1. Последний "нормальный день". четверг 16.10

Почему, просыпаясь, я постоянно задаюсь вопросом: где хочу остаться — во сне... или в реальности?...

Когда мы переехали в Саванну, чуть больше года назад, я не ожидала ничего интересного от архаичного городка, особенно после шумного Лос-Анжелеса — столицы кино и ярких событий. Но сохранившаяся с давних времен архитектура невысоких домов с оттенком викторианского стиля очаровала меня слегка мрачной и таинственной атмосферой сказок. А море зелени, старинные фонари, местами мощёные дорожки и огромные увитые испанским мхом виргинские дубы дополняли волшебное впечатление.

Наш здешний дом с первого взгляда покорил старинным обликом снаружи и современным светлым дизайном внутри. Особенно впечатлила полукруглая подвесная лестница со стеклянными стенками.

Ребёнок во мне восторженно взбежал по ней с криком «вау, как круто», но в реальности взрослая дочь Стенсонов хладнокровно произнесла «мило» и степенно поднялась в свою комнату.

Она мне сразу полюбилась: правильный квадрат комнаты любимого серо-голубого цвета с золотыми прожилками на стенах и позолоченными элементами декора, сглаживался по углам мягкой мебелью. Оставалось лишь добавить света, и, так как окна выходили на боковую сторону строения, их перепланировали и расширили в панорамные без ущерба фасаду, так же, как и в комнате родителей.

Привыкнуть к жизни в спокойной и немного скучной Саванне оказалось на удивление легко.

— И всё же ты достойна жизни получше, чем эта, — говорю отражению, завершая лёгкий мейк-ап блеском.  Беру сумку и выхожу из спальни, желая незаметно выскользнуть к машине. Мои упования стремительно идут ко дну, когда замечаю его у входа на лестницу, на которой невозможно разминуться.

Не вздрагивать, не показывать слабость... Всего пара минут, и я на свободе!...

— Тролль, ты сменила резину? Если раздолбаешь новую тачку — шкуру с тебя спущу, — вещает мужской бас с чётко отлаженной дикцией и початой бутылкой ‎Blanton's в руке. — Я не люблю убытки. Вообще надо было тебя в приют сдать, я только сына хотел...

Надо было... Может, там было бы лучше...

— Не слышу ответа, — он повышает тон и щипает меня за плечо. От боли нервы взвинчиваются, как сжатые пружинки.

Дерьмо! Новый синяк! Ещё старый не исчез...

— Только об убытках и печёшься, — отрезаю сухо. — А сам налегаешь на казино и дорогой бурбон. Машину в нетрезвом тоже можно знатно помять. И тебя, кстати, а ты давно не Том Круз, — парирую, уворачиваясь от новых попыток меня ущипнуть во время спуска по ступенькам. — И побрейся наконец, — брезгливо добавляю, чтоб отвлечь мужчину в идеально скроенном костюме от себя.

— Если побреюсь, Том Круз останется без работы. Достаточно нам одной «актрисы» на семью. И что это ты хамишь? Хочешь на бензин сама себе зарабатывать мытьём чужих машин, как мамочка? — со злой ухмылкой продолжает вожак семейства Стенсон.

Насмешка об откровенной фотосессии для модного календаря, где "Королева подиума" Таэлия Сизли в бикини мыла «Бугатти», как всегда просто повод задеть жену, чего Бродерик не упустит. Но она его игнорирует.

У входа он забирает ключи от своей машины, затем перед зеркалом пальцами причёсывает ореховые пряди стильной стрижки, и я, расслабившись, пропускаю тот момент, когда меня щипают уже за бедро.

— Смени резину! Ясно?

— Сменю... И подам заявление в органы опеки о жестоком обращении, — раздражённо предупреждаю злого шутника.

— Удачи! Они будут рыдать от сочувствия, — он звонко бьёт меня по мягкому месту и зло усмехается, покидая холл, ведь мы оба понимаем тщетность моих угроз.

Нечеловечески умён, изворотлив, коварен, с отличными связями и хорошей осведомлённостью обо всех лазейках в законе... за меня некому будет заступиться... Он прав...

— Без новой кухарки мы скоро помрём с голоду, — жалуется на кухне зеленоглазое лохматое Нечто, у которого тут же отбираю свежеприготовленную чашку чая. — За что выгнали Эбигейл?

