Триггер

                                  —Билли—Незнакомка в розовом лифчике, сжимающая в руках одну из моих футболок и изучающая фотографии на стене комнаты – знала ли она, какой смертельный номер затеяла? Вот уже два года порог этой комнаты переступала только одна девушка –Одесса Адлон (ну и сестра, постоянно таскавшая мою одежду и не имевшая ни малейшего представления о личном пространстве). И если бы Одесса узнала об этом вторжении, то остаток вечера мне бы пришлось провести в качестве рефери.Девушка резко обернулась на звук моих шагов и, прижимая футболку к груди, нервно заметила:– Как насчет того, чтобы научиться стучать?!И в этот момент произошли сразу две странные вещи: мне вдруг стало тяжело дышать, и пронзительная, нестерпимая боль прострелила левую руку – ту самую, на которой не было двух пальцев. Я сжала ее в кулак и спрятала в карман.Что, черт возьми, это было? На что такая реакция? Ведь не на эту вот малолетку, испуганно переводящую глаза с меня на фотки и обратно. Она нервно отступила и еще сильнее вцепилась в футболку: пальцы дрожали. У ног лежала упавшая кофточка, залитая какой-то жидкостью, скорее всего, выпивкой. Все ясно,Зои притащила ее сюда переодеться и вручила одну из моих футболок – черную, с ярко-красным логотипом «Under Armour» на груди. Та самая, которая была на мне, когда мы с Одессой впервые занялись сексом, и которую Одесса потом носила весь следующий день, утопая в ней, как в платье. Забавная ирония: теперь другая собирается надеть ее поверх своей довольно-таки симпатичной груди. Надеюсь,Одесса уже достаточно выпила и не заметит этой вопиющей наглости.– Стучать? В дверь своей комнаты? – раздраженно переспросила я и вышла.Девчонка вылетела из моей комнаты меньше чем через минуту и тут же принялась извиняться. Ее голос снова заставил бушевать во мне какие-то странные искры, бегавшие по позвоночнику и оседавшие в кончиках пальцев.– Мы нигде раньше не встречались? – спросила я, заставляя себя дышать ровно.Нигде. Она отмела все возможные варианты. Все лето готовилась к поступлению.– Первокурсница? – предположила я.Она самая.– Веселись, – сказала я, вошла в свою комнату и закрыла дверь. Прислонилась лбом к стеклу окна, пытаясь успокоить растрепанные нервы. Внезапно мне в голову пришла мысль о пожарной лестнице: интересно, если вдруг понадобится сбежать из этой квартиры, смогу ли я?И тут до меня дошло, что это паническая атака. Я давно их не испытывала, но они у меня уже случались. В ответ на триггеры.«Триггер – это нечто, что заставляет снова испытывать пережитый ужас,Билли, – когда-то объяснил мне мой психотерапевт. – Придется избегать их всеми силами. Ты говоришь, что на тебя накатывает паника и ступор, когда ты слышишь лай собак? Тогда это то, что нам с тобой не стоит слышать. Обычно триггер является частью травмирующего переживания: это может быть плач ребенка, звук бьющегося стекла, некий символ, текст или изображение. Понимаешь? Что-то еще, кроме лая, вызывает у тебя панику, желание спрятаться, испуг, отторжение?»«Нет, – ответила я тогда. – Только лай».Очевидно, не только он.Я переоделась, поставила телефон на зарядку и вышла из комнаты, едва не столкнувшись с этой дюймовочкой, похитившей мою футболку. Она и в самом деле была мелковата: едва доставала до плеча. Как рассерженный воробей, набросилась с какими-то расспросами: она что-то не так поняла и потребовала объяснений.Я начала объяснять, что к чему, едва не зеленея от очередного приступа паники. Мне вдруг совсем поплохело. Захотелось сбежать. Захотелось отпихнуть ее, захотелось, чтобы она закрыла рот и наконец прекратила мучить меня своим...Голосом.Мне становилось плохо от ее голоса.