Глава 35

Дженни

Джиён снова постучалась ко мне.

Если бы у меня были силы, я бы ее прогнала. Я понимаю, что она беспокоится, но сейчас просто не в состоянии собраться для разговоров с кем-то. Даже если это моя сестра.

– Дженни, Лиса хочет с тобой поговорить.

Нахмурившись, я стянула одеяло с лица и повернулась. Джиён стояла перед кроватью, протягивая мне телефон. Я прищурилась. Но это же мой телефон. И на экране высвечивалась Лиса.

– Ты взяла мой телефон? – вяло спросила я. Внутри назрело было возмущение, но оно исчезло так же быстро, как и возникло. В последнее время организм был как черная дыра, которая поглощала все эмоции еще до того, как они получали возможность излиться наружу.

Ничто меня по-настоящему не трогало, ничто не радовало. Даже просто поднявшись с кровати, я уставала так, будто пробежала марафон, а вниз я не спускалась три дня. С тех пор как я поступила в Ёнсан, я не пропустила ни одного урока, а теперь для меня была невыносима одна лишь мысль о том, чтобы принять душ, одеться и провести среди других людей от шести до десяти часов. Не говоря уже о том, что я не смогу видеть Тэхёна. Возможно, при виде него я упаду в обморок, как увядший цветок. Или разрыдаюсь.

– Скажи ей, что я перезвоню, – пролепетала я. Голос у меня был осипший, последние несколько дней я почти не разговаривала.

Джиён не сдвинулась с места.

– Но ты должна поговорить с ней сейчас.

– Но я не хочу разговаривать сейчас. – Единственное, чего бы я хотела, это немного времени, чтобы набраться сил встать на ноги. Трех дней недостаточно, чтобы выдержать Лису с ее вопросами. В среду я написала ей короткое сообщение. Она не знает, что именно произошло между мной и Тэхёном в Каисте, и у меня нет желания об этом рассказывать. Или о том, что произошло после. Я бы с радостью забыла всю последнюю неделю и вела себя так, будто все нормально. К сожалению, это невозможно, пока мне не удастся хотя бы встать с кровати.

– Пожалуйста, Дженни, – сказала Джиён, настойчиво глядя на меня. – Я не знаю, отчего ты такая грустная и почему не хочешь поговорить об этом со мной, но... Лиса кое-что рассказала. И я думаю, вам и правда стоит поговорить.

Я мрачно уставилась на Джиён, но, увидев на ее лице решимость, поняла, что мне с ней не справиться. Она не уйдет, пока я не поговорю с Лисой. В некоторых вещах мы слишком похожи, упрямство определенно одна из таких вещей.

Я смиренно протянула руку и взяла телефон.

– Лиса?

– Дженни, милая, нам нужно поговорить.

По ее голосу я поняла, что она знает.

Она знает, что сделал Тэхён.

Она знает, что он собственноручно вырвал мое сердце, чтобы бросить его на землю и растоптать.

А если об этом знает Лиса, значит, знает и вся школа.

– Я не хочу говорить о Тэхёне, – прохрипела я. – Больше никогда не хочу о нем говорить, о'кей?

Лиса на мгновение смолкла. Затем сделала глубокий вдох:

– Джиён рассказала, что в среду вечером ты уехала из дома с Джису.

Я молчала, водя рукой по краешку одеяла.

– От нее ты узнала всё? – добавила она.

Я выдавила из себя беззвучный смешок:

– Узнала что? Что он скотина?

Лиса вздохнула:

– И Джису ничего тебе не рассказала?

– А что она должна была рассказать? – настороженно спросила я.

– Дженни... Ты видела мое недавнее сообщение?

Лиса говорила так осторожно, что мне вдруг стало жарко и холодно – одновременно. Я сухо сглотнула:

– Нет... Я со среды не заглядывала в телефон.

Лиса сделала глубокий вдох:

– Тогда ты и правда еще не знаешь.

– Чего я еще не знаю? – нервы начали сдавать.

– Дженни, ты сидишь?

Я выпрямилась. Боже, что же случилось?

Подобный вопрос не задают, если не произошло что-то ужасное. Вмиг картинка с Тэхёном и Джой, обдолбанных в бассейне, сменилась картинкой пострашнее. Тэхён, попавший в аварию, раненый. Тэхён, лежащий в больнице.

– Что случилось? – прохрипела я.

– В понедельник умерла Ким Чоён.

Мне потребовалось время, чтобы понять то, что сказала Лиса.

В понедельник умерла Ким Чоён.

Воцарилось невыносимое молчание.

Мать Тэхёна умерла. В понедельник.

Я вспомнила наши страстные поцелуи, руки, неутомимо скользящие по моему обнаженному телу, потрясающие ощущения, когда Тэхён был во мне.

