Глава 33

Алья редко плакала.

Лишь по каким-то особенным случаям могла выдавить из себя слезинку или две, но обычно её глаза оставались девственно сухими. Ни опухших век, ни покраснений, ни лопнувших сосудов, ведь слёзы — лишь пустая трата ресурсов организма, эмоциональный всплеск. Да и вообще, это было просто некрасиво.

Ее веселый нрав зачастую держался исключительно на морально-волевых усилиях, в чем Алья никогда и ни за что никому не признается. Даже самой себе.

Сейчас её била мелкая дрожь. Судорожно сжимая в своих ладонях руку своего молодого человека, Сезер пыталась не всхлипывать, чтобы ненароком не разбудить его.

Эй, ты! Крепись! Ну, что нюни распустил? А ну-ка вставай!

Но Алья знала, что простой силы воли мало, чтобы победить действующий в организме яд. Постоянный сон и минимум телодвижений — вот и все, что Нино пока мог сделать со своей стороны, пока не подоспеет помощь.

Кровавая рваная рана никак не проходила, а только, кажется, становилась все больше и больше изо дня в день. Как и боль, которая поднималась выше, огнём окутывая повреждённую конечность.

Вместе с этим прибавилось и плохое самочувствие. Но, когда Нино после рождественских праздников обратился к врачу, тот лишь развёл руками: не мог объяснить причину происходящего. Нино положили в больницу на обследование. Результат — отравление, но состав яда оставался для медиков загадкой.

Липкий страх своими длинными костлявыми пальцами сжимал горло, мешая вздохнуть. Алья винила во всем себя.

Зачем она только начала болтать? Ей и в голову не могло прийти, что уши врага были повсюду: даже во время урока ни одна небрежно брошенная фраза не оставалась незамеченной.

— Нино, мне страшно, — прошептала Алья, поглаживая тыльную сторону ладони парня. Он никак не отреагировал на это прикосновение.

В душе теплилась надежда на то, что все это — какой-то глупые розыгрыш. Кто-то просто решил их запугать. В теле Нино не было никакого смертельно опасного яда, и кто-то просто подкупил врачей говорить так. Но Алья не относилась к людям, способным долго тешить себя пустыми иллюзиями. Даже если она так долго не обращала внимания на тот факт, что их враг – кто-то намного более страшный, чем обычный прыщавый хейтер из Интернета, она не могла игнорировать происходящее и дальше. К сожалению, никто из них не захотел выйти из опасной игры, за что из них двоих поплатился почему-то именно Нино. Но Алье нужно было оставаться сильной и не поддаваться эмоциям, которые никак не могли помочь делу.

За столько времени взаимодействия с Бражником, Сезер могла сказать, что отравление Нино едва ли могло быть простым убийством. Бражник не убивал людей просто так. Он преследовал какую-то цель — обычно, это было устрашение. Сейчас же... скорее всего, он пожелает предложить жизнь Нино в обмен на участие Маринетт в какой-то своей очередной игре. И, видит Бог, Алья сожалела о своих мыслях, но Сезер не хотела, чтобы подруга сбегала. Может быть, Алья была не самым хорошим человеком, но между смертью Нино и ловушкой для Ледибаг она выбрала бы второе.

— Пожалуйста, продержись ещё немного. Помощь скоро подоспеет, обещаю, — холодные пальцы в последний раз коснулись гладкой смуглой кожи лица Ляифа. Алья встала со своего места у больничной койки и сняла со спинки стула свою маленькую сумочку. В это же мгновение оттуда донёсся звук вибрации телефона.

— Да? — ответила девушка, выходя из палаты и плотно запирая за собой дверь. Время было позднее, и коридоры больницы уже давно опустели. — Кто это?

На том конце повисло зловещее молчание. Алья усмехнулась. После всего, что произошло, этот урод ещё осмелился попытаться запугать её?

— Слушай сюда, мудила, — зло выплюнула она. — Мне плевать, кто ты. Мне плевать, как тебе удалось провернуть это. Просто знай, что, когда я доберусь до тебя, лично оторву тебе голову. Я ясно выразилась?

Ответом на её гневную тираду послужило молчание. Сезер вздохнула, готовясь прервать связь. Только она чуть отодвинула телефон от уха, с того конца провода кто-то хрипло пробормотал:

— Жду с нетерпением.

