4

В то время, как Саймон Росс и Харрисон Гейзенберг находились в доме номер пять по Вашингтон-стрит, Эмили Роззи поправляла кудрявые рыжие волосы, спадавшие до уровня плеч , глядя в своё отражение у витрины ресторана Бомарше на Брайтон-сквер. Убедившись, что она выглядит обворожительно и пышет сексуальностью, Эмили улыбнулась белоснежным жемчугом зубов своему отражению, потом посмотрела на руку. Серебрянные часы показывали двенадцать часов, двадцать пять минут. Она знала, насколько пунктуален её Эдди, поэтому ровно через четыре минуты он появится. Эмми отошла от ресторана и присела на одну из скамеек окружавших большой живописный фонтан-скульптуру, стоявший в центре площади, выполненный в итальянском стиле из зелёного мрамора, и рассказывающий миф о Полифеме, запечатляя сцену прибытия команды на остров циклопов. Античные лица искателей были измождёнными и прекрасными. А крупные, играющие, переливающиеся в разное состояние струи воды фонтана как бы дополняли это зрелище с наилучшей стороны.     Пели птички, смеялись дети, гуляли счастливые семейные пары. В воздухе пахло цветами и жизнью, а лёгкий ветерок слегка колебал листья на громадах великолепных дубов. Каменная кладка, застеленная на площади, была чиста и блистала на солнце. Было тепло, но не жарко, так, что Эмили ощущала себя очень комфортно в её лёгком красном платье, надетом поверх кружевного белья. Эмили кинула взгляд на другую сторону улицы, где площадь, магазины и рестораны сменялись жилыми помещениями довольно состоятельных граждан Хоуптауна. Опять-таки, их маленькие, хоть и уютные квартирки не шли ни в какое сравнение с местом, где жил Эдди или она сама. Эмили проживала в противоположном от Стюарта конце города, в фамильном поместье, доставшимся ей после смерти отца-финансиста и владетеля крупной компании, которая перешла в наследство её старшему брату, живущему на родине их прадедов в Италии. Конечно, сама Эмили тоже была не промах. Девушка была художницей-сюрреалисткой под псевдонимом Карлотта Ви, широко известной во всех Штатах и в разных уголках мира. Её талант был общепризнан и не подвергаем сомнению, а влияние на арт-индустрию огромно. Эмили в задумчивости курила гаванскую сигару, стараясь удержать в потоке мыслей то, о чем нужно было спросить Эдди. Она не очень спала прошлую ночь и чувствовала себя немного дезориентированной. На её плечо ласково опустилась тяжелая волосатая рука с аккуратно подстриженными ногтями.Эдвард, с его неизменной простотой и однотонностью стиля, в синих брюках, синих лакированных ботинках и голубой рубашке, пуговицы которой были готовы разлететься в разные стороны, стоял, нежно улыбаясь и заглядывая ей в глаза с любопытством.-Привет-Привет,-улыбнулась она в ответ и, затушив сигару, бросила её в мусорный бак  в паре метров от скамейки.-Выглядишь озадачено, что-то стряслось?,-немного обеспокоено спросил он.Она наконец-то могла перестать удерживать ускользающую мысль и дать ей выбраться наружу:-Лили приглашает нас завтра на день рождения к Майклу. Она готовит сюрприз, он ничего не знает. Ты пойдёшь? -Конечно. Но разве он не болен? -Нет,-удивленно ответила она,-С чего ты взял? Он пропустил это мимо ушей, а она не стала настаивать с расспросами. Эмили обратила внимание, что что-то в Эдварде было не так: его глаза смотрели как-то пусто, загадочно, отрешённо, в них был странный отблеск непонятного цвета. При этом, он уделял ей всё столько же много внимания, расспрашивал её о новых картинах, о том, как она провела прошлый уикенд.-Сейчас я рисую одновременно всего две картины. На обе меня вдохновили сны, такие яркие и необычные, но столь реалистичные, что, когда я просыпалась, было ощущение, словно я действительно там была и существовала в тех удивительных местах, видела тех странных, ни на что не похожих людей! Первую я назвала «Король в жёлтом», она почти уже закончена, за исключением пары маленьких штрихов, обязательно тебе её покажу. Второй никак не могу придумать названия, хотя я завершила её с неделю назад. Придёшь ко мне-обязательно покажу обе, а второй может и название вместе придумаем.      Эдди казался заинтересованным. Когда же она спросила его про работу, он лишь качнул головой и ,тоном не терпящим возражений, сказал «Не хочу про это говорить, у меня выходной».