Узники одного демона

Куртка Билли осталась у меня. Она забыла о ней, когда мы распрощались на парковке. Я решила отдать ее Зои в университете, но Билли позвонила на следующий день перед первой лекцией и сказала, что заберет сама. Я ждала её на университетской парковке, сидя в машине, доедая завтрак и перелистывая конспект лекций по инфекционным болезням кошек. Токсоплазмоз – что может быть интереснее с утра в понедельник?Через пять минут после звонка явилась Билли, и я вылезла к ней навстречу, кутаясь в кардиган.– Спасибо, что не дала замерзнуть, – сказала я.– Спасибо, что подвезла, – ответила она.– Не за что, – ответила я и сунулась было обратно в салон дочитывать конспект, но Билли коснулась моего рукава и спросила:– Т/и, что ты решила с переездом?– Я съезжаю,Билли. Не могу остаться...Она ничего не ответила. Просто прикрыла глаза и молча покачала головой, словно слышала полнейшую чушь.– Ладно. По крайней мере я попыталась. Но Зои расстроится. Ты же понимаешь?Я молча кивнула, опуская глаза. «Главное, что не расстроишься ты».– Ну тогда... Прощай? Спасибо за все, что ты сделала. Я про тот день, когда я слегла с ожогами. И про перевязку...– Все что угодно, лишь бы мама была спокойна, – вернула я её фразу.– Именно.– Если что, обращайся. Я соглашусь быстрее, чем любой серийный маньяк, – грустно улыбнулась я.Билли замерла и всмотрелась в мое лицо.– Теперь ясно, в чем причина этого побега. Ты слышала наш с Зои разговор.– Да, прости, – вздохнула я. – Но у меня больше нет ни обиды, ни гнева. Только желание поскорее избавить вас всех от моего присутствия.– Т/и...– Все так, как и должно быть! Я была безумным ребенком и конкретно облажалась. Ты пострадала и не можешь простить. Я все понимаю. Незачем больше мозолить друг другу глаза...– Я простила.– Что? – заморгала я.– Я простила. Давно. Ты изменилась, и мне не сразу, но все же хватило ума осознать это. Теперь ты можешь просто оставить все как есть? Не съезжай.Зои без ума от тебя...– Ты в самом деле простила?Билли, правда? – выдохнула я, не в силах поверить в то, что произошло. На огромное, грязное, черное пятно, что все эти годы было на моей совести, только что вылили самый лучший отбеливатель.– Спасибо, – охрипла от волнения я. – Спасибо! – Я неловко её обняла, и Билли потрепала меня по волосам.– Теперь ты останешься? – спросила она.– Если есть кто-то, кто этого хочет, то да.Моя щека лежала на её груди, руки обвили её плечи, и я чувствовала её теплую ладонь на своей спине – на том самом месте, в котором у ангелов прорастают крылья.Наверное, они вырастут и у меня...Нет, уже выросли.* * *Попрощавшись с друзьями после лекций, я направилась к парковке. Ярко светило солнце, хотелось петь и кружиться. Я сняла с рук перчатки, стянула с шеи шарф и подставила лицо ветру. Свобода – вот какой у нее запах: свежего воздуха и мокрой листвы. Сейчас я заброшу рюкзак и куртку в багажник, включу веселую, беззаботную песню, опущу стекла и поеду домой, наслаждаясь этим волшебным днем – днем, когда мне простили самый ужасный поступок!Машина была окружена старшекурсницами: человек пять-шесть. Некоторых я видела на той самой вечеринке, на которой впервые встретила Билли. Они обступили мою машину, курили и смеялись. А на капоте бессовестно расселась сама Одесса, болтая ногами и постукивая каблуками по решетке радиатора.– Что вам нужно? – спросила я.– О, а вот и наша девочка-целочка. Хотя подождите... За эту машину крошке Т/и точно пришлось расплачиваться, так что, боюсь, мы поторопились с выводами, дамы, и наша девочка на самом деле... вообще... не целочка. Упс!