Дрожащие руки крепко сжали телефон, рискуя раздавать несчастный аппарат. Звонок был произведён с неизвестного номера. Да, конечно, а на что она рассчитывала? Что этот трус просто так возьмёт, и выдаст себя, позволив им с ним расквитаться.

Как же раздражало!

Алья со всей силы пнула ближайшую колонну. Глухой звук разнесся по безлюдному коридору, а девушка так и стояла, уставившись на ни в чем неповинную часть стены, и душа болела от чувства бесконечной беспомощности. Как же она хотела сделать хотя бы что-нибудь, чтобы насолить Бражнику!

Но не она интересовала этого сумасшедшего преступника. Жертвам обычно не завидуют, это неправильно. Так почему же Алью не отпускала мысль, что, будь она на месте Маринетт, все могло быть иначе?

***

Маринетт солгала бы, если бы сказала, что не ожидала этого звонка. Предчувствовала, ощущая мороз по кожи, надеясь, что это произойдёт как можно позже, позволив продумать хотя бы какой-нибудь план действий. Хотя бы что-нибудь.

Но их с Альей разговоры все время вращались вокруг того, что же попросит Бражник взамен на противоядие для Нино. Прыгнуть с многоэтажки, совершив самоубийство? Жизнь за жизнь. Это было бы вполне в стиле Бражника.

Сердце пропустило удар. Ради спасения друга Маринетт была готова на все, но она не могла позволить этому сумасшедшему победить — а сдаться ему без какого-либо сопротивления это и означало.

Маринетт не озвучила свои мысли Алье, так как чувствовала, что не имеет на это право. Ведь именно из-за неё, Маринетт, ее друзья оказались в опасности. Вина легла тяжелой горой на хрупкие девичьи плечи, но девушка прекрасно осознавала, что глупое самопожертвование не принесёт никаких плодов, а сделает только хуже. Маньяк не успокоится на одной жертве, поэтому, во чтобы то ни стало, Дюпэн-Чен была просто обязана его остановить.

Новое сообщение пришло в ночь с 31 декабря на 1 января.

«Лучшее начало года», — с раздражением подумала девушка, бесстрашно открывая присланную ссылку. Злость сыграла свою роль — животный страх, преследовавший её все это время, отошёл на второй план. Надо было заставить Бражника помочь Нино. Исправить то, что он наделал. Неважно, обманом, мольбами — главное, спасти жизнь. А потом — Маринетт деловито хрустнула пальцами — она больше не даст слабину.

Её уверенность пошатнулась, когда в открывшейся видео-конференции оказалось три участника. Маринетт быстро-быстро заморгала, пытаясь прогнать морок. Но ничего не менялось.

Адриан смотрел мимо камеры. Его напряжённые черты лица выдавали недюжинное волнение. Он избегал взгляда Маринетт, а той хотелось лишь одного: накричать на него за то, что он ввязывался во все это. Может быть, ему ещё было не поздно нажать кнопку «выйти»?

Конечно, чертов Агрест хотел помочь Ляифу тоже. Только его присутствие могло помешать Маринетт действовать в полную силу. Она думала, что сможет выменять у Бражника безопасность для всех её друзей. Ох, как же она ошибалась.

Девушка сжала губы в тонкую линию, призывая на помощь все своё обладание. Цена очередной ошибки могла быть слишком велика.

— Я смотрю, все в сборе, — изменённый аппаратурой механический голос звучал устрашающе и безэмоционально.

Неужели в этот раз сам Бражник решил почтить их своим присутствием? Тем лучше. Если он сам вышел на связь, значит... значит, их история близка к своей кульминации. Значит, все это скоро закончится.

Но будоражащее чувство надежды быстро сменилось разочарованием.

— Я вижу, о чем ты подумала, малышка Ледибаг, — Маринетт вздрогнула от этого обращения. — Поэтому, чтобы избежать дальнейших недоразумений, представлюсь: меня зовут Манипулятор.

