***

Здание академии совершенно ее не впечатлило. Задерживаться у дверей она не стала, устраивать самостоятельную экскурсию тоже. Вместо этого обратилась к охраннику с требованием отвести к ректору. Он перевел поручение секретарше, и та указала номер кабинета.

Какофония звуков из коридора сдавливала виски. Жаклин не стала задерживаться в кабинете долго. Никто из учеников мальчика все равно не видел. Многие неохотно признали, что он был одним из лучших музыкантов на факультете. Первый год он усердно посещал занятия и получал только самые высокие баллы. Однако на втором курсе положение юноши заметно пошатнулось. Он много прогуливал и пытался вылезти за счет прошлых успехов. Не менял и, казалось, даже не стирал джинсового костюма.

Некоторые утверждали, будто видели его в переулках с открытым кейсом для сбора денег. Будто он пользовался положением инвалида и воровал в магазинах. Один из бывших напарников клялся, что видел, как тот прятал пачку печенья под куртку и вышел, не заплатив. Сигнал у дверей сработал, но охранник арестовывать мальчика не стал, потому что имел представление о его скудном положении.

Ничего нового следователю выяснить не удалось, и это выводило ее из себя. Она постучала по карманам в поисках сигареты, но вспомнила, как уничтожила последнюю пару дней назад. Пришлось обратиться к молодежи. Те с опаской переглянулись и поделились целой пачкой при условии, что никто из учителей об этом не узнает. Среди собравшейся кучки было немало вокалистов, для которых подобная репутация могла обернуться провалом на экзамене по оперному пению, а значит, и отличным мотивом для занижения оценок с доходчивой лекцией о причинах и последствиях.

Среди детей она заметила и дочь Уве в традиционной школьной форме с отличием в длине юбки.

Жаклин вернулась в машину и запила успокоительные остывшим кофе. Забросила в рот украденную у подростков сигарету и направила внедорожник в сторону моста.

Искать места на парковке у нее настроения не было. Выкурив пару сигарет и наблюдая за тем, как скрывается за шлюзами болезненное солнце, и катаются по мелким волнам экскурсионные теплоходы, она продолжила путь с остановкой у ближайшего кафе.

Остановка затянулась на два с небольшим часа. За это время она успела прочесть все одолженные у новой знакомой книги. Официантка раздраженно подходила несколько раз, несмотря на то, что остальные столики пустовали. Не отвлекаясь от чтения, Жаклин махала на новую чашку кофе и сложила книги в пакет, как только закончила.

Она позвонила Ингрид, чтобы договориться о встрече. Женщина ответила почти моментально.

— Жаклин Врана. Я бы хотела вернуть ваши книги. Могу сделать это почтой, если хотите.

— Это необязательно, — отозвалась расстроенная Ингрид. — Я просила не возвращать мне их вовсе.

— Я бы хотела их вернуть, — настояла Жаклин. — Подождите минуту, вторая линия, — сообщила она, прежде чем переключиться.

— Это Соня, — остановила ее женщина. — Проверяла почту, с которой заходила из компьютерного кабинета?

— Нет, в участке я с того дня не появлялась.

— В общем, не суть важно, — прервала уже себя женщина. — Тобиас ответил.

— Тоби? — поднялась Жаклин. — Что-то узнал?

— Да, где живет Николас Эшби. Адрес я выслала двадцать минут назад. Дом он сдает. Основное время проводит под мостом неподалеку. Лок уже в пути. Мы послали его фотографии на телевидение.

— А почему не поехал Уве?

— Без понятия. Сказал, якобы рабочий день кончился. Это на него не похоже.

Жаклин сбросила вызов и допила остатки кофе. Она и не вспомнила о второй линии, на которой ожидала Ингрид.