Глава 5

Когда в голове прояснилось, я попыталась спросить снова, потому что объяснение Доминика меня не устроило. Я всё ещё ничего не понимала. Хаос. Несущая смерть. Знали ли родители о том, кто я такая? — Доминик? — тихо позвала я, зная, что он не спит.— Да, радость моя? — Я не могу понять, как ни пыталась.— Ты можешь погружаться в самые истоки магии, но ты не можешь себя контролировать. Ты становишься воплощением хаоса. Таких как ты называли «Жнецы», они не просто сжигали, они предавали огню даже душу. — А что с ними стало потом? — Они участвовали в войнах. Потом их истребили, гнусно. Я вопросительно взглянула на Доминика, ожидая продолжения. — Кинжалы светлого ордена были выкованы для борьбы с ними. Под покровом ночи их вырезали, как скот, не дав шанса даже на отмщение. После этого, всех с магией в крови ищут и обезвреживают. Боятся тебе подобных. — И мы сейчас пробираемся в самую гущу...— Верно, моя радость. — А для чего тогда тебе тогда я, если я нестабильна и не могу совладать с безумными порывами? Доминик загадочно улыбнулся, но ничего не ответил, вместо этого освободил место на кровати и жестом пригласил вернуться в постель. — А у остальных не возникнет вопросов о том, что послушница не ночует в своей кровати? — Не возникнет, если хотят продолжать пользоваться своими языками. Ты знала, что отрезанный язык еще какое-то время извивается, как червяк?— Лучше бы и не знала, — я поморщилась, прогоняя отвратительную картинку. — Спи, я посторожу твой сон. Сторож из него оказался такой себе, потому что меня всю ночь мучили кошмары, оседая липким потом на теле, вздыбливаясь мурашками, застревая в горле криком. Утром я проснулась в постели одна. Ушел ли он с рассветом или сразу, как меня сморил сон? Когда я думала о том, что вчера произошло, я не смогла одеться, потому что мои пальцы самопроизвольно воспламенились.Опустив руку в бадью с водой, предназначенную для умывания, выяснила, что такое пламя не гаснет и вопреки всему, полыхало под водой. Застонав от досады я осела на пол, вытянув руки перед собой, сдерживая пугающие мысли. «Давай сожжем их всех, прямо сейчас!»— Нет-нет-нет-нет, — исступленно шептала, дуя на пальцы. А потом я вспомнила.

Кружусь перед зеркалом, окруженная пламенем. — Красуешься? — усмехнулся мужчина, бесцеремонно заходя в мою комнату, как-то преодолев запертую на ключ дверь. — Нет, любуюсь. Мне нравится, как это выглядит. — Смертоносная красота. — От этого еще никому плохо не было, потому что никто не знает, — я насупилась. — Гости ждут тебя внизу, я помогу убрать, подойди ближе. От него пахло хвоей, табаком и чем-то древесным. — Мой отец знает, что вы здесь? — Не думаю. Мне кажется, что он уверен в том, что я увлечен одной из сестер Уилборн. — Той у которой длинный нос или той, которая вечно морщится? — Какой-то из них. — А вы? Я прежде, кажется, вас не видела. — Наша встреча должна состояться позже, дай руку. И я с абсолютным доверием протягиваю руку мужчине с янтарными глазами, сверкающими ярче лампы, подаренной отцом. Быстрый надрез сияющим кинжалом. — Ой! — я хотела отдернуть руку, но мужчина не позволил и повторил то же самое со своей ладонью, а после скрепил наши руки вместе. — До скорой встречи, моя нареченная, а до той поры, пока не встанет кровавая луна, тебе не вспомнить этой встречи. Двумя пальцами он коснулся моего лба и кажется, что я задремала, а мужчина растворился в воздухе. — Агата, вас все уже давно ждут, — служанка растолкала уснувшую меня. — Я всего на минуту задремала, не кричи так, ничего же не случилось, — мне хотелось выглядеть как можно обиженнее, чтобы та из чувства вины принесла мне ночью с кухни печенье, минуя правило отца: «Никаких сладостей после ужина!».— Ох, порезались где-то, — она поднесла мою ладонь к глазам. — И правда... не знаю, как так получилось. — Наденьте перчатки, чтобы не занести заразу.