Тэхён в тот вечер – в ту ночь – обо всем знал? Так хорошо притворяться не может даже он. Нет, должно быть, они с Джису узнали обо всем только в среду.

Я слышала, как Лиса что-то говорит, но не могла сконцентрироваться на ее словах. Так сильно я была занята мыслью, действительно ли Ким Тэхун два дня скрывал от детей, что их мама умерла. И если это так – насколько же ужасно чувствовали себя Тэхён и Джису, когда в среду вернулись домой и обо всем узнали?

Я вспомнила опухшие, красные глаза Джису, когда она стояла у нашей двери и спрашивала, где Тэхён. Пустой и безэмоциональный взгляд Тэхёна, когда он смотрел на меня. И тот момент, когда он прыгнул в бассейн и перечеркнул все, что возникло между нами в ту ночь. Он убил нашу любовь.

По телу расползлась пульсирующая боль. Я отняла телефон от уха и включила громкую связь. Затем зашла в сообщения. Я открыла переписку с незнакомым номером. Там было три непрочитанных эсэмэс:

Дженни. Мне очень жаль. Я могу тебе все объяснить.

Пожалуйста, вернись к Юнги или скажи, где ты находишься, чтобы Джихёк мог тебя забрать.

Наша мама умерла. Тэхён слетел с катушек. Я не знаю, что делать.

– Лиса, – прошептала я. – Это правда?

– Да, – шепнула подруга в ответ. – Недавно пришло официальное подтверждение, и через полминуты эта новость была везде.

Между нами вновь повисло молчание. В голове крутились тысячи мыслей. Казалось, ничто больше не имело смысла. Ничто, кроме чувства утраты, разом охватившего меня, и слова вырвались сами по себе:

– Мне нужно к нему.

Я впервые увидела серую каменную стену, окружающую поместье Кимов. Въезд преграждали огромные железные ворота, у которых толпилась дюжина людей.

– Вот крысы, – пробормотала Лиса, останавливая машину в паре метров от них. Репортеры моментально оживились и бросились к нам.

Лиса нажала кнопку, чтобы заблокировать двери.

– Позвони Джису, чтобы она открыла ворота.

Я была так благодарна подруге, что в этот момент она была со мной и сохраняла холодную голову. Не раздумывая ни секунды, она спросила по телефону, не надо ли меня подвезти, и через полчаса уже была у моего дома. Все сомнения насчет того, насколько крепка наша дружба, испарились в ту же секунду.

Я достала из сумки телефон и позвонила на номер, с которого за последние дни многократно звонили.

Не прошло и пары секунд, как Джису взяла трубку.

– Алло? – Ее голос звучал приглушенно, как и в среду вечером, когда мы поехали к Юнги.

– Я стою перед вашим домом. Не могла бы ты открыть ворота? – спросила я, закрывая при этом лицо рукой. Не знаю, помогло ли это. Репортеры стояли прямо у машины Лисы и выкрикивали вопросы, которых я не понимала.

– Дженни? Что?..

Кто-то постучал в пассажирское стекло. Мы с Лисой вздрогнули.

– Если можно, то побыстрее.

– Сейчас, – ответила Джису и положила трубку.

Не прошло и минуты, как ворота открылись, и кто-то направился к машине. Я узнала его, лишь когда он оказался в паре метров от нас.

Это был Джихёк.

Мое сердце забилось быстрее. Внезапно нахлынули воспоминания. О той поездке в Мендон, которая так хорошо началась и так ужасно закончилась. И о той ночи, когда Тэхён нежно заботился обо мне, потому что его друзья вели себя отвратительно и столкнули меня в бассейн.

Он протиснулся сквозь репортеров и жестом попросил Лису опустить окно.

– Проезжайте прямо к дому, мисс. Эти люди будут арестованы, если только ступят на участок. Они не последуют за вами.

Лиса кивнула, и после того, как Джихёк попросил репортеров отойти в сторону, мы въехали на территорию поместья. Въездная дорога по ширине и длине больше походила на шоссе, окруженное зелеными лужайками, покрытыми инеем. Вдали я разглядела большой дом: прямоугольный, двухэтажный, с несколькими фронтонами. Четырехскатная сланцевая крыша выглядела так же мрачно, как и остальной фасад, сложенный из кирпича, облицованный гранитом. Но, несмотря на всю безотрадность, исходившую от этого дома, с первого взгляда было понятно, что здесь живут богатые люди. Дом очень подходит Ким Тэхуну, такой же холодный. Правда я с трудом представляла в нем Джису и Тэхёна.

Лиса заехала на внутренний двор и припарковалась за черным спортивным автомобилем, стоящим в стороне от дома у гаража.

– Мне пойти с тобой? – спросила она, и я кивнула.

Воздух был ледяным, когда мы вышли из машины и быстрыми шагами направились к лестнице ко входу. Перед ступеньками я вцепилась в руку Лисы. Подруга вопросительно взглянула на меня.

