Глава 18

Дни тянулись, превращаясь в недели. Редкие приходы разных людей в скрывающих лица капюшонах, единственное, что менялось в этой темноте. Они не зажигали свет, не говорили со мной, молча ставили скудную порцию еды и уходили. Я давно не мылась. Сначала мне было отвратительно, сейчас я смирилась. Еда перестала меня интересовать. Раз за разом я пропускала приемы пищи, зная, что смогу уйти отсюда только через смерть. Мне хотелось, чтобы всё побыстрее закончилось. Я больше не слышала голосов, не видела уродливых теней, стала забывать, как я выгляжу. Должно быть волосы свалялись и я стала похожа на бездомную.

Считать время здесь было невозможно. Здесь нет окон, я не знаю какой сегодня день недели и время суток, я не знаю сколько уже нахожусь в том темном и сыром подвале.

Когда я проснулась, всё изменилось. Яркий свет факела, заставил меня сморщиться и зажмуриться, он причинял нестерпимую боль глазам, которые плакали без моей воли.— Разденьте её, — скомандовал монотонный, абсолютно безэмоциональный голос.Сил сопротивляться у меня не было. Без лишних церемоний на мне порвали рубашку, и нагую меня развернули к стене, закрепив мои кандалы на торчащем из камня крюке. Плеть опустилась на мою спину с бессмысленным предупреждающим свистом, резко и болезненно. Я так сильно сжала зубы, на секунду испугавшись, что сейчас они раскрошатся.Хор молитвенных голосов эхом заполнил помещение. Не в силах стоять на ногах, я ожидала падения на колени, но оказалась повисшей на собственных оковах.Боль проникла в каждую клеточку моего тела. И когда терпеть стало невмоготу, я закричала. Что-то усилило мой крик, факелы погасли, а людей отбросило от меня невесть откуда взявшимся порывом ледяного ветра. Я не успела осознать всё произошедшее, закрыла глаза.Странные картинки заволокли сознание, они пытались убедить меня, что это то, что было на самом деле. Поддавшись этому чувству я глубоко вздохнула и прислушалась к собственным ощущениям.

— Нравится? — спросил Доминик, разворачивая меня к зеркалу, в отражении которого переливалось блестящее ожерелье из драгоценных камней. — Очень, — улыбнулась я, покрутившись, любуясь на камни. — Хочу, чтобы на сегодняшней проповеди ты была рядом со мной, позволишь? — А разве так можно? — В моей церкви можно всё, — он лукаво улыбнулся и притянул меня к себе для поцелуя. Я нахмурилась, когда в дверь постучали. — Войдите, — проговорил Доминик, даже не подумав отстраниться от меня, прижал к себе теснее. На пороге стояла Амелия.— Святой отец, вас ждут, вести с... — она осеклась, посмотрев на меня, —... издалека. — Передай, что я скоро спущусь, ступай.Амелия задержала на нём взгляд, а после вышла закрыв за собой дверь. Доминик развернул меня к себе, очертил большим пальцем линию моей челюсти и медленно приблизился для поцелуя. Я даже задержала дыхание, а сердце и вовсе норовило выпрыгнуть из груди. — Маленькая грешница, — прошептал он в моё ухо и отстранился. Он отошел и я испытала доселе неизвестное ощущение потери, как будто из меня вырвали кусок души. — По глазам вижу, что чувствуешь то же, что и я, — он улыбнулся и снова прижал меня к себе, вызывая чувство единения. — Так и было задумано изначально. Никуда не уходи, вечером я тебе кое-что покажу, тебе понравится. — Не хочу прозвучать невежливо, но... Амелия... у вас с ней? — Я бы сказал, что она мой духовный соратник. У нас с ней раньше только...Холодная вода вырвала меня из омута воспоминаний, я вздрогнула, кожа в раз покрылась мурашками и я затряслась, стуча зубами. — Рассказывай, — грубый голос мужчины прозвучал сзади меня, я попыталась обернуться, но получила удар плетью. — Что рассказывать? — Кто ты такая, откуда, как ты относишься к дьяволу? — Меня зовут Агата, я послушница монастыря Святой Розалии.— Ответ неверный, — холодно произнёс мужчина и плеть со свистом рассекла воздух, прежде чем обжигающе больно обрушиться на мою спину.— Как ты попала в монастырь? — Меня отправили туда родители. — Ты убила священника? — Нет. — А если напрячь память? — Не я. — Кто освободил дремлющее в тебе зло? — Никакого зла во мне нет. Стало понятно, что они все здесь сумасшедшие фанатики, гоняющиеся за мнимым дьяволом.— Ответ снова неверный. Он продолжал задавать вопросы, ответы на которые его не устраивали, и с каждым разом бич все сильнее врезался в моё тело. Устав терпеть адскую боль, я обмякла и притворилась, что потеряла сознание. Может быть, меня снова обольют водой и я успею выпить несколько глотков, пока вода будет стекать с головы. Судя по звуку, отворилась дверь моей темницы и кто-то вошел. — Померла? — Такие гниды не умирают, — презрительно проговорил истязавший меня. — В паре миль отсюда круг из дохлого воронья. Хозяин её видно ищет или себе подобные. Всё еще про свою чушь болтает? Что она из благородной семьи? — На первый взгляд даже можно подумать, что не лжет. Вот только все они, ведьмы, последние лгуньи.— Скоро орден должен кого-то прислать, в письме написано, что он мастер-дознаватель. Глядишь и от этой прок будет. — Не верю я, что она одна монастырь на тот свет отправила. Помогали ей, но никто не может сказать, кто именно, ни та послушница, что нам написала, ни малец твой. С памятью их точно поработали. «Они не знают про Доминика?» — промелькнуло у меня в голове. — Грядёт чудовищная война за право называться властителем этого мира и адской скверны, — задумчиво проговорил другой мужчина. — Матка уже на свободе, я читал доклад единственного выжившего из отряда. Думаю, что одно из дьявольских отродий хочет начать штурм, чтобы её забрать, — видимо, мужчина кивнул на меня, я слышала, как звонко хрустнули его позвонки. — Пойдем, пока она в отключке, подготовим всё к приходу дознавателя, уж он точно вскроет то, что она прячет в своей глупой голове. Они ушли, и моё сознание металось бешеным вихрем. Матка... Доминик рассказывал мне о ней, когда показывал выход из монастыря. Неужели все на самом деле правда? Тогда он... Я боролась с подступающей тошнотой и головокружением так усиленно, что вскоре сознание померкло.