«Значит, очередная Акума», — Дюпэн-Чен сжала руки в кулаки. Все эти люди, выступающие в роли Акум... возможно, они даже не подозревали, куда влезают. Не думали о последствиях своих действий, считали все игрой или розыгрышем. А анонимность делала их бесстрашными моральными уродами. Маринетт даже могла их в чем-то понять, так как сама ещё совсем недавно верила в безграничную силу сети Интернет. Но не могла сдержать своего гнева, думая об этих людях. У неё больше не получалось воспринимать их, как безвольных марионеток или жертв обстоятельств. Они были соучастниками. Они, как и злосчастный хакер, портили ее жизнь и жизнь ее друзей вот уже практически полгода, пробуждая в сознании девушки самые страшные кошмары, от которых она, как Маринетт надеялась, избавилась вот уже давно.

— Понятно, очередная шавка, прячущаяся за аватаром, — в сердцах бросила она. — Думаешь, что тебе ничего не грозит, пока программа меняет твой голос?

Манипулятор рассмеялся. Что-то в этом смехе показалось Маринетт смутно знакомым, но мысль предательски ускользала прочь.

— Я не боюсь показать тебе своё лицо, — Дюпэн-Чен казалось, что человек на том конце, кем бы он ни был, усмехается. — Это было исключительно его условие. Грех было не согласиться, когда на кону стоит так много. Не так ли, Ледибаг?

— И что же он предложил тебе? — вдруг подал голос молчавший до этого момента Адриан. За него говорил словно кто-то другой. Присущие Агресту тёплые и мягкие интонации были вытеснены холодной отстранённостью. Он цедил слова, и каждые слог отдавался его тихой яростью.

— Не вашего ума дело, — Акума хмыкнула. — Вы лучше бы подумали о своём дружке, который рискует скончаться от яда.

— Продолжай, — Маринетт понимала, что каждая минута из перебранки отнимает минуту жизни Нино.

— Бражнику не нужны бессмысленные жертвы, — спокойно сообщил Манипулятор. — Поэтому пока ты и Кот Нуар будете следовать правилам игры, Нино Ляиф будет жить.

Маринетт вздохнула и откинулась на спинку своего стула. Неужели они ещё не наигрались? Почему жизнь их друга стала главным призом в игре этого сумасшедшего человека?

— Поверьте, вам понравится. Это будет путешествие по памятным местам, а в конце каждый из вас должен будет ответить на простой вопрос: «Какова цена?»

Бражник должен был стать сценаристом квестов, но его, видимо, не взяли на работу, как когда-то давно Гитлера не приняли в художественное училище. Гитлер развязал мировую войну, а Бражник стал хакером-маньяком.

Когда это все закончится, и если закончится хорошо, Маринетт и на сто метров не подойдёт к квестовым комнатам.

— Указания будут поступать к вам на телефон. Не смейте вмешивать в это никого больше, иначе они окажутся на соседних койках с Ляифом. Вам понятно?

Дюпэн-Чен кивнула. Она взглянула в глаза Адриана. Он тоже наконец-то осмелился посмотреть на неё. Это испытание им придётся пройти вдвоём: только он и она.

Маринетт была так зла, когда увидела Адриана на одной линии с ними. Но теперь его присутствие успокаивало. Она верила Адриану, несмотря на все размолвки, которые произошли между ними в прошлом. Они прошли вместе через все трудности, пройдут и через эту. Плечом к плечу.

— Помните про предупреждение и... желаю вам удачи. Она вам пригодится, — напоследок сказал Манипулятор. Маринетт уже его не слушала. Не хотела слышать эти едкие нотки, которые слышались даже через обработку голоса. Она смотрела только на Адриана. Ободряющая улыбка заиграла у него на губах, и это было последнее, что Маринетт увидела, прежде чем связь прервалась.

Она откинула телефон в сторону и закрыла глаза, тяжело дыша. Будто бы все это время сидела, затаив дыхание.

«Пока мы будем следовать правилам, Нино будет жить», — повторила мысленно Маринетт. Не так уж и много в обмен на жизнь. Но именно из-за Бражника Нино сейчас находился в таком состоянии.

Дюпэн-Чен больше не хотела плясать под чужую дудку.

Девушка достала из ящика стола флешку и скачала на неё запись экрана во время разговора. На записи будет виден код видеоконференции. Немного, но хотя бы что-то. Нужно было придумать, как незаметно передать флешку следователю.

***

Натаниэль уже миллион раз пожалел о том, что позволил себя втянуть в это. Броситься на амбразуру, не имея никакого плана действий, и наивно полагать, что сможет поиграть в двойного агента — очень плохая идея.

