Глава 7. Илья

Сегодня Илья рано встал. Солнце ослепительно ярко светило в незавешенное окно прямо ему в глаза. Он зажмурился.

Поднявшись с импровизированной постели, подошел к зеркалу. Да, выглядел он не очень. Илье бы готовиться к поступлению в какой-нибудь ВУЗ, гонять с друзьями в футбол, приглашать симпатичных девчонок на свидания и строить планы на будущее.

Однако его жизнь распорядилась иначе. Долгое время он просто плывет по течению. Один день сменяется другим, в точности таким же, как предыдущий.

Невероятная скука. Скука смертная.

Хочется вырваться из непрекращающегося плена.

Сколько циклов уже вот так прошло? Сколько дней, месяцев, лет жизнь вертится вокруг него, чуть поодаль, а он лишь является немым зрителем. Смотрит издалека, со стороны. А что еще остается делать? Остается только наблюдать за людьми: как они живут, чем занимаются каждый день.

О, он знает даже их мысли. Потому что они отображаются на их унылых лицах. Да, в основном у людей лица именно такие. Унылые.

А это ошибка.

Одна большая ошибка — иметь унылый вид. Ты здоров, бодр, полон сил, имеешь семью, работу или ходишь на учебу. И ты все равно вечно чем-то недоволен. А потом произойдет какое-то приятное события и тебе становится немного радостнее. Но продолжается это недолго. Тоска и неудовлетворенность вновь занимают мысли и душу человека. Потому что ему всегда всего мало. А все, что есть, слишком быстро приедается.

Илья сто раз задавался вопросом, когда он успел стать таким занудой?

Он же был нормальным раньше.

Если бы люди знали, как мало на самом деле им нужно, чтобы быть счастливыми — добрых и чутких людей было бы гораздо больше.

Илья привел в порядок свои темные волосы, которые из-за густоты никак не хотели быть покладистыми. Расческа бы ему не помешала. Но он так и не обзавелся данным атрибутом повседневной рутинной жизни.

Сегодня особенный день — ему предстояло посетить Ромку.

Илья не стал тратить время (которого у него уйма) и направился к выходу из дома, на ходу расправляя мягкую тонкую хлопчатобумажную рубашку кремового цвета. Тонкая она была не по задумке производителя, просто ткань прохудилась от времени. Но пока что Илья не считал нужным обращать внимание на столь бесполезную деталь своего ограниченного гардероба. Рубашка не занимала его мысли настолько, чтобы он приобрел новую. Не глядя на погоду, снял пиджак с вешалки и поспешил оказаться в другом месте.

«Психоневрологический диспансер города Ивановска» встретил Илью радостным щебетом птиц, игрой воробьев в еще голых кустах и зеленеющей травкой, создающей более приветливую обстановку по сравнению с морозной серостью зимы, лишающей природу своего очарования.

По пути в диспансер Илья заглянул в маленький книжный магазин за стихами Агнии Барто. Продавец был занят покупателями, поэтому он просто оставил деньги на кассе и положил на них штрихкод с книги. Да, так делать нельзя, но он сильно торопился.

Когда Илья проходил мимо палатки с фруктами и овощами, он не смог устоять и прихватил пару яблок. Возле палатки тоже толпились люди, и Илья вложил деньги в чашу для пожертвований с надписью «КАПЛЮ НА АБРАЗОВАНИЕ СЫНА ИБРАГИМА». Правда это или нет, Илье некогда было выяснять. Самое главное, что он никого не обманул и яблоки не украл. Значит, все хорошо, верно?

Илья прошел через высокие железные ворота диспансера по относительно ровной асфальтированной дорожке, обогнул хозяйственную постройку, прошел еще метров десять, ступил на широкое крыльцо, которое ступенек не имело, и, открыв железную дверь, оказался в небольшой приемной.

Диспансер представлял собой здание в три этажа, из серого кирпича, добротное, но серое и какое-то безжизненное. Конечно, разве казенное учреждение может быть веселым, особенно когда сюда обращаются с такими проблемами? Внутри, как и снаружи, диспансер тоже не мог похвастаться буйством красок, дабы не травмировать и без того нарушенную психику маленьких пациентов. Бледно-зеленые стены вызывали спокойствие и доверие.

