Глава 9 Проклятая

- Ты слишком мужественно выглядишь для этой комнаты, - выдала я первое, что пришло на ум, и неприятно удивила себя.

Неужели я сказала ему комплимент?!

- Не буду скрывать, в женском туалете я впервые, - усмехнулся он, хотя глаза были далеки от улыбки.

Я видела, как он медленно изучал меня взглядом, на секунду задержав его на тяжелом украшении.

- Тебе идут изумруды! - Себастьян опять встретился со мной глазами в зеркале: - Ты изменилась.

Не осознано я открыла кран, подставляя под холодную струю ладони. Наверное, в подсознании надеялась, что вода поможет немного прийти в себя?

- Нет. Меня изменили, - поправила я его.

- Мне очень жаль, - ближе прозвучал его голос.

Я резко закрыла воду и обернулась к нему.

«Опасность» - это слово вывеской горело в моем сознании.

- Не нужно меня жалеть! – гордо бросила я.

Себастьян остановился напротив. Он, молча, смотрел на мое лицо, будто пытаясь определить, какие именно перемены случились из-за него.

- Я не о тебе говорю, - его волнующий голос наполнился печалью. – Мне жаль, что Зоя Рольдан уже прошлом.

Почему мне обидно это слышать? Словно он слышал мысли, которые особенно жестоко барабанили во мне несколько минут назад.

- Ты приложил много усилий для этого. Больше чем остальные! – я кинула в него обвинением.

- Знаю, - кивнул он и его медовые глаза вспыхнули новым, незнакомым огнем. - И я рад, что сделал это. Ведь мне принадлежит не Рольдан, а - Зоя Солер.

Опять удар. Мое разбитое сердце сжалось от боли.

Но я усмехнулась и сокрушенно мотнула головой:

- Две грубые ошибки в одном предложении. Я не вещь и тебе не принадлежу, Себастьян!

Его взор приобрел упрямый блеск власти.

- Женщина всегда принадлежит своему мужчине. Это не отождествляет ее с вещью! Это делает ее женщиной. Настоящей.

Предательские мурашки забегали по моей спине от его слов. Но гордость уже восстала во мне, взяла щит и замахнулась мечом.

- Твои замашки собственника унылы, Себ!..

- Не называй меня так, малышка! - угрожающе потребовал он, сузив глаза.

- Тогда не называй меня «малышкой», - вторила я ему, скрывая предательское желание послушаться.

Ведь мне так нравиться его имя!

Себастьян протянул руку и коснулся моей скулы.

- Я готов показать всем, что ты моя, - нежно проговорил он.

Я отклонилась от его волнующего касания и отошла в сторону.

- Это самообман, Себастьян. Я - не твоя! – громко сказала я, отчаянно стараясь не замечать пульсации на лице там, где касались его пальцы.

Его полные губы растянула хищная улыбка, а глаза засверкали чувственной угрозой. Себастьян шумно вздохнул и опустил голову, засовывая руки в карманы брюк. Расслабленная поза обманчива. Она скрывала силу и уверенность, с которой хищник готовиться сделать решающий прыжок на выбранную жертву. И в этот момент в роли жертвы выступала я.

Эскалант поднял свой горящий, темный взгляд и чуть хрипло произнес:

- Не хочешь быть моей? Тогда прими тот факт, что я – твой, Зоя.

Ну, вот. Моя мечта осуществилась.

Я смотрела на мужчину, стоящего напротив, и дыхание перехватило от силы притяжения, которую он источал. Сильный, красивый, настоящий... Стоит сделать один лишь шаг и я смогу коснуться его, провести рукой по тяжело вздымающей груди, печам, погладить его скулы и, зарывшись пальцами в черные пряди шелка, поцеловать чувственно-очерченные губы.

Это правда, он – мой. Вот только не весь. Он не даст самое важное и ценное для меня – любовь своего сердца.

- Ты прав, - дрожа, тихо сказала я. - Вот только ты не нужен мне такой, Себастьян.

- Что значит «такой»? – резко спросил Эскалант.

Ему не нравилось мое упрямство. Но он не разгадал главного – это вовсе не упрямство. Ему противостояли моя гордость, достоинство и дикая жажда взаимной любви. Его любви. Она мне необходима, чтобы выжить. Это словно цепочка: одно звено – моя жизнь, сцепленная с другим звеном – моим творчеством, которое накрепко соединено с Себастьяном.

Все. Хватит. Пора уходить.

Я начала обходить его высокую фигуру и, глядя в глаза цвета меда, ответила:

- Ты не нужен мне без сердца...

