***

Дом был окружен полицейской лентой, а место преступления огорожено железными опорами. Лок показал удостоверение караулящему патрулю и провел девушку внутрь. Жаклин поднялась на второй этаж, оставляя Лока на страже внизу, осмотрела ванную и спальню.

Полки, шкафчики и прикроватные столики ломились от многообразия таблеток. Некоторые из них Жаклин узнала. Сердечные препараты она принимала и сама. Стол в кабинете был завален выписками из клиник и санаториев. Видимо, последние годы жизни владелец особняка посвятил исключительно лечению. Все проекты были оставлены и свернуты. Бесконечные счета и путевки строили на столе целые горы, корзины были забиты купонами и вырезками о курортах.

Жаклин вытрясла мусорное ведро, опустилась на пол и принялась рыться в бумагах: заключениях врачей, обследований и операций. Одна из последних действительно серьезная: пересадка чужого сердца. Об этом Питер не упоминал. Выписку Жаклин разгладила и аккуратно сложила. Она вспомнила о том, что сердце после убийства у старика изъяли, но, как оказалось, орган этот принадлежал вовсе не ему. Потоптавшись в кабинете еще десять минут и не заметив ничего примечательного, Жаклин спустилась на первый этаж и вернулась к автомобилю.

— Это клиника, в которой лечили меня? —Она протянула выписку уже в машине.

— Да, Питера мы тоже, кстати, забирали оттуда, если не забыла, — запустил двигатель напарник. — Не против, если я все-таки включу радио? Ехать придется на другой конец города, и если учитывать, какой интересный и содержательный диалог с тобой можно завязать...

Жаклин молчала, и Лок понял, что разговор окончен.

Сестра на входе осталась прежняя. Она поинтересовалась, не забыла ли чего девушка.

— Жаклин Врана, полиция. — Та показала удостоверение свободной рукой.

— Я знаю, — вежливо и растерянно улыбнулась сестра. — Так вы что-то забыли?

— Питер Стетфорд у вас числился?

— Минуту, — обратилась к монитору она. — Да, это наш пациент.

— В последний раз ему делали операцию на сердце. Есть информация о том, чье именно сердце ему пересадили?

— Об этом вы можете поговорить с хирургом, который проводил операцию. Доктор Яспер Канин сейчас занят. Освободится через тридцать минут.

— И мы должны ждать?

— Да, сожалею, но вам придется ждать, — неловко улыбнулась она.

— Чем он так занят?

— Операцией по удалению опухоли.

— И это не может подождать? — удивилась Жаклин. — У нас к нему серьезный разговор.

— Но он... Ведь он проводит операцию на живом человеке, — испугалась девушка.

— Значит, полчаса, — протянула Жаклин.

— Сожалею, но таковы правила, — расслабилась та. — Можете подойти к его кабинету на втором этаже. В самом дальнем углу, сто пятьдесят седьмой. Яспер Канин.

— С памятью у меня все в порядке, — бросила следователь и направилась к лифту.

— Простите, — отчитался за нее перед сестрой Лок. — Мы можем пойти пешком. Не обязательно подниматься по лифту на один этаж. Тем более времени у нас еще немало.

— Двадцать девять минут.

— Да, двадцать восемь и тридцать секунд, — усмехнулся ее педантичности Лок.

— Правда? — обернулась она.

— Правда, — был вынужден признать шутку за правду тот. — Поднимемся на лифте.

Кабинет Яспера Канина оказался незапертым, и Жаклин не видела ничего предосудительного в том, чтобы зайти внутрь и внимательно его изучить. Лок часто оглядывался и периодически выглядывал за дверь. Девушка хлопала шкафчиками, разблокировала и распотрошила компьютер.

Доктор вошел в свой кабинет, чувствуя себя гостем. Мужчина средних лет, выглядел он словно телеведущий.

— Простите? — застыл в дверях он, наблюдая за тем, как роется в его бумагах девушка.

— Жаклин Врана, полиция, — бросила она, не подымая глаз.