– Что вам нужно? – повторила я, стараясь не терять присутствия духа.– Да так... поболтать о парнях. Интересно, тот громила – в самом деле твой бойфренд?Я схватилась за ручку двери, но одна из девушек – та самая Дженни, что была на вечеринке, – захлопнула дверь перед моим носом.Внезапный страх парализовал меня. Одно дело ругаться с Одессой посреди кафе в сопровождении друзей, и совсем другое – в одиночку, на улице, с численным перевесом не в мою пользу.– А если у тебя уже есть парень, то какого черта ты вешаешься на мою девушку, Макбрайд?– Что за чушь?– На том самом месте, где ты сегодня утром тискала Билли, до сих пор огромное пятно на полу.– Что? – пробормотала я, не понимая ни слова.– Что-что... Пятно! И знаешь, от чего, подруга?– От чего? – повторила я машинально, как робот.– Ну как от чего, – закатила глаза Одесса. – От твоих слюней, конечно же. Их там целая лужа натекла.«Зачем я сняла перчатки, зачем сняла перчатки?! – вопила я мысленно. – Ведь теперь не смогу себя защитить...»Не слушая их хохот, но все сильнее поддаваясь панике, я вынула из кармана телефон, чтобы набрать Зои. Она сможет спасти меня от этой тошнотворной компании, если поторопится...– Не торопись. – Дженни выхватила из моих пальцев телефон и бросила его Одессе, который та ловко поймала. – Разве тебе не нравится наша компания?Я схватила ее за рукав и попыталась оттащить от двери своей машины, чтобы забиться внутрь. В тот момент было плевать даже на телефон, который останется у Одессы. Но Дженни выдернула руку и оттолкнула меня, улыбаясь во все тридцать два. Я ударилась спиной о стоящую рядом машину, и та разразилась панической сиреной.– Какая же ты неуклюжая, Макбрайд, – зацокала языком Дженни.Все, мне больше было не жалко рук. Я припечатала к лицу Дженни такую пощечину, что она охнула и потеряла равновесие.Одесса соскочила с капота, налетела на меня и ударила по лицу. Я схватилась за щеку и тут же получила второй удар по другой. Кто-то вцепился в мои волосы и резко дернул...Я вырвалась и бросилась бежать – и чуть не угодила под машину. Мне засигналили, я резко поменяла траекторию движения, как перепуганный насмерть олень, и пустилась к дверям университета. Там я смогу укрыться у администратора и позвонить. Если он еще не ушел. Боже, только бы административная стойка не пустовала, иначе не знаю, как буду вызывать скорую...И в эту секунду я увидела Билли, которая стояла на ступеньках университетского крыльца с Ричи, Адамом и парой других парней и девушек. Вряд ли это было хорошей идеей – искать защиты у человека, за прикосновение к которому мне только что врезали. Но ничего лучше я не придумала. Вытерев слезы, я бросилась к ней, содрогаясь от окриков и смеха за своей спиной.– Билли. – Я тронула её за плечо, и она обернулась. – Мне нужно позвонить. Могу я взять твой телефон?Я старалась говорить как можно спокойнее, не хватало еще разреветься перед ней и её друзьями, которые разглядывали меня с веселым любопытством.Билли вытащила айфон и протянула мне, и в этот момент я услышала позади топот каблучков Одессы.– Т/и, кажется, мы друг друга не так поняли.Она подошла к Билли и положила голову ей на плечо, довольно улыбаясь.– Что происходит? – спросила она, переводя взгляд с меня на нее и обратно.– Да так... Ерунда. Я решила напомнить Т/и, что это не слишком красиво – западать на чужих девушек, а она расстроилась и убежала...Кто-то хохотнул. Мои щеки запылали от обиды и гнева. Хотелось наброситься на нее с кулаками, но вдруг накатила такая апатия и такое отчаяние. Мне придется пропустить две недели в университете из-за собственной глупости. Не нужно было прикасаться к ней(Билли)вообще! Какая же я дура...