Глава 3

**Фанфик: "Пыль на Мелке" (Глава 3: Долги и Игры)**

---

Утро. Солнце, пробивающееся сквозь грязное окно крохотной квартирки, не принесло тепла. Оно било Феликсу прямо в глаза, как удары молотка по наковальне его черепа. Он вскрикнул от боли, судорожно зажмурился. Мигрень. Не просто головная боль, а что-то живое, злое, сверлящее его изнутри. Казалось, череп вот-вот треснет. В горле пересохло, тело ломило, как после марафона. Вчерашние слезы, страх и эта жуткая погоня домой выжали его досуха.

Он кое-как поднялся, опираясь на шаткий комод. Мир плыл перед глазами. *В школу. Надо в школу.* Мысль о Хёнджине, о его ледяных глазах и угрозе дисциплинарной комиссии (а значит – звонке опекуну), заставила его пошатнуться. Он не мог позволить этому случиться. Не сейчас.

Но едва он сделал шаг к двери, из-за тонкой стены, отделявшей его каморку от основной части квартиры его опекуна, дяди Ли Сына, донеслись голоса. Голоса, от которых кровь стыла в жилах.

**— ...срок был вчера, Ли-сан. Ты же понимаешь, что это значит?** — Голос был низким, спокойным, почти вежливым, но в нем вибрировала стальная нить. *Чанбин.* Феликс узнал бы его везде. Голос разума и безжалостной эффективности банды Банчана.

**— Я... я достану! Клянусь! Еще неделя...** — запинаясь, заскулил голос дяди Сына. Он всегда так говорил, когда боялся – высоко и жалобно.

**— Неделя?** — Раздался другой голос. Тихий. Монотонный. Пустой. Как будто говорящего вообще не интересовал ответ. *Сынмин.* От одного звука его голоса Феликса бросило в ледяной пот. Он прижался к стене, сердце колотилось так, что, казалось, его слышно за дверью. — **Ты думаешь, мы здесь благотворительность? Пятьсот тысяч вон. Сейчас. Или...** — Пауза. Зловещая. Феликс представил себе пустые глаза Сынмина, смотрящие сквозь дядю. — **...или мы заберем что-то ценное. У тебя же есть что-то... хрупкое. Рыжее. Живущее за этой стенкой. Он ведь тоже часть твоих... активов? Или пассивов?**

Феликс замер. Воздух перестал поступать в легкие. *Он... он имел в виду его?* Сынмин знал о нем? Он хотел... забрать *его* в счет долга? Ледяной ужас сковал все тело. Он неосознанно схватился за горло.

**— Нет! Нет, только не его!** — Дядя Сын завопил, голос сорвался в истерику. Послышался звук падения, будто его швырнули на пол. — **Я достану! Завтра! Заклинаю! Продам почку! Все что угодно! Только не трогайте его!**

**— Завтра. До заката,** — прозвучал голос Чанбина, без эмоций. — **Ни воны меньше. Иначе мы вернемся. И заберем то, что принесет хоть какую-то компенсацию. Понятно?**

Затем – шаги. Тяжелые, мерные. Дверь хлопнула. В квартире воцарилась тишина, нарушаемая только всхлипываниями и бормотанием дяди Сына. Феликс медленно сполз по стене на пол, обхватив голову руками. Боль усиливалась, смешиваясь с паникой. Он был разменной монетой. Ценным активом. Хрупкой вещью, которую могут забрать. И Сынмин... этот псих... он уже положил на него глаз. Феликс почувствовал тошноту. Он не мог оставаться здесь. Но куда бежать?

***

Тем временем, в роскошном кабинете на верхнем этаже небоскреба с панорамным видом на Сеул, Банчан сидел во главе огромного черного стола из полированного дерева. Перед ним, как тени из его империи, расположились Минхо, Сынмин, Чанбин и Ноу. Воздух был прохладным, пропитанным запахом дорогого кофе и сигар, но напряжение висело плотной пеленой.

