Эпилог

Перед отъездом Жаклин заскочила в мясную лавку за парой кроличьих тушек для Ванко. Продавец хорошо ее знал. Мужчина средних лет, со значительной растительностью на лице, он был не более разговорчив, и поэтому тишина устраивала их обоих.

За прилавком мужчины никогда не оказывалось. Жаклин использовала столовый звонок из прошлых веков. Мужчина откликнулся только на пятый, что не было на него похоже.

— Простите, — стирал полотенцем кровь с ладоней он. — Без помощника работать непросто.

Жаклин пересекалась с его молодым помощником, мальчиком на подхвате. Она не могла вспомнить и дня, чтобы тот не вышел на работу со своим работодателем, и позволила утолить жажду любопытства.

— Вы его уволили?

— Нет, он... Не знаю, что за страшная молодежная волна... В общем, он покончил с собой вчера вечером.

— Это явление распространено не только среди молодежи, — заметила она, не переставая оборачивать кроличьи тушки в газетную бумагу.. — Да, в процентном соотношении добровольно с жизнью расстаются именно подростки. Далее идут люди до тридцати пяти. По большей части недовольные положением на работе или заработком. Некоторых не устраивает то, что они не могут трудоустроиться, имея приличное образование.

— Но это не повод вешаться на дверной ручке, поджимая ноги, — качал головой мужчина.

— Ваш помощник ушел из жизни подобным образом?

— Нет, он закололся.

— Вполне обосновано, учитывая его должность.

— И место работы у него было. И платил я ему, — смущенно прокашлялся он, — в общем-то, немного, но достаточно.

— Во многих странах отсутствует оперативная психологическая поддержка, — механически отчеканила Жаклин.

— Сомневаюсь, — протянул мясник. — Вчера он не выглядел таким уж подавленным. Как угадать момент, когда кому-нибудь из этих кретинов ударит в голову мысль о самоубийстве? Все остальные должны замереть и выжидать? Как будто люди, которым в жизни повезло чуть больше, не знают, чем себя занять в будничный вечер!

— Слишком бурная реакция говорит о факте самобичевания.

— То есть? — поморщился он.

— Вы чувствуете вину за своего сотрудника. Так уж много ли вы ему платили?

— Знаете что, — выдавил он после короткой паузы. — Берите своих кроликов и убирайтесь.

Пока он перевязывал тушки, пальцы у него дрожали, вследствие чего узел долго не получался.

— Не думаю, что вы не хотите об этом поговорить, — прищурилась Жаклин.

— Кажется, теперь я догадался, какую должность вы занимаете.

— У людей с черепом подобного типа хорошо развитое логическое мышление. Они на удивление проницательны.

— Занозы в заднице, — закончил он, бросая тушки на прилавок.

— На самом деле я полицейский, — бросила она, прежде чем уйти. — Но вы были очень близки.

Прибыла она лишь к одиннадцати часам ночи, когда обряд почти закончился. Кремация состоялась еще утром, а поминки — в обед. Среди собравшихся она отметила немногих знакомых. В основном эта безликая толпа состояла из друзей матери, каких было немало. Родственники, которых она в последний раз видела на Рождество пятнадцать лет назад. Разноюродные сестры, братья и тетки сочувствующе кивали, полагая, будто привычное для девушки каменное лицо — отпечаток невосполнимой утраты. Софи была на удивление молчалива, поэтому иногда сестер можно было спутать.

Дом их матери, а соответственно дом Жаклин до шести лет и Софи до двадцати одного, располагался в небольшом поселке близ Хусовика. Численность жалкая, а здания разбросаны в километрах друг от друга, поэтому соседи хоть и знали друг друга, пересекались крайне редко. Довольно просторный дом стоял на горном возвышении с видом на озеро.

Софи украсила лестницу и тропу цепью бумажных фонарей, организовала шатер с щедро накрытым столом. Весь вечер она металась между фонарями призраком, чтобы зажечь погасшие свечи. Было нетрудно догадаться, как много сил она вложила и каким характером нужно для этого обладать.

И все же самооценку Софи это не повысило. Мать жила исключительно ради дочери. Жаклин не понимала этой почти болезненной связи. Разорвалась двусторонняя пуповина, и теперь одна из них была вынуждена носить ее раненый шлейф до конца жизни.

Чтобы забыться в особенно трудный час, девушка много пила. За весь вечер она не обменялась фразой ни с кем из родственников и близких. Но когда почувствовала необходимость в поддержке, подошла к Жаклин, гнездящейся в уголке под шатром.