— И значит, вам положено все, что душе вздумается? — улыбнулся он.

Она задумалась и кивнула.

— Пожалуй, что да.

— В таком случае я сяду на кушетку с вашего позволения.

Он опустил бумаги на стол, налил кипятка из чайника и опустился на диван рядом с окном.

— Как ваша нога? Операция была довольно тяжелой, но прошла успешно.

Жаклин вспомнила, что уже слышала имя врача от Уве.

— Хотелось бы лучшего. Хорошо выглядите, — наконец, подняла на него глаза Жаклин.

— Спасибо, я не курю и люблю, когда все подчиняется определенному распорядку.

— Вы не женаты?

— Женат, и у меня двое детей.

— Тогда зачем вам выглядеть хорошо?

— Вы в чем-то меня подозреваете? — одновременно нахмурился и улыбнулся он.

— Меня вообще не интересует ваша персона. Единственный, кто меня беспокоит, так это человек, в которого стреляли прошлым вечером. Его имя Питер Стетфорд. Вы делали ему операцию на сердце чуть более четырех месяцев назад. Припоминаете такое?

— В этом году операций на сердце прошло четыре, — потер подбородок он. — Три из них мужчинам. Среди мужчин это более частое явление. Наверное, их недолюбливают. Питер Стетфорд... Какого рода эта операция?

— По пересадке сердца.

— Да, кажется, вспомнил, — закивал мужчина. — Пациента и эту истеричную особу, его жену. Она постоянно что-то кричала и пыталась нас в чем-то обвинить.

— Помните донора?

— Молодой человек. Лет двадцати пяти. Если хотите, могу посмотреть его имя. Все данные сохранены.

— Он умер?

— Ну разумеется, он же донор. — Мужчина подошел к столу и нагнулся к монитору. — Позвольте, — взял из ее рук мышь он. — Его привезли уже в тяжелом состоянии. Кажется, с ним что-то случилось. В любом случае он был уже не жилец. Его родственница дала добро на пересадку. Мы получили ее письменное согласие. Оно тоже сохранилось. А вот и наш донор. Зовут его Вигго Скол. Двадцать шесть лет. Подождите минуту, поищу письмо его тетки. Это единственная родственница, до которой нам удалось достучаться.

Доктор вынул бумагу из ящика и протянул следователю. Адрес был ей знаком. Этот дом для престарелых она посещала не так давно. Разрешение, сухое и лаконичное, подписанное дрожащей рукой старухи.

«Я, Инга Ясперсон, родственница Вигго Скола, даю разрешение на отключение моего племянника от системы жизнеобеспечения, а также на пересадку его сердца пациенту Питеру Стетфорду.»

— Инга Ясперсон, — протянула девушка. — Фру Ясперсон.

— Та старуха, которую придушили в доме престарелых? — уточнил аспирант.

— Кем она приходилась Вигго?

— Воспитательницей, — ответил доктор. — Насколько я понял, она заботилась о нем в детстве. Родителей у мальчика не было. Родственные связи у них довольно далекие, судя по фамилиям. Она выделила деньги на то, чтобы обеспечить его местом на кладбище. По всей видимости, старуха не бедствовала. Хотя и не особо щедра.

— Вы сказали, Вигго к вам прибыл уже в тяжелом состоянии, — напомнила Жаклин.

— Да, он попал в какую-то катастрофу. Можно сказать, он умер почти сразу. Однако его сердце дотянуло до того момента, когда прибыл Питер.

— Удивительно, но в своем диалоге вы упоминаете только мертвецов. Едем на кладбище, — кивнула напарнику и вышла за дверь следователь.

— Хочу напомнить, что сейчас почти девять, — осторожно начал он, догнав ее у лифта. — А значит, на кладбище мы прибудем в одиннадцатом часу. Гулять по такому месту ночью не самое приятное занятие.

— Дело твое, а я еду прямо сейчас.

Лок тяжело вздохнул и опустил руку в карман за ключами.