—- Здесь все достаточно взрослые, чтобы позаботиться о себе, — равнодушно отвечает красивая блондинка, закалывая длинные локоны невидимкой "Шанель" и обуваясь.

А ведь мало кто заподозрит её в наличии двоих взрослых детей, тем более, что в нежных чувствах к нам она не была замечена...

Ныряю в машину, как в безопасный кокон. Серебристая Хонда Аккорд легко срывается с места, избавляя от тяжёлых мыслей по пути в школу. На парковке в синем кабриолете «Mustang» уже ждёт негласная королева школы и моя официальная "подруга" Фелисити Хоукингс. Наращенные волосы, огромные искусственные ресницы и пухлые губы... Всё это чересчур для моего тонкого вкуса. Но слабая и милая Фел без чувства стиля и проблесков интеллекта, как мягкий пластилин в руках манипулятора, легко стала прирученным зверьком. Здешнее общество от неё в восторге, и это не случайность: отец блондинки достаточно богат, чтобы выкупить весь городок с жителями в качестве прислуги.

— Не опаздывай так. Мне тошно без тебя, — Фел обнимает меня и имитирует поцелуй в щёку.

— Фелис, уже завтра кинопремьера Геошторма? У тебя случайно нет билетов? Я звонила ещё за неделю, но они уже были раскуплены... — жалобный голосок рядом режет по перепонкам.

Всё это... вызывает невыносимый зуд в зубах... Словно мне здесь не место...

 — О, Боже, не ной! Премьера с фуршетом у меня, в пятницу. Если не будешь сильно отсвечивать, позволю тебе прийти, — снисходительно произносит Фел и тут же косится в мою сторону в поисках одобрения. 

Познания в психологии с ранних лет делали меня главным советником по внутришкольным интригам. Какое-то время это развлекало, но мне больше не место в этой песочнице. Хорошо, что это последний год обучения.

— ... думаешь, Сили? — о чём-то спрашивает Фел.

Выдаю заготовленную сложную фразу, чтобы от меня отстали:

— Учитывая нынешние реалии, принимать решения по привычной схеме необдуманно, верным будет рассмотрение вопроса в частном порядке каждым, кто, совершая выбор, принимает ответственность, и сделать упор на вариант с наименьшей потерей выгоды и целесообразности, — равнодушно смотрю в одно из окон. Они так же не признают, что ничего не поняли, как я не признаю, что вообще не слушала. Всегда срабатывает.

Неожиданно слуха касается непривычно приятный тембр позади, что мягко, словно мурчащий кот ластится к ушам. 

— Реалии таковы, что образованные, обеспеченные индивиды, имеющие открытый и первоочередный доступ к широкому ассортименту качественных, а также низкосортных, но кассовых продуктов кинематографа, обычно совершенно не интересуются таковыми, понимая, что в этом давно нет акта соприкосновения с культурой и искусством. А средние умы зачастую не могут позволить себе быть в рядах замшелого кинотеатра на премьере сай-фай банальщины, если у них нет полезных связей.

На секунду застываю во времени, упиваясь глубоким звучанием незнакомого баритона. Улыбка, редкая моя гостья, уже захватыват губы, но почти не сопротивляюсь. В воображении вижу спортивного красавца с бронзовым рельефным телом... ну и, конечно же, амбициозными планами на будущее. 

— И дело не в том, что сильные мира сего не захотели бы помочь тем, кто ниже на социальной лестнице; суть в том, что они, как правило, заняты более весомыми делами, или же, ценя личный комфорт и уединение, предаются просмотру в уютной домашней обстановке. Мне также предпочтительнее такой формат развлечения. К слову, буду рад пригласить на просмотр интеллектуального кино.

Его густые светлые волосы,  забранные назад, должны чуть закрывать уши, и только непослушная прядь чёлки у лица выбивается... Как у Брендона Фьюэра...

Но когда оборачиваюсь, меня окатывает разочарованием: невзрачный парень со странной для школы щетиной. Смоляные волосы в заросшей стрижке, с завихрениями в разные стороны только усиливают контраст с бледной кожей. А его чёрные глаза, даже с улыбкой, кажутся пронизывающими насквозь. Странное чувство узнавания смешивается с сомнением, что эти глаза я бы не забыла, от них жутко.