– Спасибо, что помогаешь, – еле выговорила я, не зная, что ждет нас в этом доме. Оттого, что Лиса рядом, мне было не так страшно. Три месяца назад я бы и представить себе такое не могла – тогда я строго разделяла личную жизнь и школу и практически никогда не рассказывала Лисе о чем-то сокровенном. Но все изменилось. Прежде всего из-за Тэхёна.

– Но это же естественно. – Она взяла мою руку и ласково сжала ее.

– Спасибо, – снова прошептала я.

Лиса кивнула, и мы пошли вверх по лестнице. Не успели мы позвонить в дверь, как Джису ее открыла. Она выглядела такой же растерянной, как и три дня назад. И теперь я понимала почему.

– Джису, мне так жаль, – еле слышно сказала я.

Она прикусила нижнюю губу и чуть не расплакалась. В эту секунду было неважно, что мы не настолько хорошо знакомы и совсем не близки. Я поднялась на последнюю ступеньку и обняла ее. Джису затрясло, и я неминуемо вспомнила среду. Если бы я знала о случившемся и о том, как ей плохо, то ни за что бы не оставила ее одну.

– Прости меня, – прошептала я.

Джису вцепилась пальцами в свитер и зарылась лицом в мою ключицу. Я крепко обняла ее и стала гладить по спине, чувствуя, как свитер намокает от слез. Я не могла даже представить, что творилось у нее внутри. Если бы моя мама умерла... я бы не знала, как это вынести.

В это время Лиса тихо закрыла за собой входную дверь. Она была так же растрогана, как и я.

Наконец Джису отцепилась от меня. Щеки в красных пятнах, глаза остекленевшие и заплаканные. Я мягко отвела с ее щеки несколько мокрых прядок волос.

– Я могу что-нибудь для тебя сделать? – осторожно спросила я.

Она отрицательно покачала головой.

– Просто позаботься о том, чтобы мой брат снова стал самим собой. Он невменяем. Я... – Ее голос охрип от слез, и ей пришлось прокашляться, чтобы продолжить. – Я еще никогда его таким не видела. Он разрушает себя, и я не знаю, как помочь.

У меня заболело сердце. Потребность увидеть Тэхёна и обнять, как и Джису, взяла верх – несмотря на страх перед встречей.

– Где он?

– Мы с Юнги отвели его в спальню. Он не в себе.

Я вздрогнула. Как же плохо должно быть Тэхёну...

– Могу тебя отвести, если хочешь, – продолжила она и кивнула в сторону изогнутой лестницы, ведущей на второй этаж. Я повернулась к Лисе, но подруга помотала головой:

– Я подожду здесь. Иди.

– Ребята в зале, если захочешь к ним присоединиться. Я скоро вернусь, – сказала Джису, указывая на другую сторону фойе, откуда коридор уводил в заднюю часть дома. Только сейчас я услышала тихую музыку, доносившуюся, по всей видимости, оттуда. Лиса засомневалась, но потом кивнула.

Мы с Джису поднимались по широкой витой лестнице из темного дерева. Я заметила, что внутри дом Кимов выглядел приветливее, чем снаружи. Фойе было светлое и уютное. Хотя на стенах и не висели семейные фотографии, как у нас, но и масляных портретов предков в золоченых рамах, как в доме у Мин Юнги, тут не было. Здесь висели яркие картины импрессионистов, и хотя они не особо впечатляли, но зато создавали дружелюбную атмосферу.

Поднявшись наверх, мы свернули в коридор, такой темный и длинный, что я неизбежно задалась вопросом, что же скрывается за всеми этими дверьми, мимо которых мы проходили. И неужели здесь живет одна семья.

– Мы пришли, – Джису остановилась у высокой двери. Мы обе уставились на нее, и Джису повернулась ко мне: – Я знаю, возможно, слишком много требую, но ты ему действительно нужна.

Я едва могла разобраться в своих мыслях и чувствах. Тело как будто чувствовало присутствие Тэхёна за этой дверью – меня тянуло туда словно магнитом. И хотя я не была уверена, что смогу помочь ему так, как надеялась Джису, мне все равно хотелось быть рядом с ним.

Джису мягко коснулась моей руки:

– Дженни... У Тэхёна с Джой не было ничего, кроме поцелуя.

Я оцепенела.

– Сразу после него Тэхён вышел из бассейна и рухнул в кресло. Я знаю, он может быть жестоким, но...

– Джису, – прервала я ее.

– ...он был тогда сам не свой.

– Я пришла сюда не поэтому.

Я не могла сейчас думать о том жутком дне. Ведь стоит мне только вспомнить Тэхёна с Джой, как все перевесят гнев и разочарование, и я не смогу войти в эту дверь.

