***

Домой она прибыла только к пяти часам и успела на сводку новостей, в которой речь шла о педофиле-маньяке. Ванко гнездился на коленях. Так он поступал, только когда собирался о чем-нибудь попросить.

— Праздник! — каркнул он.

— Нет сегодня никаких праздников. — Девушка не переставала поглаживать его голову, рассматривая свое лицо с экрана.

В некоторых случаях Жаклин брала его на задание вместо поисковой собаки. Он замечал малейшие детали, просматривал все новостные передачи и был в курсе всего происходящего.

Иногда Жаклин казалось, будто Ванко — реинкарнация ее погибшего друга. Никакой религии она не следовала и верила во все и ничто сразу. Всю печатную информацию принимала за истину, а поэтому в ее искривленной философии жили все боги, божки и пантеоны. Ее доверчивость собрала религии всех мастей. Еще в детстве, когда мать рассказывала мифы и сказки, она была убеждена в существовании потустороннего мира с иными материями и существами. Она верила в Апокалипсис и в инопланетян. В Рай и перерождение одновременно. Данные эти она почерпнула не из художественной литературы, но из отчетов и телевизионных передач.

Мать читала девочкам до пяти лет, но когда возникли проблемы с мужем, времени на чтение не оставалось, и пояснить то, что информация эта не информация вовсе, а воображение чужого ума, женщина не успела. Жаклин принимала на веру даже то, что сама считала необычным. «Это странно. Я не знала», — заключала она и помещала в голову новое фантастическое объяснение явлений природы. Сначала она узнавала о том, что молнии посылает Зевс, а уже после — о том, что их создает электричество. Так в ее сознании помещались и наука, и верования. Причем друг с другом они не конфликтовали, никаким мыслительным импульсам не подвергались и мирно сосуществовали.

— Я беседовала с ним на протяжении трех часов. Невиновному скрывать нечего, особенно когда от этого зависит его свобода. Нет, он действительно ничего не делал. Или сделал, но не заметил. Что мог сделать и не заметить слепой?

— Убийство, — предположила птица, сползая с плеча и опускаясь на анатомический череп.

— Убить, — протянула Жаклин и затушила сигарету.

Стукнула входная дверь, и на пороге показалась изможденная Софи. Она собиралась кричать и ругаться, но Жаклин прервала ее рукой и махнула на угол со скомканным бельем.

— Я сложила твои вещи.

Софи прошла в комнату и бросила взгляд на огромный мешок и неаккуратно свернутые в одну кучу платья.

— Это ты называешь сложить? — усмехнулась сестра, опускаясь на диван, и стянула туфли на неприлично высоком каблуке. — Ты меня прогоняешь?

— Вовсе нет. Просто провожаю.

— На твоем месте я бы...

— Но ты не на моем месте, — напомнила о прошлом Жаклин.

— Я знала, — покачала головой с усмешкой та. — Знала, что ты всегда мне завидовала. Потому что мать выбрала меня, а тебя почти бросила. Да что уж там, она тебя действительно бросила!

— Ну, хорошо, я не отрицаю. — Жаклин спокойно пожала плечами и поднялась, чтобы заварить кофе.

— Когда ты наконец поймешь? — поднялась вслед за ней Софи. — Я — все, что у тебя осталось.

— А как же твоя мать?

— Она и твоя мать тоже. И она тяжело больна, — сделалась тише сестра. — И, вероятно, осталось ей не так много. Помнишь, когда я звонила после того, как вернулась из Исландии? Врач сказал, что ей осталось... Ей почти ничего не осталось, она умирает, — закончила Софи упавшим голосом.

Когда умер Отто, Жаклин корила себя за то, что не сумела выдавить слез и не знала, каким богам молиться.

— Что ж... — задумчиво протянула она. — Мы положим ей монету под язык, и Харон проводит ее в царство мертвых.

— Ну что за чепуху ты несешь? — поморщилась сестра. — Ничего, я и сама собиралась уехать сегодня, но прежде убраться в твоем наркоманском притоне.

— Здесь наркотиков нет, — честно сообщила Жаклин.

— Я надеюсь, когда-нибудь ты повзрослеешь, — поднялась с мешком на плече сестра.

— Прощай, Софи! — каркнул Ванко.

Жаклин смотрела по сторонам, не поворачивая головы. Она чувствовала неловкость, какую в своем доме еще не испытывала.

— И тебя не интересует, как я доеду? — улыбнулась та. — На чем? Как я себя чувствую после того, как меня пытались изнасиловать?

— Так тебя не изнасиловали?

Софи обняла сестру за плечи.

— Я позвоню, когда все случится, — бросила Софи.

Жаклин было успокоилась, как раздался звонок от Сони. Когда секретарь не здоровалась, ничего хорошего это не значило.

— Николас умер, — объявила она. — Этот слепой подросток скончался прямо в тюрьме.

Жаклин молчала, бросая пустые взгляды на картонные стаканы.

— Слышишь?

— Скоро буду, — опомнилась Жаклин.