А одежда... Хм... Вязаный короткий кардиган с деревянными пуговицами времён его прадеда, если вовсе не мезозоя, плюс затёртые джинсы... Мрак и серость. Впрочем соответствует его обуви.

Мой безмолвный отклик постепенно переводит его приветливую улыбку в огорчённую мину, а взгляд следом за моим скользит к собственным затасканным ботинкам. Не успеваю открыть рот, как за меня отвечает Молли, шатенка из свиты Фелисити:

— Ты обкурился?! К Сили не осмеливаются подойти даже лучшие парни школы, пока она не глянет в их сторону! А на тебя смотреть больно! — она надменно хихикает, крайне довольная собой, и так же заглядывает мне в глаза, в поисках поддержки, как Фел. Не дождётся! Вздохнув с облегчением, отворачиваюсь к Фелисити.

Грубовато, но быстрее отвяжется... Хоть бы все они отвязались, особенно нервирующая Молли, что всё время рядом и выглядит моим клоном...

— У "Сили" есть собственное право голоса? — не теряя уверенности, настаивает недоразумение, делая ударение на сокращении имени, которое даже не всем произносить позволено.

— Я не рассматриваю приглашения не-пойми-кого, не трать моё время, — хладнокровно выдаю, стоя спиной к нему.

— Мы вместе учимся по нескольким предметам с примерно одинаковой успеваемостью — достаточный повод познакомиться, — отвечает наглый тип своим непривычно особенным голосом. Теперь мне уже кажется, что слыхала его раньше. Дежавю?

"Игнор это лучшее оружие"... Так мама говорит?...

Громко вздыхаю и вклиниваюсь в разговор, в котором до этого не участвовала:

— Абсолютно не похожи. Всё равно как заявить, что все мужчины со щетиной родные братья! Джеффри Дин Морган более харизматичен, особенно в роли плохого парня.

Плохого парня?! Где я нахваталась этой дури?...

— Или героя-любовника! — восхищённо поддакивает Фелисити. В отличие от Молли и пары типичных подхалимок с подленьким нутром общество позитивной недалёкой Фел меня не напрягает. Ещё один одобрительный взгляд на блондинку, чтобы не утратить нить контроля.

— Но Бардем — горячий испанец! Он в каждом фильме неотразим! — мечтательно произносит Меган: золотоволосая, веснушчатая «Бэмби», что раньше претендовала на место подле "королевы".

— Только огромный нос уничтожает всю неотразимость, — с нажимом отвечаю девушке, спиной чувствуя сверлящий взгляд. Пора им уяснить: есть только одна Селестия Стенсон, принцесса школы и серый кардинал.

И хоть часть льда в голосе была направлена в другую сторону, позади меня, Меган более не решается спорить. Ощущение прицела на спине тоже исчезает.

— Шизоид наконец-то свалил! У него такой взгляд... — Молли передёргивает плечами и снова заискивающе смотрит на меня своими карими глазами.

Все отправляются по классам. На уроке истории скучно как никогда.

— Селестия, а что ты скажешь о внутренней и внешней политике тридцать пятого президента Америки? Кратко, — мистер Горрингем по-своему воспринимает мой тоскливый вздох.

— Прошу прощения, отвлеклась, — делаю вид, что вспоминаю ответ.

«Кеннеди» — слышится шёпот позади. Вовремя. Благодаря амбициям Таэлии, мне известна биография каждого президента, но не цифры списка.

— Джон Фицджеральд Кеннеди — самый молодой и наиболее богатый из президентов, католик с ирландскими корнями... — монотонно и долго пересказываю всё, что помню.

— Спасибо, хотите что-то добавить? — с одобрением спрашивает немолодой мужчина.

— Думаю, нет, если вы не имеете в виду конкретные примеры его управления.

— Я хотел бы добавить, мистер Горрингем! — внутри холодеет от этого голоса и глаз, что тут же всплывают в воображении. Я всё-таки видела его раньше, не помню только где именно.

Стоит его избегать... Он похож в повадках на... Нет-нет, не сейчас...

— Важное упущение мисс Стенсон: именно по настоянию президента Кеннеди, 5 августа 1963 года в Москве представителями СССР, США и Великобритании был подписан договор о запрещении испытаний ядерного оружия в трёх сферах - в воздухе, на земле и под водой. Также...

Ты и не представляешь какое ядерное оружие решил затронуть... Если мне снизят оценку — к твоей повседневности добавится привкус горечи и сожаления...