Я отошла в сторону и трясущимися пальцами набрала номер скорой. Меня лихорадило так, что стучали зубы.– Нужна скорая в Тринити-колледж, – тихо заговорила я, водя ладонью по вспотевшему лбу. – Я на крыльце, и у меня через десять минут начнется сильный аллергический приступ, вплоть до отторжения кожи на лице. Пожалуйста, у меня есть всего десять минут, а потом я могу потерять сознание. Я ношу браслет с подробной информацией о моей болезни. На мне белый кардиган, голубые джинсы...Я посмотрела на стоящую рядом компанию и стерла навернувшиеся на слезы. Никто не услышал меня: подоспевшие подруги Одессы смешались с друзьями Билли, пересказывали друг другу что-то очень смешное и косо поглядывая на меня. Сама Одесса висла на плече Билли, наслаждаясь своим триумфом. Но Билли...Она услышала.Она развернулась ко мне всем корпусом, и на её лице застыло какое-то новое для меня выражение: странное, безумное, паническое. Её глаза были широко распахнуты, челюсти сжались, на шее пульсировала жилка.«Теперь ты знаешь, – подумала я, встречаясь с ней взглядом. – Теперь ты знаешь, что мы узники одного и того же демона».– Я услышала то, что услышала? – двинулась ко мне она, выпуская из объятий Одессу. – Что именно произошло?!– Да, ты услышала, что услышала. Меня ударили по лицу, вот что, – сглотнула я и протянула ей телефон.Она не взяла его, а схватила меня за плечи и легко встряхнула.– Сколько времени прошло?!– Что? – моргнула я.– Сколько времени прошло с момента удара?! – Она почти перешла на крик, привлекая внимание всех людей на крыльце. Подруги Одессы изумленно замолкли, парни тоже. Те, кто проходил мимо, начали оглядываться.– Несколько минут, – всхлипнула я. – Три или четыре, я не уверена!А дальше случилось что-то невероятное.Билли схватила меня за руку и быстро повела за собой – чуть ли не потащила! – К парковке.– Билли?! – бросила ей в спину Одесса. –БИЛЛИ?!Она даже не обернулась. Втащила меня в свою «Теслу», села за руль и ударила по газам. Наша машина пронеслась мимо компании на крыльце, которая провожала нас во-о-от такими глазами. Все, как один, были в шоке: ведь Билли попросту стряхнула с плеча свою девушку, взяла за руку другую и уехала с ней. На глазах у всего универа...Пока я прокручивала все это в своей голове, содрогаясь от ужаса,Билли неслась, как сумасшедшая, прочь из университета.– Что ты делаешь,Билли?! Что ты делаешь?!– Почему ты не сказала раньше?!– Одесса с ума сойдет...– У тебя через пять минут сгорит кожа на лице, а ты переживаешь за Одессу?!– Я не хочу, чтобы у вас были проблемы...– Господи, лучше помолчи! По какой щеке ударили? И кто?Одесса?– По обеим... Я не помню, кто...Билли влетела на парковку, вывела меня из машины и, ничего не объясняя, потащила в свою квартиру. Я бежала за ней, спотыкаясь и задыхаясь. Она распахнула дверь и втолкнула меня в ванную комнату. Сорвала с меня кардиган, выдергивая из рукавов мои руки. Сняла с руки болеметр. Вырвала из пальцев телефон, который я все это время судорожно сжимала.– В душевую,Т/и!Она сжала в руке насадку для душа и включила воду. Струи с визгом ударили в пол.– Это не поможет! Родители пытались смывать прикосновения, когда я была ребенком, но это никогда не помогало!– Какой температуры была вода?– Да не знаю... Теплая. Иногда холодная...– А сейчас будет почти кипяток. Но ты должна терпеть. Закрой глаза!Я зажмурилась, и мое лицо обожгли нестерпимо горячие струи.– Билли! – завизжала я, вырываясь.