Глава 12 Тонкости дружбы

Я сидела на полу у окна, обхватив колени руками, и смотрела на дождливый день, пока Ксавьер готовил нам завтрак.

Принимая свою разбитость, я понимала ее быстротечность. Сейчас мне совсем не хочется жить и бороться. Но это только сегодня и, возможно, завтра. Время – самая действенная панацея от всех бед, но самая дорогая. Ведь за нее мы платим своей жизнью.

- Детка? - вывел меня из задумчивости голос друга. – После еды, я покажу тебе один свой шедевр.

Я подошла к столу, на котором он расположил тарелки с хрустящими булочками, усыпанными кунжутом, сырный омлет и стаканы с апельсиновым и грейпфрутовым соком.

- Ты создал новые фотоработы?

- Ну, можно и так сказать, - лукаво усмехнулся он, когда мы устроились друг напротив друга.

- И что на них? – спросила я, без особого аппетита рассматривая еду.

- Я покажу. Как только все съешь.

- Как ты коварен! - пробормотала я.

Взяв вилку, я подцепила кусочек воздушной яичницы и закинула в рот.

– О, как вкусно, Ксавьер!

Я с неожиданным и нескрываемым наслаждением вкушала нежное блюдо с тонким привкусом базилика, гауды и оливок.

- Спасибо, детка! - жевал свой завтрак Ксав с привычной улыбкой ловеласа, и добавил: – Честно говоря, это единственное блюдо, которое я умею готовить.

- Но ты превосходно это делаешь!

- Еще бы! - хмыкнул он. – Девушки, которые мне особенно понравились, получают вот такой вот завтрак в постель. А после благодарят меня в душе и...

- Все! Я уже догадалась, как именно они высказывают тебе свое спасибо! – засмеялась я. – И почему меня окружают одни бабники?!

- Противоположности притягиваются, детка! – он подмигнул мне.

Я почувствовала первый намек на облегчение душевных мук. Как же странно, что это заслуга именно Ксавьера – избалованного, беззаботного парня, который купался в роскоши и женском внимании.

Да, он прав. Родственность душ не утяжеляется социальными статусами.

***

Я агрессивно наворачивал скорость, пока стрелка на спидометре не перешла запретную границу цифры «300». Никогда раньше не делал так на улицах Барселоны. Но сейчас остановиться уже не мог. Я жал педаль еще и еще, пока не свело ногу, и лишь тогда отпустил. Откинулся на спинку сидения и резко вошел в поворот подземной парковки.

Все. Я почти дома.

Сдерживая ярость, кипевшую бурлящим океаном, я вошел в лифт и набрал код своей квартиры. Там я смогу попытаться быть собой.

Пустые комнаты встретили привычной тишиной. Одиночество окутало своей негой, которая теперь превратилась в терновый куст.

Я двинулся к бару и налил любимый ром, привезенный из Кубы на заказ. Выпил залпом и выдохнул концентрированный вкус алкоголя, который раньше приводил мои нервы в порядок и доставлял удовольствие.

Но не в этот раз.

Сердце бешено стучало, слух все еще воспроизводил ее голос, губы чувствовали ее рот, а тело ощущало прикосновение ее тела.

Я закрыл глаза и сделал пару глубоких вдохов и резких выдохов. Нет, я все также видел ее глаза. Зеленые глубины трогательной и настоящей Зои Родьдан.

Работа. У меня есть работа.

Я направился в кабинет. Включил компьютер. Сел за стол. Мой взгляд обратился на проснувшийся монитор. Почта. Я должен поверить свою почту. Я открыл вкладку и попытался сосредоточиться на том, что читал.

Нет, она - не Рольдан. И даже не Солер. Она – Эскалант, черт возьми!

- Твою мать! – не сдержал я крик ругательства.

Одним резким движение я смел идеально расставленные предметы со стола и вскочил на ноги.

Я должен успокоиться!

Сейчас с ней Варгос. Бабник и прохвост. Он утешает ее, после того, как я обидел. Обнимает, утирает слезы, пытается рассмешить или... поцеловать.

- Зараза! – опять заорал я.

Схватив стул, и швырнул его в другой конец комнаты.

– Ненавижу!!!

Она ломает меня! Меняет, выворачивает наизнанку и делает ничтожным слабаком.

Ну почему, почему именно она оказалась моей женой?!