— Вы оба молодцы!

Не сдержавшись, оборачиваюсь. Он слегка улыбается мне, заметив внимание. Самоуверенный наглец сидит в дальнем ряду, за предпоследней партой, в то время как моё место в середине первого от окна ряда. Неудивительно, что не замечала его раньше. И он, скорее всего, недавно здесь и ещё не знает местных правил.

Внутренние часы подсказывают, что урок на финальной стадии, и прозвеневший звонок смягчает вставшие на дыбы нервы. Все хлынули к заветной двери, только я не спешу на выход.

— Тебе это тоже не понравилось? — улавливает моё настроение Энди Риммел, давно желающий покинуть френдзону. Радуюсь, что не придётся произносить всё вслух, и почти спокойно выхожу из кабинета. Теперь выскочке укажут его место.

В коридоре ближе к выходу необычная суматоха: ученики, разделившись по группкам, что-то громко обсуждают. Протискиваться в толпе претит моим привычкам, не люблю к себе даже случайных прикосновений. Замираю в недоумении.

И снова ощущение прицела на спине. Не стану оборачиваться. Стенсоны не боятся, не просят, не уступают. Выхватив глазами бывшего, обращаюсь к нему.

— Кайл, как вовремя! Не проведёшь меня к выходу? Здесь уже дышать нечем.

Хоть чему-то полезному послужит, затем избавлюсь от него...

— Конечно! — по-детски красивые глаза с длинными ресницами загораются самодовольством. Зря. Кроме внешности и денег отца ему похвастать нечем. — Хэй, освободите проход!

Что ему нужно от меня? Этому черноглазому?... Итан тоже казался остроумным, настойчивым и проницательным...Похоже на его игры... Дьявол!...

Передёргивает всю от внезапного воспоминания. Злобный весельчак и редкостная мразь... Иллюзия хорошего парня быстро сменилась на безжалостного садиста-насильника, едва я оказалась в его ловушке. Привязав меня, отморозок причинил море боли и унижений, а после ещё и начал оскорблять, пока я трясущимися руками собирала вещи:

«Мало того, что ты фригидная и уродливая, как блядский зомби, так ещё и засрала всё кровью!»

— Дайте пройти, мать вашу, — громко окрикивает толпу Кайл, возвращая меня в реальный мир. Так сильно вздрагиваю, что тут же испуганно окидываю взглядом окружение: хоть бы никто не заметил. Срочно нужно на воздух! Дыхание сбилось, глаза уже повлажнели. Ужасно, что всего один новенький так выбил меня из колеи и откопал все захороненные страхи.

Почти перед выходом из здания, на моём пути стоит девица и, нарочно игнорируя меня, ковыряется в шкафчике.

Они что, сговорились все подорвать сегодня мой авторитет?...

В какой-то момент джинсовая куртка, перекинутая через шлейку её сумки, падает передо мной. Наступив на куртку, толкаю курицу в шкафчик и спешу к выходу.

«У неё кровь! Вот же сучка! Лучше б её похитили!» — слышу недовольные шепотки. С тяжёлым вздохом останавливаюсь и закрываю веки: нельзя оставлять это без внимания.

Кто знал, что она зароется носом в перекладину полки... мне просто нужен был воздух!...

— Ну и какой смельчак это сказал? — оборачиваюсь с угрожающим взглядом. Все затихают.

В поле зрения возникает нервирующий черноглазый тип и заявляет:

— По всей видимости, я...

Ага, женским голосом! Так хочешь выпендриться?! Придётся заплатить за это...

— Ну-ка, выйдем, потолкуем, — Кайл смотрит с вызовом и уже пятится в сторону выхода.

— Я всегда за продуктивный разговор... — почти весело отвечает тупица, будто не понимает куда и зачем идёт. Вслед за Кайлом от толпы отделяются Энди и Джаред. Ну что ж, ему полезно больше узнать о жизни в старшей школе.

— У вас что, дел больше нет? — со злым сарказмом интересуюсь у застывшей толпы. — И кого там похитили?

Вперёд выходит некое создание в огромных очках и выдаёт:

— Мою подругу Сандру, но никто не обратил внимания! Сказали, она сбежала из дома. Но она испарилась, не взяв ни мобильный, ни деньги, что собирала на школу искусств, ни свой амулет. А теперь, когда пропала богачка Элла Мэннинг, — все наконец переполошились! 