Она прижала меня к стене всем своим весом, пока я кричала от боли, задыхалась и плакала. Вода, по ощущениям близкая к температуре кипения, хлестала кожу на моем лице, на моей шее.– Т/и, прошу тебя, терпи...Я больше не могла терпеть. Я судорожно вцепилась в Билли, чувствуя, как плохо держат ноги.– Я не могу больше!Билли, мне больно, МНЕ БОЛЬНО!Но она держала меня и не выпускала. А потом вода резко выключилась, и мой плач в обрушившейся на нас тишине зазвучал оглушительно громко.Билли обняла меня, и мы осели на пол душевой кабинки. Облепленные промокшей насквозь одеждой, лица раскраснелись от пара, с волос капала вода.– Все в порядке,Т/и. Думаю, мы успели, – бормотала она, касаясь моего подбородка и внимательно разглядывая мое лицо. У меня перехватило дыхание от этого «мы». Я смотрела на неё, не зная, что больше похоже на сон:Билли О'Коннелл, сидящая рядом со мной в душевой кабинке её квартиры, или мое лицо, которое все еще было целым. Я коснулась ладонями щек – на коже не было ни крови, ни волдырей.И чем больше я понимала, что уцелела, тем сильнее меня трясло. И волна изумления и благодарности поднималась во мне все выше и выше, пока наконец не затопила полностью.– Как? Как это возможно?!– Горячая вода разрушает чужеродные вещества, которые срывают аллергическую реакцию. Причем быстрее и эффективней, чем любые другие средства. Но вода должна быть очень горячей. На грани того, что можно вынести. И желательно под большим напором, чтобы наверняка смыть все до последней молекулы.Билли вылезла из душевой, позвонила и отменила вызов скорой. Потом протянула полотенце, оглядела мою вымокшую насквозь одежду и со словами «я принесу тебе что-нибудь сухое» вышла из душевой.Я поднялась, пошатываясь, и стерла с зеркала конденсат. Мое лицо сильно покраснело и распухло от воды. По щекам струились подтеки туши, губы жгло. Но в целом ничего такого, из-за чего стоило бы нестись в госпиталь.Ну, почти...Я попробовала снять намокшую рубашку и обнаружила розовые следы, которые оставляли на ткани мои ладони. Они покраснели и отекли. Кое-где лопнули сосуды и наружу проступили капли крови. Мои руки – я совсем про них забыла...Билли постучала, вошла и протянула сухую одежду и полотенце. Я не взяла их.– Билли, боюсь, я испорчу вещи... Смотри. – Я показала окровавленные ладони, которые все сильнее и сильнее покрывались волдырями.– Черт, – выругалась она. – Еще и руки...– Я ударила Дженни... И оттолкнула Одессу, когда... Все случилось. Прости, я совсем забыла об этом...Мои зубы стучали от холода. Мокрая одежда уже перестала быть теплым коконом – скорее, стала ледяным саваном.Билли дала два бумажных полотенца, и я зажала их в ладонях, пока она раздевала меня. Её пальцы расстегивали пуговицы и помогали мне выпутаться из мокрой одежды. Сама она уже переоделась в сухое: белая футболка и серые хлопковые штаны.– Дальше сможешь сама? – спросила она, когда на мне осталась только тонкая вымокшая майка и трусики.– Попробую, – неуверенно кивнула я и уставилась на алые капли на кафеле: кровь пропитала салфетки в кулаках и теперь начала капать на пол.Билли заметила это тоже.– Ох, ладно... Повернись спиной, я не буду смотреть. – Она помогла мне снять майку и надеть ту одежду, что она принесла. Это оказались её футболка и пижамные штаны. – Идем, нужно остановить кровь.– Переживу, главное, что не лицо...Билли завернула в салфетки лед, и я сжала их в ладонях.– Тебе нужно прилечь, ты совсем белая... Сейчас поищу обезболивающее. Иди в кровать.– Я залью там все кровью.– Не самое страшное, что может случиться.