— Она велела, чтобы ее прах развеяли над озером ровно в полночь.

— Ты о Мии?

Жаклин называла мать по имени.

— Прояви благодарность к этой женщине. Она все для нас делала. Ты не представляешь, как она с ума сходила, когда узнала о твоем идиотском побеге.

— Мой идиотский побег — самая мудрая вещь, которую я совершила, и единственное, о чем не жалею. Видимо, я должна была себе противоречить и остаться в угоду спокойствия матери, которая живет в тысячах километрах от меня и которая плевать хотела на мою жизнь.

— Она не плевала на тебя, Жаклин. — Софи осушила бокал вина залпом. — Она устроила грандиозный поиск по Исландии, потому что считала, будто ты бежала к ней, а не в абсолютно чужую себе страну.

— Что ж, теперь эта страна — моя родина, — улыбнулась она, салютуя своим полупустым бокалом. — Кажется, это не сок...

— Может, не все, что она делала, было полезным, важным и нужным. Порой даже вредным и губящим...

— Отличные слова, — согласилась Жаклин.

— ... но все это она делала от сердца, из чистого желания сделать счастливыми нас.

— Инверсия употреблена с намерением надавить на ложное содержание фразы?

— О чем ты? — нахмурилась уже довольно пьяная Софи.

— Не нас, а тебя, — пояснила сестра. — Нас никогда не было.

— Ты очень к ней не справедлива. Она старалась изо всех сил.

— Я знаю, — кивнула Жаклин. — Она действовала вполне рационально. Например, сохраняла брак в течение шести лет с мужем-тираном. Статистика утверждает, что если пережить критический рубеж потери самодостаточности мужчины, в шестидесяти процентах случаев брак остается в силе. Преодолев кризис пяти лет, пара принимает требования друг друга. Если по прошествии кризисного периода картина не меняется, значит, брак был обречен на поражение изначально.

— Насилие невозможно скрыть, — покачала головой сестра. — Может, я и не была свидетелем тех ужасов, которые видела ты, но характер отца я тоже на себе испытала, уж поверь. Тебя он любил значительно больше.

— Отец? — не могла не усмехнуться Жаклин. — Отец любил только себя.

— Он даже немного тебя боялся, потому что видел, насколько ты сильна и какой потенциал в тебе заложен. Он гордился тем, что является частичной причиной твоего появления.

— Мой потенциал, — протянула девушка. — Но в то время у меня не было предрасположенности ни к чему.

— Вспомни, как ты выходила с ним в море на недели. В то время он еще не пил, а у матери и мысли не возникало о разводе.

— Возможно, у меня на удивление выборочная память.

— Я тоже хотела с вами, но меня хватало только на день, — продолжала Софи. — Я жаловалась на холод, простуду и недостаток пищи.

— А меня, значит, мать отправляла со спокойной душой.

— Потому что ты сама этого хотела. Тебе было под силу то, что удавалось только крепким мужчинам. Ты умела справляться без пищи и воды долгое время, вытерпеть любые погодные условия, любые температуры. А однажды вернулась с огромным порезом на спине. Тебя зацепило крюком, и кровь билась пульсирующей струей, а ты как будто не замечала. Тогда я прочла в его глазах нечто вроде испуга.

Жаклин вспомнила о шраме на лопатке и невольно согласилась.

— Ты грустишь о матери? — поинтересовалась Жаклин.

— Конечно! — подавилась вином Софи. — Господи, Жаклин, иногда ты выглядишь просто невменяемой.

— Море дает — море забирает. Кажется, это исландская поговорка.

— Да, — задумчиво протянула Софи. — Как твоя нога? Я слышала...

— Софи!

Над парой возвысился молодой человек, одетый не по сезону: в слишком легкую куртку на строгий костюм. Он широко улыбался и отпивал из стакана, закусывая сыром на деревянных шпажках.

— Повсюду тебя искал. Это, как я понимаю, Жаклин? — галантно потянулся к ее кисти за поцелуем.

Та его намерений не поняла и убрала руки в карман.

— Это Нэд. Наш троюродный сводный брат, — представила мужчину сестре Софи. — Чем-нибудь помочь?

— Нет, — беззаботно ответил он. — Просто хотел предложить съездить на теплый источник завтра днем.

— Вообще-то сейчас не лучшее время для таких предложений, — смущенно улыбнулась она.

— Почему? — удивился Нэд.

— Видимо, у данного экземпляра сильно запущенная форма рака мозга, поскольку даже я осознаю несвоевременность данного предложения, — отчеканила Жаклин, не обращая внимания на присутствие мужчины.