Разве Зоя моя слабость. Нет, она - мое бремя, моя тяжесть...

***

- Неужели это они? – выдохнула я.

Мои глаза смотрели на собственные фотографии, воспроизводимые слайд-шоу на «Айпэде» Ксавьера.

Гостиную квартиры уютно освещал свет дождливого дня. Друг присел на подлокотник дивана и смотрел на меня глазами орехового цвета.

- Космически крутые, правда? – вопрошал счастливый фотограф.

Я не могла поверить, что он фотографировал именно меня. Эта девушка совершенно другая. Она... красивая, таинственная и даже раскованная. Она совсем на меня не похожа!

- Ты невероятно талантлив, Ксав! – восхищенно признала я.

- А ты шикарно меня вдохновляешь, детка! – ответил он и чмокнул меня в щеку. – Спасибо. Это мои первые работы, которые нравятся даже мне!

Я удивленно уставилась на него:

- Ты не доволен своим творчеством?

Ксавьер усмехнулся и передернул плечами.

- Это мое хобби, на которое приходят посмотреть в основном из-за того, что автор - я. А эти фото показали мне, что я действительно умею хорошо фотографировать!

Я ободряюще погладила его по руке, ощущая душевную близость от таких же переживаний:

- Очень рада, что смогла сделать это для тебя!

- Детка, - он чуть замялся и наконец, выдал: - Моя выставка через неделю после твоей. И я безумно хочу выставить эти фото в галерее. Разрешишь?

Тревожные мурашки побежали по моей коже.

Я тут такая совсем нескромная! И меня будут разглядывать?! А если их увидит... он?!

- Не думаю, что Себастьян будет в восторге... – пробормотала я свои мысли, переводя взгляд на фотографии.

- Разве тебе нужна его санкция? – с вызовом спросил Ксавьер. – Ты любишь его?

Я закусила губу, пытаясь, переключится на боль и перестать думать о том, что я люблю Себастьяна Эскаланта.

- Можно, я не отвечу?

- Можно, - кивнул тот. – Но ты уже ответила.

Я слишком наивна для подобных игр. Малоопытна и предсказуема для таких мужчин как Ксавьер и Себастьян. Только первый не пытался играть со мной, а второй - даже не рассматривал меня, как достойного соперника.

Но мне не обидно. Наоборот, считаю это своим достатком. Честность и нежелание играть – это нынче редкость в подобном обществе.

- Моя выставка завершит неделю, которую дал мне Себастьян на добровольное согласие сохранить... наш брак.

Мне стало холодно и я, обхватив себя руками, присела на диван. Ксав помолчал, выключил «Айпэд» и сел рядом.

- И что ты решила?

- Ничего, - просто ответила я. – Так я не буду с ним. Не смогу.

- А если бы вместо всей этой бравады про благородство и корысть, он просто сказал, что любит тебя? – тихо спросил Ксавьер. - Простила бы?

«Да!» - кричало мое подсознание.

- Не знаю, – прошептала я.

Ксавьер усмехнулся:

- Зоя, ты сейчас пытаешься соврать мне или обмануть себя?

Я не смогла заставить себя посмотреть на него. Итак, все ясно. Да, я осталась бы женой Себастьяна. Я как-то упустила тот момент, когда стала об этом мечтать сильнее, чем о признании своего творчества.

- Мне нужно время, чтобы подумать, Ксав, - перевела тему я. – И решить, готова ли я предстать перед барселонцами... голой.

Уловка удалась. Друг явно загорелся пылом своего убеждения:

- Это будет очень круто, Зоя! Для нас обоих!

Я скептично посмотрела на него.

- Мне хочется показать всем, как я умею работать! – горячо продолжил он. – Что мой успех – это не имя и средства отца. А тебе это нужно для уверенности в себе, детка! Ведь ты должна понять, что мы именно такой тебя и видим. Роскошной, сексуальной и чертовки недоступной!

Я, смутившись, заерзала на месте и отвела глаза:

- Я подумаю, Ксав!

Он тяжко вздохнул. А мои мысли переместились в другую часть его пылкой речи.

- Жаль, что так и не узнаю – мои картины оценят за талант или за ту шумиху вокруг моего имени?

- О, это я тоже продумал! – хмыкнул тот и снова взял свой «Айпэд».