– Я не желаю даже слышать об этом.

Казалось, Джису хотела что-то возразить, но в конце концов только вздохнула:

– Я всего лишь хотела, чтобы ты это знала.

И она развернулась, чтобы вернуться к Лисе по длинному коридору. Я смотрела ей вслед, пока она не дошла до лестницы, где на дорогой ковер падал свет. Когда она окончательно скрылась из вида, я повернулась к двери.

Не думаю, что когда-нибудь в жизни что-то давалось мне с таким трудом. Дверная ручка была холодной. И по спине побежали мурашки, когда я медленно повернула ее и открыла дверь.

Затаив дыхание, я стояла на пороге комнаты Тэхёна.

Одна эта комната с высоким потолком по размерам была едва ли не больше моего домика рядовой застройки. Справа от меня стоял письменный стол, перед ним – коричневое кожаное кресло. Слева вдоль стены разместились стеллажи, заполненные книгами, записными книжками вперемежку со статуэтками, напоминающими те, что я видела в офисе компании «Ким». Помимо той двери, через которую я только что вошла, по обеим сторонам комнаты располагались еще две двери из массивной древесины. Можно было предположить, что одна из них вела в ванную комнату, вторая – немного поменьше – в гардеробную Тэхёна. Посреди комнаты было место для отдыха с диваном, журнальным столиком на персидском ковре и креслом с подголовником.

Я осторожно прошла в спальню. Непомерно большая кровать находилась напротив двери в дальнем конце комнаты. По обе стороны от кровати возвышались большие окна, почти целиком занавешенные, поэтому на пол падали лишь две тоненькие полоски света.

Тут я заметила Тэхёна.

Он лежал на кровати, укрытый темно-серым пледом. Я чуть дыша приблизилась, чтобы увидеть его лицо.

Я думала, что Тэхён спит... но глаза его были открыты.

Глаза Тэхёна– обычно такие выразительные – выглядели безжизненными. Лицо было совершенно пустым.

Я шагнула к нему. Он не отреагировал, не подал даже знака, что заметил мое присутствие. Его взгляд был устремлен сквозь меня. Зрачки неестественно расширились, а в воздухе стоял резкий запах спиртного. Я невольно вспомнила вечер среды, но немедленно отогнала эти мысли. Я здесь не затем, чтобы раздумывать о задетых чувствах. Я здесь потому, что Тэхён потерял маму. Никто не должен переживать такое в одиночестве. А уж тем более человек, который, несмотря ни на что, мне так важен.

Недолго думая, я преодолела последнюю дистанцию, разделявшую нас, и аккуратно села на край кровати.

– Привет, Тэхён, – прошептала я.

Он вздрогнул, как будто, уже провалившись в сон, болезненно очнулся. И повернул голову ко мне. Под глазами у него были темные круги, волосы грязными прядями падали на лоб. Сухие губы местами потрескались. Вид у него был такой, будто несколько дней он пил только алкоголь.

Когда Тэхён поцеловал Джой, я прокляла его. Я хотела, чтобы кто-нибудь однажды причинил ему такую же боль, какую он причинил мне. Мое измученное сердце жаждало мести. Но сломленный вид Тэхёна не приносил никакого утешения. Совсем наоборот. Казалось, его боль перешла на меня и затягивала в свою пучину. Мной овладело отчаяние, ведь я не знала, как ему помочь. Все слова, что приходили в голову, казались такими пустыми.

Я бережно убрала золотистые пряди волос со лба Тэхёна. И нежно провела кончиками пальцев по его щекам и положила ладонь на холодное лицо. Я словно держала в руках что-то невероятно хрупкое.

Я собралась с силами, наклонилась к нему и прижалась губами к его лбу.

Тэхён перестал дышать.

Мы застыли в таком положении на какое-то время, не решаясь пошевелиться.

Потом я снова села, отняв ладонь от его лица.

В следующую секунду Тэхён вдруг обхватил мои бедра. Вцепившись в кожу пальцами, он весь подался вперед. Меня так испугал этот внезапный порыв, что я застыла. Тэхён зарылся лицом в мое плечо. Его тело содрогалось от всхлипов.

Я крепко обняла Тэхёна. В эту секунду я ничего не могла сказать. Я не могла полностью сопереживать ему и не хотела притворяться, будто могу это сделать. Как я могу знать, что чувствует Тэхён?

Единственное, что я могла в этот момент – это просто быть рядом. Я могла гладить его по спине и плакать вместе с ним. Я могла дать понять, что он не один перед лицом беды, и неважно, что между нами произошло.

И когда Тэхён плакал в моих объятиях, я осознала, как ошибалась.

Я думала, после того, что он сделал, смогу вычеркнуть его из своей жизни. Я надеялась как можно скорее выкинуть Тэхёна из головы. Но теперь забыть его не удастся.