будет отрицательный.

— Жень, я сегодня на сутках. Знаешь что, если температура будет высокой или частые позывы в туалет, вызывай «Скорую». Не медли.

Я завершила разговор. На экране высветилось сообщение от мамы с необходимыми лекарствами. Из туалета не было слышно ни звука.

Я забеспокоилась.

— Слав, ты в порядке? — спросила я, стукнув указательным пальцем по двери.

— А?— раздалось вяло. — Да...я в полуобмороке просто. А так все отлично.

Я горестно усмехнулась.

— Понос?

— Типа того. Я просто сижу на толчке.

— Ладно, Слав, я сейчас посмотрю, что у нас есть в аптечке, и принесу тебе лекарства. А ты пока выходи и ложись в кухне на диван. Окей?

— Окей, — промямлил Славка.

Я зашла на кухню, открыла верхний шкафчик и достала оттуда прозрачный контейнер. В аптечке нашлись нужные таблетки, но не было соленой минеральной воды без газа.

Я взяла таблетки, налила в стакан воды. В это время на кухню практически заполз Славка и рухнул прямо в обуви на диван.

— Эх ты, еще и полы мыть придется. Что за день, — проворчала я, стаскивая с него ботинки. — Ставь градусник.

Брат послушно выполнил. Я села на стуле возле него. На полу грязные следы от ботинок. Надо вставать, протирать. А я так устала.

— Как же трудно быть взрослой, — пробормотала я и пошла за тряпкой.

Славка спал с приоткрытым ртом, когда я закончила с полом. Градусник слабо болтался под его футболкой. Осторожно, чтобы не разбудить, я достала его и уставилась на серебристую полоску ртути. И зажала рот рукой. Градусник показывал тридцать восемь!

Я налила свежей воды в стакан и поставила на стол, рядом со Славкой. Ткнула на кнопку электрического чайника, который махом запыхтел. Я зажала пальцами таблетку.

— Славик, Слав, проснись, — я аккуратно толкала брата в плечо. — Тебе нужно выпить.

Слава приоткрыл один глаз, другой разлепляться не хотел. Он попытался сесть — не получилось. Тогда я придержала ему голову, чтобы он смог спокойно выпить. Брат проглотил лекарство, снова лег на подушку и задремал.

Подушка лежит тут с тех пор, когда мама выгнала папу из дома. Как напоминание о том, что в нашей семье не все благополучно и не все на своем месте.

Я переоделась, налила Славке и себе чаю с медом, съела холодный плов, который мама варила пару дней назад. В комнате расставила учебники на полку и взяла историю.

И тут меня прошиб холодный пот. Богдан! Мы же сегодня должны были встретиться сразу после школы! Я посмотрела на время — 16:07. Он уже понял, что я не приеду. Ах, как же неприятно получилось. Я так ждала сегодняшнего дня, чтобы увидеться, а день оказался с сюрпризом.

— Что ж, может, так даже лучше. По крайней мере, Богдан вспомнит, зачем нужен телефон, — рассудила я вслух.

Но в душе меня начала грызть досада. Поскольку наша встреча отменилась, а следующая не назначалась, как мы теперь встретимся? По чистой случайности через пару месяцев, а то и через год? Обида захлестнула меня с новой силой. Не было у тебя, Женька, парня и не надо было начинать! Потому что все не как у людей. Этот май выдался просто ужасным. Столько проблем еще никогда не притягивалось разом, захлестывая меня в масштабный круговорот. И все это перед экзаменами.

Звук сообщения выдернул меня из безрадостных мыслей.

20.05.2023

Мама 16:20

Женя, как у вас дела? Что со Славой?

Женя Шишкина 16:22

У него температура 38. Рвота и понос.

Лежит на кухне, спит.

У нас все есть, кроме соленой воды.

Папе звонила, он на сутках, приехать не сможет.

Я взмолилась, чтобы мама сказала, что скоро приедет. Тогда я не буду так сильно волноваться за Славку и смогу заняться тестами по русскому.

Мама 16:28

Ну вот, разболелся! Если поднимется выше 38,5 — вызывай «Скорую».

И сбегай в аптеку за минеральной водой.

Ему нужно больше пить, восполнять запасы жидкости в организме.

Женя Шишкина 16:30

Хорошо:(

Я зашла на кухню. Славка лежал в той же позе, даже руку не сдвинул. Хоть тошнить перестало и то хорошо.

Я прислонила стакан с водой к Славке.

— Славик, попей маленько хотя бы.

Он подался вперед и сделал несколько мелких глотков.

— Я сейчас быстро в аптеку сбегаю и вернусь. Не теряй.

Брат лег обратно.

Перед уходом я еще раз вставила градусник в его подмышку. Через десять минут посмотрела на результат — 38,9! О, боже мой! Трясущимися пальцами я набрала номер «Скорой помощи».

Я села на стул и стала ждать. Прошло пятнадцать минут.

Я подошла к брату и приложила ладонь ко лбу. Кипяток.

Я подумала о том, что делала мама, когда у меня начиналась высокая температура. Она меня раздевала и делала компресс. Славка лежал в футболке и штанах, раздевать его я не стала. Взяв первое попавшееся маленькое полотенце, я смочила его теплой водой, свернула и прижала к пламенеющему лбу. Красные щеки и сухие, обезвоженные губы не на шутку меня испугали.

В аптечке не оказалось парацетамола, чтобы сбить температуру, а «Скорая» все не ехала. Были случаи, когда она не могла приехать больше часа. Я решила рискнуть и сходить в аптеку. Может, повезет, и я успею до «Скорой» или застану их у подъезда, когда буду возвращаться обратно.

Взяла карту и быстро вынеслась из квартиры, а потом и из подъезда. Подходя к пешеходному переходу, я услышала знакомый бархатный голос:

— Женя?

Я обернулась.