**— ...и долг Ли Сына так и не погашен,** — докладывал Чанбин, его голос был деловитым. Он бросил папку на стол. — **Угрозы не подействовали. Он просит еще день.**

Сынмин, сидевший чуть поодаль, уставившись в одну точку на стене, тихо произнес, не меняя выражения лица: **— Его племянник. Рыжий. Ученик. Он... хрупкий. Хороший товар. Или хорошая мотивация.** Его пустой взгляд скользнул к Банчану.

Банчан медленно повертел в пальцах тяжелую зажигалку из платины. Его глаза, темные и непроницаемые, были устремлены в окно, но мысли явно витали где-то в другом месте.

**— Ли Сын – ничтожество,** — наконец произнес Банчан, его голос был мягким, но каждый слог резал воздух. — **Но его племянник...** Он повернулся к столу, и его взгляд упал на Минхо, который сидел, непринужденно развалившись в кресле, с едва уловимой улыбкой на губах. — **...Ли Феликс. Тот самый, Минхо? Тот, что работает в забегаловке и терпит выходки нашего... дорогого учителя?**

Минхо чуть шире улыбнулся, его глаза блеснули азартом.**— Один в один, Банчан-ним. Рыжий ангелочек с глазами, полными страха и боли. И мигренями, кажется. Наш Хёнджин-хён его просто *раздавил* вчера. Прямо жалко смотреть.** В его тоне не было ни капли жалости, только холодное любопытство и... удовольствие.

**— Хёнджин?** — Банчан поднял бровь. — **Он все еще играет в школу? Как трогательно.** В его голосе прозвучала насмешка, но и что-то еще... ревность? Интерес? **— И как наш бывший *легенда* относится к этому... ангелочку?**

**— Бесится,** — легко ответил Минхо, наслаждаясь вниманием. — **Но я видел его взгляд. Когда Феликс плакал. Там было... напряжение. Как у хищника, который видит раненую птичку и не знает, съесть ее или... принести в гнездо.** Он усмехнулся. **— Интригующе, не правда ли?**

Банчан задумчиво постучал зажигалкой по столу. Его взгляд стал сосредоточенным, хищным.**— Очень. Дай Ли Сыну еще день, Чанбин.** Он махнул рукой. — **Но подготовь документы на передачу прав на племянника. На всякий случай. Мне... интересно поближе познакомиться с этим *хрупким активом*. Особенно если он так раздражает нашего мистера Хвана.** Он бросил многозначительный взгляд на Минхо. **— Наблюдай. И доложи, если Хёнджин сделает что-то... выходящее за рамки учительской этики.**

***

Феликс ворвался в школу, когда первый урок был в самом разгаре. Он бежал, задыхаясь, каждый шаг отдавался новой волной боли в голове. Он не просто опоздал. Он опоздал катастрофически. Дверь в класс истории была приоткрыта. Хёнджин стоял у доски, его спина была напряжена, голос ровным, холодным потоком лился о событиях Имджинской войны.

Феликс замер на пороге, пытаясь перевести дух. Весь класс обернулся на него. Он чувствовал на себе десятки глаз – любопытных, насмешливых, жалеющих. Но самый тяжелый, самый леденящий взгляд поднялся от конспектов и медленно, неумолимо, уставился на него. Хван Хёнджин.

Феликс ждал. Ждал ледяного взрыва, резких слов, угрозы. Он внутренне сжался, готовый к удару. Голова пульсировала в такт бешеному сердцебиению.

Но... ничего не произошло.

Хёнджин посмотрел на него. Всего секунду. Его взгляд скользнул по бледному, осунувшемуся лицу Феликса, по темным кругам под глазами, по дрожащим рукам. В его глазах не было ни гнева, ни презрения. Там было... ничего. Полная, абсолютная пустота. Безразличие. Хуже любого крика.

**— Садитесь, Ли Феликс,** — произнес он ровным, лишенным всяких интонаций голосом. — **Не мешайте классу.**

И он просто... продолжил урок. Как будто Феликса не существовало. Как будто его опоздание, его страх, его боль – были пылью, недостойной внимания.

Это безразличие ударило сильнее любой ругани. Феликс еле дошел до своей парты. Он чувствовал себя невидимым. Ничтожным. Совсем как активом, который можно забрать. Он уткнулся лицом в учебник, но буквы плыли перед глазами. Боль в висках слилась с новой болью – глубокой, гнетущей униженностью. Хёнджин даже не стал его ругать. Он просто... вычеркнул.