— Если это серийный убийца, будет следующая жертва! — заявляет ещё одна бесцветная масса.

— О,Боже, так это всё правда?! — моя «коронованная» подруга неподалёку изображает обморок. Её, естественно, ловят, а мне становится совсем тошно, потому оставляю Фел с её свитой.

По школьной связи очень кстати объявляют об отмене уроков на сегодня и завтрашнем собрании по поводу пропавших девушек.

По возвращении домой застаю грызущихся предков: они громко орут и разбивают детали интерьера. Добравшись до комнаты, врубаю погромче музыку и начинаю просматривать события Лос-Анджелеса. Хоть по привычке и вздрагиваю, но горжусь, что научилась не влезать.

Проверяю почту, и настроение вспыхивает, как уже угасающие угли от лёгкого ветерка. Хоть что-то может спасти этот день: одно из модельных агентств международного класса приглашает на тестовую фотосессию. Пишут, что «ознакомились с портфолио и показами. С радостью начнут работать с дочерью прекрасной Таэлии Сизли». Последняя строчка задевает.

Снова её имя! Надо им показать: я нечто большее, чем просто её дочь!...

Обмеряю заново параметры. Проверяю папку с портфолио: длинные ноги, плавный изгиб талии, аккуратная среднего размера грудь, изящные руки с тонкими пальцами и выраженные ключицы. Длинные до талии карамельные волосы с нитями золотистого оттенка. Хорошие гены обеспечили мне мягкий овал лица, аккуратный нос, красиво очерченные губы. И моё особое достоинство — бирюзово-зелёные озёра глаз, блестящие будто от слёз. Но последний раз плачущей меня видели Итан и мама, в пятнадцать. Она тогда лишь презрительно глянула и, вручив визитку своего гинеколога, добила парой ледяных слов: "Твой выбор, значит твоя собственная ошибка. Позаботься, чтобы это не всплыло!".

Новое сообщение отвлекает от боли прошлого. Затем не к месту звонит Фел с нытьём о похищенных школьницах.

— Как страшно: за полмесяца никого не нашли. Уже двое из нашей школы... На очереди третья — венец всего! Понимаешь, о чём я? Я приобрела несколько сим-карт и припрятала их в карманах и в сумочках. Их ведь можно отследить, если я пропаду, верно же?

— О, Фел... Сим-карте, чтобы работать и посылать сигнал, необходима энергия. Прятать их в одежде глупо — устало просвещаю подругу, и тут же с языка срывается коварная шутка:— Разве что вырезать микрочип и поместить под кожу, например, на руке. Получив энергию, он подаст сигнал для отслеживания.

— Точно!

Серьёзно? Она верит?... Или гонит с меня?...

— Но лучше нанять охрану, у них специальные маячки для этого, — спешу перестраховаться.

— Спасибо! — она спешно кладёт трубку.

Надеюсь, внемлет последнему совету...

Сквозь мысли пробивается громкий звук дверного звонка. Пересилив лень, спускаюсь ко входу, но дверь уже открыли. В гостиной парамедики грузят маму на носилки. Она в сознании, с открытыми глазами и нераскрытой драмой на лице. Раздражённо вздыхаю, уже понимая что происходит. 

Что за день?! Все белены, что ли, объелись?!...

Именно по её настоянию мы оставили Калифорнию ради более мягкой по климату и приятно-зелёной Джорджии. Так и не ставшая актрисой, как всегда мечтала, Таэлия Сизли не смогла принять факт разгромленного кинокритиками блокбастера с ней в главной роли. Жаль, что и здесь она не нашла своего счастья.

— Тэлли не хватает публики, — отец угадывает мои мысли. Его красивое лицо не выражает эмоций, а глаза уже поглощены новостью в смартфоне. — Пап, не надо так... — подаёт слабый голос Дуэйн, наследник старшего Стенсона, который, как и я, не заслужил отцовского признания.

— Думала, мы убрали все опасные таблетки из дома... — разочарованно произношу в сторону брата. Он виновато потупляет взгляд. Вздыхаю и направляюсь к себе.

Несмотря на пасмурное, как и погода, настроение, отправляю в агентство ответ, что готова завтра вечером вылететь. На улице уже накрапывает мелкий противный дождь, и я, пообедав парой холодных бургеров и завернувшись в любимый плед, укладываюсь смотреть детективный сериал. Что может быть лучше в такую мерзкую погоду?