После их первого с Хлоей провала, «босс» решил взять дело в своих руки и показать класс в мастерстве коварных планов.

— Он собирается сделать из нас преступников, — в который раз сказал Натаниэль Хлое. Блондинка лишь отмахнулась.

Конечно, когда твой папа — мэр города, возможно, волноваться и не о чем. Кроме того, Буржуа искренне верила, что Бражник поможет ей каким-то образом вернуть Адриана. Как Куртцберг ни старался объяснить Хлое, что моральным прессингом заставить парня влюбиться в тебя попросту невозможно, у него никак не получалось.

— Мы не делаем ничего противозаконного, — повторила Хлоя, будто бы убеждая саму себя. — Раскидать записки по разным местам, занести нужным людям конверты с неизвестным содержанием, выйти на связь с Адрианом и Дюпэн-Чен «за маской»...

— О, да, ничего подозрительного, — иронично заметил Нат, закатив глаза. — Особенно та часть с отравлением Нино.

— К Ляифу мы не имеем никакого отношения! — повысила голос Буржуа, теряя самообладание. — Откуда мы знаем, чем он там обожрался на Рождество?

— Ты отлично понимаешь, что ничем он не оборжался, не притворяйся дурой, — Натаниэль потёр переносицу. Ему слабо верилось, что он с таким спокойствием говорил о том, что жизнь его одноклассника весит на волоске.

— И что ты предлагаешь?! — Хлоя, до этого мерившая шагами расстояние от скамейки до скамейки в Центральном парке, обернулось и посмотрела Нату прямо в глаза. Во взгляде дочки мэра бушевало какое-то маниакальное возбуждение. — Уйти?

— Да.

— Ты вообще представляешь, что он с нами сделает?! Я не собираюсь рисковать собственной шкурой. Мы уже в деле, и обратного пути нет. Слышишь?

Натаниэль бы соврал, если бы сказал, что не боится. Но в том, что он оказался в такой заднице, виноват был только он, и нужно уметь принимать ответственность за свои поступки.

— Только не говори, что ты струсил! — противно вскрикнула Хлоя. — Ты. Не. Смей. Оставлять. Меня. Одну!

— А то что? — в отличие от Буржуа, голос Натаниэля был на удивление спокойным и поэтому сильно контрастировал с голос его собеседницы. — Что ты можешь мне сделать? Знаешь, как бы меня ни бесил Агрест... я... не хочу становиться убийцей. Пусть даже косвенно.

«Заставь убить». Так звучало их задание. И пусть пока в данных им указаниях не было никакого намёка на чью-то смерть, Натаниэль нервничал. А вдруг, согласившись на игру Бражника во имя спасения Ляифа, Маринетт и Адриану придётся действительно поубивать друг друга? А может, это им с Хлоей нужно будет привести этих двоих к такому исходу? Что-то типа соревнования для двух Акум. Хлоя хотела избавиться от Маринетт, а Нат — от Адриана. Выглядит, как отличная возможность для Бражника выполнить данные им обещания, не так ли?

Хлоя продолжала крикливо причитать, безоговорочно уверенная в том, что Натаниэль ее внимательно слушает. На самом деле он уже давно утратил нить разговора, погруженный в свои безрадостные мысли.

Следуя такой логике, соскочить не получится.

— Хорошо, я остаюсь, — обреченно соглашается Натаниэль. Предчувствие недоброе, но разве у него есть выбор? — Я действительно не знаю, что ожидать от Бражника, если вдруг откажусь. Не хочу рисковать шкурой. И не шибко доверяю полиции.

И пусть высказанная им вслух мотивация — ложь, Хлоя победно улыбается, довольная, что Куртцберг признал ее правоту.

«На самом деле, ей не так уж много нужно для счастья», — удивлённо заключает Натаниэль. Хлоя оживленно пританцовывает на месте и протягивает к нему руку, приглашая следовать за ней. Такой странный, практически детский жест. Пожалуй, она боялась остаться одна сильнее, чем показывала.

***

Ей было знакомо это место.

Хотя сейчас сквер был усыпан свеже выпавшим пушистым снегом, красочная атмосфера праздника ничуть не отличалась от царившего тем летом веселья, когда зазеленевшие листвой ветви деревьев были увешаны пестрыми флажками, а воздух пропах поп-корном и казался настолько приторным, что Маринетт была готова поклясться — он мог склеить зубы, подобно ириске.