Выныривать из воспоминаний было странно. Головокружение и тошнота заставили меня сесть на пол. — Мой первый званый ужин, — прошептала я. — Тогда я могла управлять огнем. И тогда...Доминик! Осознание стукнуло меня по голове и я зажмурилась. Жар распространился по телу, казалось, что я превратилась в огромную доменную печь. А отражение в зеркале пылало с головы до пят. Кто-то сгреб меня в охапку, гладил по стене, что-то шептал, но я не слышала из-за бесконечного звенящего в голове: «Сожги их всех!»— Мы расправимся с ними, радость моя, только чуть-чуть погодя. Вот-вот взошла кровавая луна. Запах Доминика, его шепот отрезвлял, он прижимал меня к себе, не боясь сгореть. — Почему? — Ты звала. — Нет, почему тебе не вредит пламя? — Потому что я рос среди него, — он улыбнулся и скинул с себя испорченную огнем одежду. Я резко отвернулась. — А вчера и не думала отворачиваться, — раздался смешок из-за раскрытой дверцы шкафа. — Вчера было вчера, — пробурчала я. — Как хорошо, что я захватил запасную сутану. — Мне совсем не удается контролировать это, раньше такого не было. — Зов крови, — коротко отозвался он, застегивая рубашку. — И что это должно мне сказать? — Твоя кровь бурлит, трепещет, магия в ней рвется наружу. Но тебе повезло, что у тебя есть я. — А ты? — Считай меня проводником, пока мы будем вместе ты не навредишь никому.— Пока ты не спустишь меня с цепи? — внезапная догадка кольнула сердце.— Слишком грубо сказано, я помогу, — он потер подбородок, подбирая слово, — расслабиться. — Я вспомнила тебя. Мы встречались уже, когда я была сильно младше. Ты сказал, что я твоя нареченная. Что это значит? — Когда-то давно мой отец не захотел делить свой трон ни с кем другим, даже с собственными сыновьями. Он отнял у нас силы и раскидал по миру. А нам оставил лишь жалкие крупицы, с помощью которых мы заключаем контракты. Ты знала, что в Ватикане едва ли осталось тех, чьи души не были бы в моей власти? — Ты не ответил на мой вопрос. — Чтобы на него ответить нужна предыстория. Так вот, — медленно проговорил он, застегивая пуговицы рубашки, — наша сила перешла к кому попало, крестьяне, лорды, графы. По всему миру разгорались костры, люди размножались, кровь смешивалась. А такие, как ты, — подошел ближе и провел костяшками пальцев по моей щеке, — средоточие хаоса, можно сказать, почти первозданная мощь, наделявшая нас много веков назад. — А как? Он не дал мне договорить, подняв ладонь. — Я не мог позволить своим братьям найти тебя и заполучить, заявил на тебя свои права, тогда в твоей детской перед балом. А после, права на тебя закрепились, когда мы были еще в твоем монастыре. — Я просто инструмент...— Нет, радость моя, ты нечто большее. Ведь адом и землей править нам вместе. Так что, совсем скоро, я буду звать тебя своей королевой. Нечто темное всколыхнулось в моей душе, и этому понравились слова Доминика, оно довольно скалилось, впивая в мое сознание жадные когти. — Почему родители упрятали меня в монастырь? Как к этому всему причастна Настоятельница? — Поскольку сама она уже ни на один вопрос не ответит, то расскажу сам. Твои родители наивно полагали, что запечатав магию в тебе, спрячут тем самым от меня. Пока ты и твоя рвущаяся наружу сила не стали для них проблемой. Сколько раз вы отстраивали имение заново? А Настоятельница приказывала бы до конца твоей жизни пороть тебя плетьми, лишь бы я о тебе не узнал. — Когда я... — я пожевала щеки, — когда я убила отца Иоанна, ты смог меня найти? — Это называется молитва соблазна. Я услышал зов магии и откликнулся на него. Благодаря множеству контрактов с туманными обязательствами, — он хохотнул, — люди никогда не читают то, что подписывают, — застегивая ремень проговорил он, — мне не составило труда стать проповедником. — А я...— Ради тебя и для тебя я весь мир поставлю на колени. — Почему? — вопрос вырвался сам собой. — Если отвечу, что не знаю, ты поверишь мне? — Наверное... От обилия ответов на давно интересующие вопросы меня мутило. Виски сдавливало, а в горле стоял ком. Могла ли я понравиться Доминику или он со мной потому что я удачное вложение? — А твой истинный облик... — начала говорить, но не знала, как продолжить. — Я и сам не видел его много лет. Так что ты первая из ныне живущих, кто увидел часть меня и не сошел с ума. Поздравляю, радость моя. — Твои теневые слуги больше не будут мне докучать? Я думала, что схожу с ума. — Там не только мои создания тени следили за тобой. Говорил же, у меня есть братья. Но теперь трона им не видать. — Зачем именно нам нужно в Ватикан? — В архиве хранится нечто очень ценное для меня. И пришла пора это забрать. — А если ты ворвешься туда, как дьявол? — Исключено, они это уничтожат, едва я пройду первый пост. — Поэтому? — Поэтому отец Доминик и сестра Рене проберутся в Ватикан, как самые благочестивые и достопочтенные дети Всеотца. — А если я всё испорчу? — Не испортишь, — он смазанно поцеловал меня в лоб, разворачивая от себя. — Неправильно закрепила воротник, я помогу.