В приемной стояла гробовая тишина, пока идиллию не нарушил телефонный звонок. Старшая медсестра подняла трубку. Под ее тихий голос Илья направился в детское отделение. Увидев вторую медсестру, Илья слегка улыбнулся и проследовал за ней на второй этаж. На третьем этаже лечились небуйные взрослые пациенты и размещались кабинеты главврача, директора и бухгалтерии.

Медсестра провела Илью до палаты и пошла дальше.

Илья потихоньку постучал и вошел. Рома страшно обрадовался, увидев его.

— Илья, как хорошо, что ты пришел! Не терпится показать тебе свои рисунки! — девятилетний Ромка подбежал к Илье со стопкой изрисованных листов.

— Подожди, мелкий. У меня для тебя тоже кое-что есть, — он вынул из внутреннего кармана пиджака книжку со стихами, а из другого достал два яблока.

— Ух ты! — завопил Ромка, обрадовано рассматривая книгу. — Это все мне?

— Конечно тебе, мелкий. Прости, что так мало. В следующий раз обещаю принести больше.

Ромка, с довольной улыбкой, сел на кровать и принялся листать книжку. А Илья, присел на стул у окна, и занялся рассматриванием рисунков. На каждом были изображены теплые картинки — домик в деревне среди зеленой поляны, просто зеленая полянка с грибами, голубое небо с летающими ласточками, Ромкины родители и сам Ромка, в виде человечков, держащиеся за руки. Илья решил, что рисунки этого замечательного сорванца совершенно безобидные. Здесь нет буйных цветов, агрессивных узоров или чего-то страшного, непонятного и неприятного. Рисунки совершенно здорового ребенка, определенно не нуждающегося в лечении и нахождении здесь.

— Ты прекрасно рисуешь, Роман! — сказал Илья. — А помнишь, ты говорил, что хочешь написать рассказ. Удалось написать?

Ромка замялся.

— Пока нет...— тихо промямлил он.

— Почему же?

— Мама говорит, чтобы я не писал свои бредни, — пожаловался Рома.

— Хм. Но у тебя вовсе не бредни, а очень интересные истории получаются, — ободряюще сказал Илья.

Он чувствовал, что малыш нуждается в поддержке. И в то же время понимал, почему родители запрещают Роме сочинять рассказы. Они хотят, чтобы их сын излечился от своего воображаемого друга. Именно из-за этого обстоятельства Рома проходит лечение в диспансере.

— Мне хочется писать, но я боюсь.

— Чего?

— Боюсь, что останусь здесь навсегда.

Он замолчал. Илье потребовалось некоторое время, чтобы выдать правильный, на его взгляд, ответ.

— Послушай, Ром, а ты пиши о том, что происходит здесь, в клинике. Например, об Ире из соседней палаты.

У Ромы загорелись глаза.

— А это идея! Мы часто играем на площадке во время прогулок.

— Так ты напиши о ваших играх, о дружбе, о том, как вы нашли возле дуба лисички, и все в таком роде.

Глаза Ромки засветились. Он подскочил на кровати и возбужденно спросил:

— А можно в эту историю добавить тетку Марфу Иванну, которая съела поганку?

— Подожди. Марфа Ивановна — это ваша уборщица?— спросил Илья с легкой улыбкой.

— Да! Она такая вредная иногда. И однажды под каким-то срубленным деревом здесь на площадке нашла поганку красную с белыми пупырками. Можно я напишу об этом?

— Хорошо, напиши. Но только так, чтобы в итоге с уборщицей все было в порядке. Ты понимаешь, о чем я?

— Да, обещаю! Я уже все придумал, — Ромка схватил листок и ручку.

Глаза паренька лихорадочно блестели. Его посетила новая идея, и Илья почувствовал, что нужно оставить мальчика работать над новым проектом.

Илья пообещал навестить Ромку через несколько дней. На том они и распрощались.