Лицо или девушка

2010 год, мне семнадцать летЖизнь разделилась на «до» и «после»: на жизнь до сегодняшнего утра и на жизнь после него. Сегодня утром родители сообщили, что выбрали для меня университет. И именно туда я отправлюсь после окончания школы. И больше никаких вариантов нет.– Какой? – спросила я подчеркнуто-равнодушно, втайне надеясь, что это будет тот же универ, в который собралась Хайди.– Тринити-колледж, – ответили они.– Не слышал о таком. Он недавно открылся, что ли?– Да нет, ему уже четыре сотни лет.– Серьезно? Университету Осло, по-моему, всего двести лет, а он – старейший в Норвегии...И тут мой взгляд упал на рекламный буклет, предусмотрительно подложенный кем-то на край стола: «Добро пожаловать в Тринити-колледж, старейший университет Ирландии...»– Нет, – пробормотала я, сжимая в руке вилку и прикидывая в уме вероятность того, что Хайди сможет последовать за мной. Скорей всего, эта вероятность стремится к нулю: ее родители не настолько состоятельны, чтобы позволить себе учить дочь в другой стране.– Мы хотим, чтобы твой английский... – начала мама. Я уже знала, что она скажет и резко перебила ее:– Мой английский и так более-менее! Этого мало?! Надо, чтобы я еще и к черту на рога отправилась? Мне здесь хорошо!– Мы уже решили, – с нажимом сказал отец.– Да плевать, что вы там решили! – вскочила я. Отец поднялся тоже.– Это оптимальный вариант,Билли, – взмолилась мама. – И Зои туда очень хочет. Мы подумали, что это было бы здорово – не разлучать вас...– Если Зои туда хочет, то пусть едет. Я останусь в Норвегии, – выпалила я. – И сама решу, куда поступать. Здесь бесплатное высшее образование, куда ни ткнись, так что я не нуждаюсь в ваших указаниях. Я сама решаю, черт побери. Сама!Ноги вынесли меня из дому и понесли по городу. Пристань, утыканная мачтами яхт – как спина пациента на сеансе акупунктуры; красные дома на берегу синего морского залива, узкие улицы, заваленные снегом...После обеда ко мне присоединилась Хайди, и мы завалились в кафе, требуя латте и сэндвичей. Я наблюдала за тем, как Хайди подносит тяжелую кружку ко рту, а потом слизывает с губ молочную пенку. В тот момент казалось, что я готова на все, только бы эти губы продолжали принадлежать мне. Даже на большую ссору с родителями. Даже на побег.– Что стряслось? Ты бледная, – сказала Хайди.– Ты сможешь поехать со мной в Ирландию?– Хм... Ну, я скопила немного денег, на билеты хватит, а что?– Я имела в виду после школы... Учиться. В Тринити-колледже, например.– Ты шутишь? – улыбнулась она, но улыбка быстро угасла. – Не-ет... Только не говори, что твои родители отправляют тебя в Ирландию...– Они не смогут отправить меня туда, если я не захочу. Я могу выбрать любой университет в Норвегии, только...– Только что? – нахмурилась она.– Только скажи, какой, – закончила я.Хайди остановила на мне взгляд и опустила руку на мое колено под столом.– Ты останешься здесь ради меня?Я кивнула.– Ого, – выдохнула она. – Это так... романтично. Скорее всего, я подам документы в местные университеты. Не думаю, что мне светит учеба за границей. На это нужно слишком много денег...– Тогда я тоже подаю документы в местные университеты. Что ты на это скажешь?Хайди склонилась к моему уху и прошептала несколько слов. Потом встала из-за столика и быстро пошла в туалет, не оглядываясь.Через три минуты, как она и попросила, я последовала за ней, едва переставляя ноги от бурного возбуждения. Вошла в туалет для инвалидов, где она меня поджидала, стянула леггинсы с ее бедер и развернула спиной. Она тихонько хихикала, упершись руками в стенку над бачком унитаза.