Именно тогда начался самый страшный в ее жизни кошмар наяву.

Маринетт неуверенно сделала один шаг, затем второй. Щеки и нос жёг мороз, но девушка не обращала на это никакого внимания. Снег под ногами чуть скрипел, но звонкие голоса толпы заглушали этот скрип. Здесь было так много людей. Это же хорошо, не так ли? Это же значит, что ей здесь ничего не угрожает?

Маринетт ещё раз посмотрела на экран телефона, проверяя время. Ей удалось успеть вовремя, несмотря на короткий скандал дома. Ну, разумеется, ее не хотели отпускать на улицу. Честно говоря, Маринетт предпочла бы закрыться у себя в комнате ещё на годик-другой, но Бражник не дал ей такой возможности, заставив снова выполнять какие-то дурацкие задания.

Как только ей пришло сообщение с указанием места и времени, Маринетт набрала номер Адриана. Он не ответил на звонок. И до сил пор не брал трубку, заставляя девушку волноваться. Она надеялась, что это очередное глупое условие Бражника, и что с парнем ничего не случилось.

Итак... все началось именно здесь. Интересно, откуда Бражнику было известно, что для Маринетт это место — особенное? Особенное настолько, что она не была здесь вот уже... сколько? Шесть? Семь лет?

Если он хакер, в принципе, для него было делом чести взломать информационную базу полиции, чтобы выведать все слабые места девушки. Но, если... если Бертран прав? Если хакер и тот «умерший» маньяк — одно лицо?

Маринетт покачала головой. Бессмыслица какая-то. Конечно, сложно провести грань между гениальностью и безумием, но маньяк, издевающийся над маленькими девочками, едва ли был непонятым гением. А вот в почерке хакера, пожалуй, присутствовало что-то эдакое, со всеми его загадками, заданиями, квестами...

«Маринетт, ты должна его ненавидеть», — напомнила себе девушка, не позволяя себе и дальше утонуть в рассуждениях о загадочной личности Бражника.

Итак, она была на месте. Тот самый фургончик с горячими венскими вафлями, со странной вывеской с перегоревшей буквой «В». Теперь, следуя логике вещей, ей должны натянуть на голову мешок и утащить в какое-нибудь страшное логово. Иначе, к чему это все?

Но шли минуты, и похититель все не появлялся.

— Ты Ледибаг? — к Маринетт подбежала маленькая девочка в смешной красной шапке. — Тебе просили передать.

Как только Дюпэн-Чен взяла в руки маленький пластиковый мячик, девочка тут же убежала. Маринетт не успела вымолвить ни слова.

Внутри мячика что-то было. Немного усилий — и он раскрылся, являя миру маленький свёрток. Ключ и какая-то записка с едва различимым почерком. Кто-то словно писал левой рукой. Подозрения насчёт того, что в этот раз Маринетт знала Акуму, все укреплялись. В противном случае, зачем нужно было скрывать свой почерк?

«это прошло здесь. кто-то, воспользовавшись столпотворением людей, взял тебя за руку и отвёл прочь. тебе не было страшно, ты была не единственным ребёнком, который шёл за руку с этим человеком».

Маринетт сглотнула и снова посмотрела на ключ у себя в руке. Сознание заработало помимо ее воли, возвращаясь к воспоминаниям того злосчастного дня, разделившего ее жизнь на «до» и «после».

Она уже рассказывала об этом полиции, но как-то забыла. Похититель не вызвал у неё подозрений, потому что с ним шёл его ребёнок. Примерно такого же возраста — ровесник Маринетт. Маленький мальчик позвал ее с собой, сказав, что его папа обязательно купит им... хм... что-то сладкое. Да, кажется...

Маринетт взглянула на вывеску снова. Плохо нарисованная мультяшная вафля с глазками и улыбкой задорно махала рукой всем посетителям, обещая вкуснейшее угощение.

Со стороны дороги послышался звук сирены, заставивший девушку вздрогнуть.

Теперь, наверно... ей нужно каким-то образом повторить маршрут? Но она совершенно не помнит, куда шла тогда. И, честно говоря, не горела желанием вспоминать. Это маленькое путешествие в прошлое вызывало лишь дрожь в коленках, но никак не приятную ностальгию.