В этот день они посетили городской парк развлечений, где он выиграл ей Большого плюшевого медведя в тире. Эдди был отменный стрелок и она завороженно смотрела, как он поражает одну цель за другой. «Профессиональные навыки»,-подумала она. Потом катались на колесе обозрения, где целовались робко, как школьники и смотрели на зефирные облака, выглядевшие особенно притягательно в этот день. После, они посетили Иннсмаусткий водный Цирк, приехавший в Хоуптаун только на ближайшие две недели. Представление им более чем понравилось, было интересно наблюдать людей, в течение десяти минут находящихся под водой, умеющих понимать язык рыб и дрессировать кровожадных акул, превращая их в послушных и милых зверьков. Иннсмаутцев они видели не часто, но знали, что эти люди-не самый доброжелательный народ в отношении туристов, однако не находясь в Иннсмауте, они как бы сливались с толпой и производили абсолютно нормально и даже положительное впечатление своей вежливостью, манерами речи и даже их странный бурлящий, как бунтующее море , акцент, не звучал отталкивающе.  Потом они гуляли. Долго и далеко, проходя километр за километром и не замечая этого. Эмили с обожанием смотрела на Эдди, хоть и видела, что мыслями он был не совсем с ней. Девушка любила его невероятно. Чувство было чистым, незапятнанным ревностью, она полностью и беззаветно ему доверяла. На самом деле, Стюарт испытывал всё то же самое, хотя, возможно, для его возраста это было не совсем обычным явлением. Пара из них была очень необычная. Двадцатипятилетняя Эмили, прекрасная, экстравагантная художница и этот гориллоподбный титан угрожающей наружности, на десять лет ее старше. Тем не менее, самая настоящая гармония чувствовалась между ними, в воздухе витала сладость чувств. Они прошли через весь Хоуп-таун, даже позабыв о машине Эдварда, ожидавшей его на Брайтон-сквер. Когда же они вспоминали о ней, время было около восьми и Стюарт решил прогуляться и забрать автомобиль завтра, это не было такой уж большой проблемой. Зайдя в винный магазин, они купили пару бутылок отличного дорогого вина. Хотя Эдвард и предпочитал виски, он заставил себя в этот раз промолчать. Через пару часов прогулки, разговоров и смеха, с медведем и пакетом алкоголя в руках, они дошли до дома Эдварда. Коттедж выглядел внушительно. Всё было тихо и мирно. Служебная машина всё также стояла в гараже, трава была ровно подстрижены и солёный воздух дул с моря. День выдался просто чудесный. Зайдя внутрь, скинув обувь, они откупорили бутылку вина, разили вино по бокалам. Эмми села на диван и они болтали, пока Эдвард готовил стейки прожарки медиум-рэа с грибами, у него была замечательная способность к  готовке.Эмили обратила внимание, как Эдди нервно швырнул какую-то книгу и тетрадку в один из шкафов рядом с чайным столиком. Они вкусно отужинали и пошли к пляжу. Говорили о многом: о завтрашнем дне, о детстве Эмили, о картинах, о Майкле Джордане, о недавно и давно прочитанных книгах, о биографиях известных писателей и художников, о планах на будущее, обсуждали возможность брака, а Эмили, смеясь, уверяла Стюарта, что он вовсе не стар для неё.Эмили захотела искупаться, она сбросила с себя платье, скинула белье, обнажив ослепительные формы и, смеясь, убежала плескаться. Стюарт пристально вглядывался в океан, тихий и спокойный,  не внушавший ничего, кроме умиротворения. Ночь была благосклонна и, казалось, сама была вся во власти этого состояния нирваны. Убедившись в чём-то, что было известно ему одному, он сорвал с себя всю одежду и как дикий зверь кинулся в воду. Они играли в соленой воде, как дети, словно были единственными живыми существами в этом бесконечном морском пространстве, словно никакие ужасы этой вселенной не могли их разучить и им было подвластно всё, даже изменить судьбу.  Они вышли из воды, легли на песок. Он ласкал её губы, они стали единым целым, соединившись прямо там, на мягком песке, а нежная белая Луна, цветущая лепестками лотоса, неприкаянная Луна сопровождала их любовь. Когда всё кончилось, он поднял её на руки, в своей слегка грубоватой манере и понёс в дом, оставляя одежды там, где они их скинули. Этой ночью Эдвард Стюарт и Эмили Роззи спали, не видя кошмаров, чувствую себя полностью защищёнными от всякого зла, прижимаясь друг другу, убаюкиваясь мерным дыханием любимого человека.