Можно заниматься сексом, при этом не соприкасаясь кожей. Теперь я знала как.На этот случай в моей сумке всегда были перчатки,я одела их на руку. Ягодицы Хайди раз за разом ударялись об мою руку, но та была надежно защищена перчаткой. Я сжимала ее грудь через ткань свитера. Никаких прикосновений. Идеальное преступление.– Трахаемся в туалете для инвалидов, и кто мы после этого? – расхохоталась Хайди, когда праздник кончился, и все пуговицы были застегнуты.– Инвалиды, – ответила я. – У тебя травмирована зона мозга, отвечающая за моральные установки, ну а со мной и так все ясно:девчонка-аллергик.– Здесь просто места больше, – сказала Хайди, когда перестала истерично хихикать. – Ну и не делать же это в туалете для мам с детьми. Не трахаться же на пеленальном столике... Ты согласна?Я не могла ничего ответить: умирала от смеха.* * *Все закончилось так же резко, как и началось. О наших отношениях с Хайди узнал Ларс-Ортопедический-Воротник. И молча смотреть на то, как его сестра крутит любовь с той, по чьей милости он пропустил половину игрового сезона, он не собирался.Не знаю, как ему удалось, на какие кнопки он жал, за какие ниточки дергал, но он смог посеять сомнения в душе Хайди. Смог заставить думать, что я с ней только для того, чтобы насолить самому Ларсу.Хайди начала избегать меня, а потом и вовсе перестала отвечать на звонки. Несколько раз я приходила к ней домой, но неизменно натыкалась на Ларса, который со своей фирменной улыбкой мудака сообщал мне, что Хайди нет дома.«Если ты решила порвать, то скажи это в лицо и не заставляй унижаться», – написала я в сообщении. Кажется, это было двадцать первое неотвеченное по счету. Однако на этот раз Хайди среагировала. Час спустя она возникла на пороге и, ткнув меня пальцем в грудь, сказала:– Ты сказала Ларсу, что трахнешь меня, еще до того, как познакомилась со мной! Что ты вообще можешь знать об унижении?!– Господи, – выдохнула я. – Это была просто злость, я несла первое, что лезло в голову!– А может быть, это был план?– Какой еще план, если до тебя я ни к кому не прикасалась? И даже не думала, что когда-нибудь смогу!Хайди рассмеялась мне в лицо.– Вся эта история с аллергией – знаешь, что я о ней думаю? Это просто сказочки для глупой девочки, которая вообразила, что будет первой – а значит, особенной.– Ты и была у меня первой, Хайди! – сказала я так громко, что услышала, наверное, вся улица. Я сделала к ней шаг, но она отпрянула, не позволяя прикоснуться.– Ты не носишь перчаток, ты не принимаешь никакие лекарства, ты не похожа на больного человека. Просто сбегаешь под душ после каждого секса.Билли, просто признайся, все, что ты говорила мне, – это чушь собачья, чтобы затащить меня в постель? Чтобы выглядеть особенной? Ни на кого не похожей?– Зайди, и мы спокойно обо всем поговорим, – сказала я, глядя в проем двери на улицу и молясь, чтобы родители или Зои не заявились прямо сейчас домой.– Я не буду заходить. Хватит. Я жалею, что не поверила Ларсу сразу...– Твой брат – долбаный ублюдок! – не сдержалась я, раздражаясь все больше.Глаза Хайди вспыхнули голубым огнем, и она дала мне пощечину. Сильную, звонкую. Ее рука прижалась к моей щеке на долю секунды, но этой доли хватит для огромного ожога...– Оставь в покое моего брата! И меня тоже! Не звони больше! Все кончено! – закричала она , развернулась и зашагала прочь. Ее плечи затряслись от рыданий.