В половине пятого звенит напоминание «фитнес-клуб», а я словно и не отдыхала. И хоть погода не содействует, лениться уже нельзя.

Встретив свиту без королевы, приподнимаю бровь, и Меган поясняет, что у дома Хоукингсов две машины скорой помощи: одна по причине резаных вен Фел, видимо из-за страха стать жертвой похищения; вторая — для матери, которой плохо от вида крови.

Чёрт возьми, Фел всё-таки безнадёжна!...

Стоит разузнать, в какой она больнице, и навестить, пока кто-то не разузнал, что злая шутка моего производства.

После зала и пробежки по парку возвращаюсь домой. Помывшись и переодевшись в свежее, отправляюсь к подруге.

— Ну, как ты, милая? Я так испугалась. Кто мог подумать, что ты будешь вены резать?! Глупенькая! — распекаю растерянную Фелисити, не дав ей и слова вставить.

— Но ты же...

— Хотя, знаешь, это — отличный пиар. Вся школа переполошилась: только о тебе и говорят, переживают... И родители наверняка наймут охрану: теперь-то он тебя не достанет! Ты очень умная девочка, Фелисити, так всё хитро провернуть... Но прошу: не повторяй такого, мы все очень испугались! — выдаю тираду на одном выдохе.

— Ох, Сили, ты такая добрая... — голубоглазое наивное создание обнимает меня... Внутри совесть натягивает неизвестную ранее струну.

Да ладно, Селестия... Никакой любви, привязанности, никакой жалости! Это всё удел слабаков...

Выйдя из палаты, направляюсь к безутешной Мирабелле Хоукингс. Ей уже оказали помощь, но она не торопится домой. Собрав всех родственников, она рыдает на их плече о том, что не ожидала такого от умницы Фелисити. Стоит подойти «поддержать» её. Хоукингсы в целом довольно милые и безобидные.

— Mirabelle, ma chère... Fel est sous une pression énorme. C'est la plus jolie fille de l'école. Tu comprends... ce malade pourrait déjà l'avoir remarquée. Vous devriez engager un garde du corps pour elle. Comme ça, vous serez plus tranquilles. Et Félicity aussi.

— Oui, Selestie, mon ange, tu as raison. Nous aurions dû y penser plus tôt. Je vais appeler Thomas. Ma douce, tu prends tellement soin d'elle... Nous devrions chercher un garde du corps. Peut-être que vous devriez en faire autant ? — Миссис Хоукингс отвечает с облегчением и благодарностью. Говорить с ней на французском  прерогатива и моя собственная гордость. Плюс её это радует в городке, где мало кто хочет учить слишком сложный язык любви.

Злая шутка обернулась пользой, и это вполне устраивает мою непритязательную совесть.

— Oui, je vais bientôt rentrer à la maison, je comptais justement en parler à papa. Prenez soin de vous, — усталость сквозит в каждом слове, и мне даже не приходится её изображать.

Наконец еду домой, чувствуя себя вымотанной. У дома стоят две девушки, одна поворачивается в мою сторону, и меня неприятно укалывает под рёбрами: она выглядит знакомой, хоть готова поклясться, что не видела её раньше. Тёмные волосы в коротком каре с длинной чёлкой ниже бровей и большие карие глаза, губы... совсем как мои. Она секунду смотрит прямо на меня, и что-то в этом взгляде пугает, затем позволяет другой девушке поспешно увести себя. 

Что они тут вынюхивают? Ищут скандалы о семейке Стенсон?... Уже прослышали о маме?...

Стычка с отцом за ужином проходит почти незаметно, в ней участвует только мужская половина Стенсонов. Молчу, даже когда фраза «Вы оба никчёмное отродье, никакого толку...» больно бъёт по сознанию.

Не могу больше. Хочется сбежать, укрыться от людей, событий, новостей в тишину, темноту и покой. Потому, переодевшись, отправляюсь на часовый сон перед домашкой. И снится нечто неуловимо-пугающее:

я лечу сквозь холодное ночное небо на огромном чёрном драконе. Мне неведом страх высоты, но всё же это волнительно и страшно... Не хочу прикасаться к бугристой чужеродной коже, словно испещрённой шрамами, но также боюсь упасть с холодящей кровь высоты и разбиться. 

Снова нет выбора...