Сжимая в ладони записку и ключ, Маринетт решила, что нужно убираться из этого места и быстрым шагом направилась к выходу из сквера, прочь от шумной толпы и рождественских мелодий. И именно в этот момент ей преградил путь мужской силуэт.

Его лицо было скрыто за маской, а на голове вместо шапки красовался объемный клоунский парик, из-за чего он походил на актера ярмарки — именно от таких обычно прочь бегут испуганные дети, в то время как взрослые пытаются убедить своих чад, что клоуны — это весело и смешно.

Маринетт остановилась, чтобы не врезаться в незнакомца. Сердце замерло на мгновение. Девушка пыталась убедить себя в том, что кем бы ни был этот человек, сейчас, в гуще построждественской ярмарки, на виду у всех, он не мог ей ничего сделать. Но прогнать страх прочь не получалось.

— А ты знала, что жертв всегда неумолимо тянет к их насильникам? — донеслось до неё из-под маски.

— Что за..? — Маринетт попятилась назад. Очередной способ запугать? Что ж, не стоило стараться, потому что Дюпэн-Чен и без того уже была готова броситься прочь со всех ног.

Опустив взгляд, она увидела, как в правой руке у «клоуна» сверкнул перочинный нож. Мужчину как бы невзначай поигрывал им, то открывая, то закрывая.

— А теперь, беги, — шепнул он совсем тихо, Маринетт была даже не совсем уверена, что правильно разобрала его слова. Может, он и вовсе молчал: за маской не было видно, а Маринетт просто услышала свои собственные мысли.

Но ей не нужно было повторять дважды. Дюпэн-Чен кинулась со всех ног назад, в толпу, запоздало подумав о том, что сталкивать вооруженных клоунов с толпой, где было к тому же так много детей — очень, очень плохая идея. Она расталкивала людей, попадавшихся ей на пути, не обращая внимания на проклятья в свой адрес, не оборачиваясь на крики. «Бежать, бежать прочь отсюда», — вот ее единственная мысль, пульсирующая в воспалённом от страха мозге.

Сейчас она удалится прочь от ярмарки, и тогда останется совершенно одна. Сквер этот был очень большим, и празднество занимало лишь его центральную часть. Вдали от нарядных палаток с горячей едой было совсем немного народу. То тут, то там гуляли женщины с колясками, либо проходила случайная парочка, желавшая уединиться.

Маринетт не знала, где искать помощи. Сердце билось, как бешеное, заглушая собой все остальные звуки. У девушки словно заложило уши. Она тяжело дышала, не ощущая холода. Ей казалось, что клоун с перочинным ножом вот-вот догонит её. Нервы были натянуты до предела.

На плечо Маринетт легла чья-то рука, и девушка закричала. Собственный крик показался тихим и хриплым, таким точно не привлечёшь внимания.

Дюпэн-Чен отшатнулась, готовая отбиваться. Она была не готова принять свой конец. Только не сейчас.

Дотронувшийся до неё мужчина был низкорослым и коренастым. До широкоплечего высокого «клоуна» ему было далеко. Но все же присутствие незнакомого мужчины заставляло Маринетт держаться настороже. А вдруг, это очередной пособник Бражника?

— Тихо-тихо, я хочу помочь, — губы мужчины изогнулись в добродушной улыбке. Он вытащил из кармана куртки удостоверение полицейского и показал его девушке. — Мадемуазель Дюпэн-Чен, я пришёл сюда по поручению вашего покровителя. Я в курсе всей ситуации, и готов поделиться с вами всей имеющейся у меня информацией.

Металл ключа в руке Маринетт — «подарок» девочки с ярмарки, — нагрелся в руках. Девушка не знала, могла ли она доверять этому человеку. Он появился слишком внезапно, но в то же время так... вовремя. Но ей больше неоткуда было ждать помощи. Хотя, кажется, что «клоун» отстал, нет никакой гарантии, что он не прятался за ближайшим столбом дерева, поджидая нужного момента.

— Но тот человек, — неловко пробормотала девушка, вызывая у мужчины-полицейского ободряющую улыбку.

— О нем позаботятся, — заверил он Маринетт. — А нам пока нужно найти безопасное место, чтобы основательно поговорить.