***

Вечер в "24/7 Mini Mart" тянулся мучительно. Каждый звонок двери заставлял Феликса вздрагивать, ожидая увидеть Сынмина или Чанбина, пришедших забрать его. Он механически пробивал товары, его мысли витали где-то между долгами дяди, пустыми глазами Сынмина и ледяным безразличием Хёнджина. Голова ныла тупой, постоянной болью.

И когда дверь открылась с тихим щелчком, он даже не сразу обернулся. Пока не почувствовал знакомый холодок по спине и запах дорогого, терпкого парфюма.

**— Снова на посту, наш трудолюбивый ангелочек?** — прозвучал бархатистый голос.

Феликс медленно обернулся. Ли Минхо стоял у стойки, снова безупречный в темном костюме, его глаза светились тем же хищным интересом, что и вчера. На этот раз он держал в руках... коробку дорогих шоколадных конфет?

**— Д-добрый вечер, сэр,** — прошептал Феликс, пытаясь не смотреть ему в глаза. Его руки снова предательски задрожали.

**— Вечер мог бы быть и добрее,** — Минхо положил коробку конфет на стойку рядом с пачкой сигарет. — **Особенно для кого-то, кто выглядит... измученным.** Его взгляд скользнул по бледному лицу Феликса, по синякам под глазами. **— Мигрень не отпускает? Или... что-то еще болит?** — Он наклонился чуть ближе, его шепот был опасным, интимным. — **Может, строгий учитель опять довел до слез? Или... родственничек подвел?**

Феликс почувствовал, как по спине бегут мурашки. Он знал. Он знал про дядю, про долги. Как?**— Я... я в порядке, сэр,** — выдавил он, начиная пробивать сигареты. Его пальцы запоролли код на кассе.

**— В порядке?** — Минхо мягко рассмеялся. — **Милый, ты дрожишь как осиновый лист. И выглядишь так, будто тебя переехал грузовик.** Он взял пробитые сигареты и конфеты. — **Это – тебе.** Он подтолкнул коробку конфет к Феликсу. **— Шоколад... он иногда помогает от боли. И от страха.** Его темные глаза прищурились, улавливая каждую реакцию на лице Феликса. **— Ты ведь боишься, да? Честно-честно?**

Феликс молчал, глядя на коробку. Это была ловушка. Красивая, сладкая, но ловушка. Принять – значит войти в игру. Отказаться – значит оскорбить.

**— Я... не могу принять, сэр,** — прошептал он.

**— Можешь,** — Минхо настаивал мягко, но непререкаемо. Он снова покрыл сумму крупной купюрой. — **Считай это инвестицией. В твое... хорошее самочувствие. Мне нравится, когда красивые вещи сияют. А ты, малыш, мог бы сиять очень ярко.** Его палец легким, едва ощутимым движением коснулся тыльной стороны руки Феликса, лежавшей на стойке. Прикосновение было холодным, как сталь. — **Береги себя. Мир полон... грубых людей. Которые не ценят хрупкость.** Он многозначительно поднял бровь, явно намекая на Хёнджина. — **До скорого, ангелочек.**

Он улыбнулся своей кошачьей улыбкой, полной обещаний и угроз, и бесшумно вышел, оставив Феликса один на один с дорогими конфетами, страхом и жутким осознанием: за ним наблюдают. Со всех сторон. И самые опасные наблюдатели... только начинают игру. А его жизнь – всего лишь фишка на их столе. Или приз.

Финал главы: Феликс смотрит на коробку конфет, как на змею. Он не ест шоколад. Вместо этого он открывает свою скудную пайку – черствый бублик. Он откусывает крошечный кусочек, но горечь страха и безысходности во рту заглушает любой вкус. Он снова чувствует этот взгляд в спину. Даже здесь, в магазине. *Кто? Минхо? Сынмин? Или... кто-то еще, кто бродит в темноте?* Он оборачивается к запотевшему окну. В темноте за стеклом мелькает тень – быстрая, неуловимая. Или ему показалось? Сердце замирает. Охота продолжается.

--