– Нет...– Аллергические реакции бьют не только по коже, но и по сосудам и легким. Замечала проблемы с дыханием после каждого приступа?– Да...– Вот именно. Кислородной маски у меня нет. Так что если не хочешь потерять сознание от удушья, то, пожалуйста, ляг в кровать. Твои легкие сейчас страдают не меньше, чем ладони.Не дожидаясь согласия,Билли подняла меня на руки и отнесла в кровать. Потом дала новые салфетки и уложила мои ладони на валик из полотенца. Мне и в самом деле стоило прилечь. Но что-то очень-очень неправильное было в том, чтобы лежать в её постели.– Ты же представляешь, что будет, если Одесса увидит меня здесь? – пробормотала я. – Да еще и после того, как ты бросила ее на парковке и уехала со мной... Армагеддон...Билли, мне стоит уйти...Я перевернулась на спину и увидела её, стоящую у окна и перебирающую лекарства в пластиковом боксе. Смотрите, как оно бывает: не так давно я лечила её.– Одесса не придет сюда, пока я сама не найду ее и не объясню все. Она жутко гордая. Так что оставайся.Она протянула таблетку обезболивающего и поднесла к моим губам стакан воды. Кровь капала из сжатых кулаков на полотенце и тут же впитывалась. От боли кружилась голова.– Ты уверена?– Абсолютно.Я прикрыла глаза и, сама того не заметив, провалилась в сон.* * *Меня разбудили тихие голоса Зои и Билли. И я разбирала, о чем они говорят.Зои спрашивала, что произошло.Билли пересказывала историю моего появления, опуская кое-какие подробности, например, как она раздела меня до трусов...– Одесса там с ума сходит, – сказала Зои. – Боюсь, тебе придется очень много всего объяснить ей.– Расскажу как есть.– Билли, если она узнает секрет Т/и, то его узнают все.Одесса не станет держать язык за зубами.– Я не стану врать ей, – возразила она.– А придется! Секрет Т/и остается ее секретом. И прежде, чем делиться им с кем-то, ты должна спросить Т/и, хочет ли она, чтобы об этом знал кто-то еще...– Хорошо! Я не скажу Одессе! Что-нибудь придумаю... – раздраженно сказала Билли и, резко меняя тему, добавила: – Я говорила сегодня с родителями... и они наконец-то соизволили объяснить мне кое-что. Они привозили меня к Макбрайдам восемь лет назад, чтобы познакомить с Т/и. У нас с ней не просто одна и та же болезнь – мы еще и совместимы...– Я надеюсь, это наталкивает тебя на... кое-какие мысли? – многозначительно спросила Зои.Теперь я окончательно проснулась, приподнялась на локтях и перестала дышать в ожидании ответа. Этот ответ решит все.– Я знаю, на что ты намекаешь, – сказала Билли. – Но на самом деле я думаю только о том, что Одесса с ума сойдет, если узнает, что я и Т/и не оставляем ожогов друг на друге...– Ничего, переживет, – холодно сказала Зои. – И, уверена, тут же найдет замену.– Зои, я не собираюсь вышвыривать свою девушку только потому, что нашла более... удобный вариант! С Одессой, конечно, сложно, но мне нравятся эти сложности. Она непредсказуема, она бесстрашна, ее не оттолкнуло ни одно из моих требований вроде отказа от поцелуев в губы или обливания кипятком после каждого секса. Я люблю ее. А Т/и... Ей нужно просто помочь немного адаптироваться. Я могу научить ее жить... почти нормально. Она сможет не носить перчатки, сможет заниматься любовью с кем захочет, сможет перестать бояться и шарахаться от других людей... Я помогу ей.Я закрыла глаза и попыталась успокоить дыхание.В этом доме слишком тонкие стены.Зато у моего сердца слишком толстые стенки. Ты раз за разом разбиваешь его,Билли О'Коннелл, а оно выдерживает это снова и снова...