Себастьян резко выбросил руку и схватил меня за локоть. Почти грубо дернув к себе, он агрессивно прорычал мне в лицо:

- Не играй со мной, Зоя. Не надо! Я слишком искушенный игрок для тебя.

Он безупречно умеет отталкивать нас друг от друга.

- В этом твой просчет, Себастьян. Я не умею играть и даже не пытаюсь учиться. Я живу, как чувствую. А ты будто камень. Такой же твердый, холодный и... несчастный.

Себастьян сощурил глаза. А через мгновенье разжал пальцы, позволяя отступить от него.

- Ты уверена, что только я полон цинизма и расчетливости? - пренебрежительно констатировал он. – И, конечно же, считаешь что те парни, которые тебя окружают, делают это только из-за своей душевной доброты? Из-за того, что в их пылких сердцах горит любовь к тебе?

Его насмешка как ядовитая стрела, пронзающая меня с садистическим удовольствием и зверством. Я, молча, смотрела прямо в его глаза, ожидая продолжения. Я ждала, когда он убьет любовь во мне. Любовь к нему.

И высокомерный Себастьян, будто утратил способность удерживать ярость и цинизм, выплеснул на меня все:

- Неужели ты наивно решила, что Эмпе пригласил тебя просто так? – со злобной усмешкой на губах спросил он, надвигаясь на меня. – А Ксавьер просто так возил в Мадрид? Не говоря уже об этом студенте, который пускает слюни, глядя на тебя!

Скрывая внутреннюю боль, я улыбнулась:

- Полагаешь, меня все используют? Как и ты, Себастьян. Секс по дружбе, наверняка, твой любимый проект.

Я взялась за ручку двери и услышала его новую угрозу:

- Я не разведусь с тобой, даже если ты мне изменишь. Но запомни! Ты познаешь грань моей жестокости и узнаешь, как я могу презирать!

Невероятно!

Я бросила на него взгляд через плечо, до конца не веря в то, что он действительно сказал подобное. Надменный аристократ зло сжал челюсти и буравил тяжелым взглядом из-под сдвинутых бровей.

- Кого же я рисовала?!.. – неосознано прошептала я.

И, распахнув дверь, вылетела прочь.

На ходу снимая ожерелье, я мчалась к витринам с украшениями в компании своих телохранителей. Хочу отдать это и убежать отсюда как можно быстрее.

Моя душа кричала от мерзости, которую в нее швырнули. Сердце рыдало от боли и проклятой любви. А гордость взывала к разуму, пытаясь добить мои чувства.

Перестать его любить. Я должна перестать его любить!

- Зоя! – звал меня голос Винсента, но я не реагировала.

Он догнал меня, когда я уже отдавала ожерелье в руки одного из служащих.

- Куда ты запропастилась?! – раздраженно спросил мой спутник, перекрикивая торжественную речь ведущего.

- Не важно. Я ухожу, Винсент, прости...

Но погасший свет и громкая музыка перебила наш разговор. На автомате я повернулась в сторону звука.

На подиуме появилась красивая пара – парень в смокинге и девушка-модель в вечернем платье. Они улыбались и, под звучание классической скрипки Антонио Вивальди, исполняющую композицию «Времена года. Осень», вывезли пьедестал, накрытый золотым шелком. Он был высотой как обычный стол, на котором стоял скрытый тканью силуэт, в форме квадрата. Молодые люди одновременно потянулись за шелком-занавесом.

Я отвела глаза, пытаясь мысленно проложить путь к выходу и скрыться незамеченной. Публика слишком увлеклась премьерой тиары, давая мне шанс ускользнуть мимо внимательных журналистов, переключивших интерес на подиум. Вон там виднеется просвет в толпе и я, сделав шаг, замерла на месте.

- Жизнь Солер проклята смертью! Жизнь Солер проклята смертью... - дрожащий голос дизайнера Циско Эмпе прозвучал из мощных динамиков.

Я вздрогнула и дернула головой в сторону сцены. Но не поняла, на что смотрела первые десять секунд. И почему потеряла сознание модель на сцене, а ведущий, вместо того, чтобы помочь ей, стал пятиться назад. Я не осознала, почему гости стали кричать и, толкаясь, ринулись прочь из зала.

Я поняла, на что смотрела только, когда меня заслонили собой Раблес и Сорино, преградив вид на подиум.

Я превратилась в сгусток напряжения, который заморозил меня шоком, пока глаза делали гравировку на глянце памяти этого вечера.

Я навсегда запоминала мертвый взгляд профессора Эмпе, его отрезанную голову под стеклом квадратной шкатулки и тиару, мерцавшую драгоценным блеском, которую убийца с издевкой водрузил на мертвеца.

յp