Лицо или девушка? Здоровье или девушка? Родители или девушка? Или я бегу за ней и потом расплачиваюсь. Или возвращаюсь домой, умываюсь горячей водой, как примерная девочка, – но теряю Хайди.Мне предстояло сделать выбор, и я выбрала Хайди. Я выбежала на улицу, позабыв даже про куртку.– Хайди! Остановись!Она прибавила шаг, почти побежала, спотыкаясь на снегу. Я догнала ее и схватила за руку. И она остановилась как вкопанная, глядя на наши ладони. Я редко брала ее за голую руку, не хотела рисковать лишний раз.– Мне нужно вернуться домой, прошу тебя, – взмолилась я. – Иначе уже сегодня я окажусь в больнице. А мне нельзя подвести команду, Хайди... Пожалуйста.– Так и вали домой!– Я не уйду, пока мы все не обсудим.– Нет,Билли, нет! Я больше не играю с тобой в эти игры.– Я покажу тебе свои медицинские документы! Хочешь поговорить с моими родителями? Они подтвердят...Хайди выдернула руку из моих пальцев и побежала дальше. И я неслась за ней, удаляясь все дальше от своего дома и от спасительного источника горячей воды. Прошло уже минут восемь, а может, и девять с того момента, как Хайди залепила мне пощечину. Вряд ли мы успеем поговорить, все без толку. Она ускользала, как песок сквозь пальцы.Осознание обреченности наконец настигло меня: я уеду сегодня в госпиталь при любом раскладе...И тогда я ускорила шаг, нагнала ее, схватила за плечи, развернула к себе и впилась губами в ее рот. Потом в ее подбородок, соленый от стекающих по нему слез. В ее щеки, лоб...– Билли, – пробормотала она, шокированная происходящим.Мы никогда не целовались. Трахались – да, сколько угодно, но ни разу не целовались...– Билли, – повторила она, изумленно глядя. А потом сомкнула руки на моей шее и ответила на поцелуй. И рассмеялась – счастливо, удовлетворенно.Наверно, она чувствовала себя победительницей. Наверное, она была рада, что я наконец прекратила свою странную игру и теперь мы можем просто целоваться. Как все нормальные люди...– Боже, как же я этого ждала! Как же я этого хотела, – улыбнулась она и снова прижалась губами к моим губам.Поцелуй. Первый, последний и просто удивительный. Только жаль, что вкус ее губ неотделим от боли. Сначала будет просто покалывание. Потом жжение. Потом пожар во рту, будто я хлебнула кислоты...Я вынула телефон и набрала номер скорой, диктуя им свой адрес. Хайди по-прежнему стояла напротив, впившись в меня руками. Она положила ладонь на мою щеку – на ту самую, по которой не так давно съездила. Я улыбнулась ей, подергала за локон волос, коснулась подбородка.– Мне нужно идти, Хайди.– Что... Почему?– Пора расплачиваться за поцелуй...– Нет! Опять ты за свои игры!Билли!Я развернулась и зашагала к дому, неся в себе свою боль, как бомбу – осторожно и медленно. Еще никогда мне не было так плохо.– Билли! – кричала она вслед. – Господи, какая же ты идиотка! Неужели твои выдумки стоят наших отношений?!Я ускорила шаг. Первый из волдырей на щеке уже лопнул. Алая капля упала в снег. Но Хайди не видела этого. А я не решалась обернуться и показать ей лицо. Не хотела, чтобы она увидела меня такой – больной, жалкой, истекающей кровью. Наверное, в этом и была причина: пусть лучше ненавидит, чем жалеет. Что угодно, но не жалость.Хайди звала меня, но решила не бежать за мной.Девочка-выдумщица вернется к ней, как только наиграется в свои игры. Ведь так? Однажды она устанет корчить из себя уникальную и вернется. Если, конечно, она захочет принять её. Если, конечно, она сможет простить ей мудацкое поведение...– Я не прощу тебя! Катись ко всем чертям,Билли!* * *– Хайди спрашивала обо мне? – поинтересовалась я у родителей две недели спустя, как только ожоги зажили, и я смогла шевелить губами.Оказалось, что нет. И мне она тоже не звонила.– Я согласна уехать в Ирландию, – сказала я, глядя в стену больничной палаты. Боясь, что если подниму взгляд на родителей, то расплачусь, как маленькая.– Я уверена, ты не пожалеешь, милая, – сказала мама. – Я уверена, что там найдется все, что тебе нужно.– Лепрекон в зеленой шляпе, исполняющий желания?– Или четырехлистный клевер, – улыбнулась в ответ мама. –Зои будет счастлива.«Ну хоть кто-то будет счастлив», – подумала я.