* * *Я уткнулась лицом в подушку Билли, вдохнула едва уловимый аромат её одеколона. Должно быть, это удивительное чувство – принадлежать кому-то. Спать в её постели. Делить с этим человеком свое тело и мысли...Потом я выползла из кровати и вышла в гостиную.Зои сидела на диване, укрывшись пледом.Билли устроилась в кресле с ноутом.– Э-эй, – проворковала Зои. – Как ты?– Более-менее, – кивнула я. – Но очень болят ладони...– Я найду тебе обезболивающее. –Билли встала и отправилась на кухню. – И перевязать не мешало бы.Я села рядом с Зои, избегая смотреть ей в глаза. Мне казалось, что она сможет прочитать мои мысли. Все мои мятежные, страшные мысли.– Это, кажется, твое. – Она протянула мой телефон. – Ой, прости, ты же не сможешь его взять... Я положу вот здесь, и ты заберешь его, когда Билли перевяжет тебе руки.– Спасибо, – кивнула я, боясь даже спрашивать о том, как именно Зои забрала у Одессы и ее своры мой телефон. И что они ей сказали... Наверняка кучу гадостей обо мне...– Как поспала?– Прекрасно. Я еще никогда не спала в постели девушки, так что... Впечатлений выше крыши, – хмуро пошутила я. – Теперь ты знаешь, да?– Что у тебя такая же болезнь, как и у Билли? Да, знаю, и, поверь, это никак не повлияет на мое отношение к тебе. Я восхищаюсь тобой, как восхищаюсь Билли. Вы не покорились болезни, вы перешагиваете через препятствия и боретесь за свое место под солнцем...В комнату вернулась Билли, принесла таблетки, мази и бинты. Я протянула ей ладони и, пока она бинтовала их, разглядывала её сосредоточенное лицо, длинные ресницы, волосы, шрамы на предплечьях, искалеченную руку.Ох, как же хотелось поцеловать её. Эта мысль не давала мне покоя с того самого момента, как я поняла, что мы совместимы, но сейчас стала просто невыносимо навязчивой...«Интересно, как все сложилось бы, если бы она встретила меня раньше Одессы. Смогла бы она увлечься мной или нет?» – подумала я.«А она и встретила тебя раньше. И посмотри, как все сложилось», – отозвался внутри маленький противный голосок.– Ты должна была сказать о своей болезни, – сказала Билли, заворачивая мои ладони в бинты.– Зачем?– Затем, что все это можно было предотвратить.– Каким образом? Ты бы стерегла меня день и ночь? – иронично заметила я, внезапно раздражаясь.Билли подняла глаза и спокойно заметила:– Я бы могла предупредить Одессу.– А я не хочу, чтобы она знала! Она и любой другой! И я имею право на эту конфиденциальность! Слышишь?– Слышу, – ответила она, пожимая плечами.Больше мы не говорили.Я вернулась в свою квартиру и поняла, каково это – быть безрукой. Я испытала невероятные сложности буквально со всем: с включением света, с приготовлением чая, с элементарными гигиеническими процедурами. Мои ладони напоминали две деревянные доски, на каждой из которых торчало пять пальцев-сучков. Древорукая Т/и, которая ближайшую неделю не сможет ни ресницы накрасить, ни сесть за руль, ни убрать за собой.Я уронила и разбила любимую чашку. Не смогла толком вытереть воду на полу и оставила, как есть. Не смогла намазать зубную пасту на щетку.Но это все ерунда. По-настоящему плохо будет завтра, когда я проснусь и вспомню обо всем, что произошло. А именно: прекрасная девушка, которая смогла бы спасти меня из заточения в Стигмалионе, проскакала на коне мимо. В её руках развевался флаг с гербом принцессы, которой она уже отдала свое сердце. Её доспехи покрывали отпечатки ее жадных пальцев. А мне она послала только ободряющую улыбку и волшебный ключ от потайного входа: «Воспользуйся, если хочешь. За стенами твоей тюрьмы есть мир, но бежать ты должна сама. Я принадлежу другой».