Он принялся что-то искать на сенсорном экране и пояснял:

- Я предугадал, что ты будешь переживать по этому поводу. Сделал фото твоих картин, которые ты дала для подготовки к выставке, и выложил их на одном очень активном и популярном сайте художников. Естественно, я изменил твое имя и отслеживал реакцию любителей искусства.

Мое сердце тревожно ускорило с ритм.

- Вот, - протянул мне он свой планшет. – Смотри сама.

Борясь с невероятно сильными переживаниями, я взяла «Айпэд» и словно приговор, стала смотреть на его экран.

Мои картины были отмечены большим количеством звездочками желтого цвета. И под каждой из них светилось количество комментариев. Я ошарашено стала их листать, по пути вчитываясь в сотни высказываний:

«Работы, которые вдохновляют...»

«Чувственность и эмоциональность зашкаливают...»

«Талантливо и уникально...»

«Художник обречен на известность и достойное признание...»

Счастье рухнуло на меня лавиной эмоций. Я прикрыла рот рукой, сдерживая идиотский смех радости, пока дочитывала все, что писали обо мне те, кто не знал меня.

И все это сделал милый парень, который сидит рядом и довольно ухмыляется.

- Ксав... - не в силах найти подходящих слов благодарности, я посмотрела на него, пытаясь не заплакать. – Для меня еще никто такого не делал!

- Ой, да брось! – отмахнулся он, заметно смущаясь. – Это мелочь, ей-богу!

- Ксав, - перебила я его, взяв за руку. – Спасибо тебе! Ты невероятный, потрясающий... и самый лучший друг!

- Ну, все! – рассмеялся он, явно тронутый моими словами. – Ты прямо в сердце попала! В мое аморальное сердце законченного бабника!

***

День клонился к закату. Ливень перешел в дождь, иногда смешиваясь со снегом. Погода словно чувствовала мою душу и делила с ней горе.

Только Ксавьер вносил солнце в мое настроение. Он искрился, вдохновлял и возвращал почти утраченное мною желание дышать, жить и творить.

Пересмотрев все кинопремьеры, съев гору попкорна, пару килограмм мороженного с разными вкусовыми наполнителями и выпив чуть меньше бочки самодельных коктейлей, мы, разместились на подушках на полу в гостиной, и досматривали фильм, название которого осталось без внимания.

Мой мобильный был выключен. Но Ксавьер только и делал, что отвечал на сообщения, игнорируя звонки. Чаще всего звонил Виктор, Гаспар и, конечно же, его поклонницы. Первые скрыто переживали о целомудрии нашего уединения, а другие - ревновали своего любовника ко мне.

На экране побежали титры, и зазвучала красивая мелодия. Я молчаливо вслушивалась в трогательные слова финальной песни. Она навеяла мысли, которые я гнала от себя после утреннего разговора со своими защитниками.

Наступающая ночь угнетала и отягощала без того сложный мир.

- Ксав? – тихо позвала я.

- М-м?

- Как ты думаешь, кто он?

Выдох друга почему-то вселил в меня уверенность, что подобные мысли роятся и в его голове.

- Тот, кто хочет тебя убить? – дополнил он мой вопрос. - Кому выгодно, чтобы ты очутилась в могиле?

- Да, - прохрипела я.

- Не хочу говорить! - резко ответил он.

- Почему?

Снова выдох, который заполнил паузу между нашими словами.

- Потому что, я могу посеять сомнения в тебе, Зоя. Могу ненароком вселить те мерзкие чувства, которые будут выстукивать в тебе ежесекундно.

Они уже и так во мне стучали, мучая и причиняя боль.

- А еще, ты можешь спасти меня, если окажешься прав, - приподнявшись на локте, я взглянула на него.

Ксавьер хмуро посмотрел в ответ и опять замолчал, словно взвешивая все «за» и «против».

- У меня всплывает только одно имя, - тихо начал он, не спуская с меня глаз. – Человека, у которого есть серьезные мотивы избавиться от тебя.

Я сглотнула.

Кажется, я знаю, о ком он говорит.

- И... кто же он, по-твоему?

Ядовитые стрелы принялись вонзаться в мое сердце, пока я ждала его ответ.

- Себастьян Эскалант.

Отведя взгляд, я села и подтянув колени к себе, обхватила их руками.

Яд подозрений отравил меня. Страх разрастался и бил своими доводами. Но боялась я не за свою жизнь. Я страшилась убивающей правды. Той истины, в которой я буду любить убийцу.

li6