— Что ж, — усмехнулся своему бокалу тот, — тогда в другой раз.

— Пожалуй, — согласилась младшая сестра. — Не обязательно было его оскорблять, но спасибо, — улыбнулась она. — Он весь вечер за мной бегает.

— Родственниками вы являетесь лишь формально, а значит, он претендует на половые отношения, правильно я поняла?

— Правильно.

— Хорошо, — осталась довольна собой Жаклин. — Кажется, мне становятся понятны некоторые скрытые желания людей.

— Я хотела было согласиться, — нехотя призналась девушка. — Иногда наступают моменты, когда приходится разделить тоску с кем-то физически.

— Приходится означает принуждение, не так ли?

Софи повела челюстью, издав короткий смешок.

— Ты считаешь меня потаскухой?

— Компенсация недостатка мужского воспитания в детстве или психологическая травма, вызванная ущемлением со стороны родственника или родителя. Вследствие чего комплексы, связанные с внешностью, низкая самооценка. Вызывающий макияж даже на похоронах матери, одежда, не прикрывающая того, чему бы стоило находиться в прикрытом состоянии.

— Прошу тебя, не надо меня разбирать, — взмолилась девушка и тут же перевела тему. — Мама хотела устроить настоящий парад с фейерверками, живой музыкой и маскарадом. Пришлось заказать музыкантов, чтобы выполнить ее просьбу хотя бы частично. Но это не тот жанр, который она предпочитала.

— Мне одной кажется, или эта женщина была несколько безумной?

— А от кого бы иначе появилась ты? – ехидно улыбнулась и поднялась на ватных ногах девушка. — Минуту тишины!

Родственники образовали плотное кольцо вокруг девушек и заметно притихли.

— Все мы знаем, каких убеждений придерживалась мама. Нам всем следует уважать ее решение о последнем желании. Она просила, чтобы ее прах развеяли рядом с домом, над этим озером. В месте, где она провела большую часть жизни. Она жила, чтобы подарить жизнь нам с Жаклин, чтобы сделать счастливыми и здоровыми людей вокруг. Никогда не отказывала в помощи, никогда не отворачивалась и не придумывала оправданий. Ее дом и сердце были всегда открыты. А теперь свою признательность выскажет моя любимая сестра Жаклин.

Та чуть было не выронила стакан.

— Я должна что-то сказать?

Софи закивала и неловко улыбнулась растерянным гостям.

— Эта женщина не имела никакой роли в моей жизни, — начала Жаклин, и Софи осталось только опустить голову от стыда. — Но я вижу свою сестру, — продолжала девушка, — и понимаю, что Мия прожила действительно не зря. Ей удалось создать невозможное. Человека, который обладает невероятными возможностями и вплотную не видит всех своих качеств. А еще она верила в то, что хорошие люди перерождаются в цветы в следующей жизни. У меня все.

Жаклин опустила взгляд на дно бокала, хотя все ждали продолжения ее слов. Некоторые смущенно прокашлялись, другие растерянно хмурились. И только Софи сохранила гордое выражение.

— А теперь, — обратилась ко всем она, — выполним просьбу матери.

Девушка подняла вазу, стоящую на земляном пригорке, и повела процессию к озеру.

— Помоги мне, — улыбнулась сестре она, подставляя вторую ручку горшка.

Жаклин неуверенно взялась за предложенную ручку и перевернула вазу вместе с сестрой. Холодный ветер поднял и унес пепел в сторону гор по другую сторону озера.

— Спасибо, — отерла лицо меховым пончо Софи. — Спасибо всем за то, что были здесь сегодня. Прошу наверх.

Толпа последовала по пригорку к домику. Последним ушел родственник, с которым познакомила Софи Жаклин. Он не отводил от девушек прямого и навязчивого взгляда.

— Никто не будет винить меня за то, что я воспользуюсь оружием в оборонительных целях? — Жаклин потянулась за пистолетом.

— Тебе разрешили провезти оружие в другую страну? — удивилась Софи, все еще отирая щеки.

— Я же полицейский, — пожала плечами девушка. — Хотя и фиктивный.

— Помнишь, как мы собирали пух уток-наседок? — вдохновенно улыбнулась Софи. — А потом шили из него шарфы. Утки совершенно нас не боялись, потому что взамен мы отгоняли хищников от их птенцов.

Жаклин многого не помнила. Она смотрела на то, как расплывается неоновое сияние на горизонте и переливаются на этом свету голубые ледники, а вместе с ним и бесконечный серебряный ковер.