Я ушла из коридора раньше, чем успела осознать это в полной мере. Вернулась к Одессе и принялась нежничать с ней на диване, пока толпа опустошала бутылки и играла в не самые пристойные игры.Одесса вела себя очень дерзко, когда была пьяной. Потеряв всякий интерес к моей груди,Одесса сунула руку под пояс джинсов. Я напряглась, но она умело избегала контакта с моей кожей. Просто касалась через ткань нижнего белья. Бесстыдница.Остатки паники покидали меня, в теле разливалось тепло, близость Одессы и ее бесстыдство гасили напряжение. Надеюсь, все уже пьяны настолько, что видят только Ричи, пытающегося изнасиловать гитару. Я обвела глазами помещение, и мой взгляд наткнулся на Дюймовочку, забившуюся в кресло на противоположной стороне комнаты. Она сжимала в руке бутылку сидра и таращилась на меня во все глаза. Красная, как помидор. Наверно, увидела все то, на что первокурсницам пока еще не так часто приходится смотреть.– Новенькая. Правда или действие? – обратился к ней Ричи. Я знала, что вопрос будет с подвохом еще до того, как он закончил предложение. – Ты девственница?Одесса громко хихикнула мне в ухо и перевела глаза на новенькую. Та покраснела еще сильнее, начала мяться, опустила глаза, потом подняла их, в панике оглядывая присутствующих.Боюсь, ее взгляд был красноречивей любых слов. Она в самом деле еще ни с кем не занималась сексом, и теперь это стало известно каждому в этой провонявшей алкоголем комнате. Как печально...Зои вступилась за нее.Одесса, наоборот, подлила масла в огонь, громко спросив, не делают ли первокурсниц из сахара. Потом все кое-как замяли, продолжили игру, и я собралась было утащить Одессу в спальню, как вдруг она хлопнула меня по колену и, указывая глазами на Дюймовочку, сказала:– На этой девке твоя футболка.Я знала этот тон. Таким тоном обычно зачитывают смертельные приговоры в фильмах.– Зои дала ей, девчонка чем-то облилась.– А у Зои закончились чистые тряпки, что ли?– Они у нее и не начинались, – отшутилась я.– Билли, – сжала зубы Одесса. – Это не смешно.– Да ладно, – улыбнулась я ей. – А по-моему, очень. Ты ревнуешь не только меня, но и мои футболки.– Я не ревную твои футболки! – возмутилась она. – Мне просто дороги воспоминания о нас с тобой, которые эта телка сейчас оскорбляет, потея в мою самую любимую футболку.– Потея? – почти расхохоталась я.– Еще как. Посмотри на ее фейс. Красный и потный. Да с нее прямо течет. Ткань к сиськам прилипла... Фу... Жаль, что футболка не серая, тогда бы все увидели два пятна у нее под мышками.Я не удержалась и перевела взгляд на новенькую. Она и в самом деле выглядела разгоряченной. Лоб блестел, щеки порозовели. Но мне не казалось смешным то, что с ней происходило. Она волновалась, ужасно волновалась и не знала, куда себя деть. Смотрела в пол и часто водила тонкой ладонью по лбу. С какой планеты она сюда явилась? Такая испуганная, словно впервые находится среди людей.Я украдкой изучала ее, пока Одесса отплясывала тверк, потея не хуже взволнованной новенькой. Потом она без сил упала рядом со мной, разливая джин-тоник из стакана, и прошептала:– Смотри, что сейчас будет!.. – И громко, чтоб услышали все, объявила: – Ты! Новенькая! Да! Поцелуй того, кто первым поднимет руку!Того, что случилось дальше, не ожидал никто. «Жертва» внезапно уронила свою бутылку и с криками «Нет! Не надо!» отшатнулась от бросившихся к ней парней. Споткнулась, шлепнулась на пол, попыталась встать...– Господи, ты только посмотри на нее, – шепнула Одесса. – Умора!Паника новенькой выглядела комично для большинства присутствующих: кое-кто даже громко заржал, – но только не для меня. Я слишком хорошо знала, что такое панические атаки, что такое ледяные пальцы ужаса, сжимающие горло и превращающие тебя в параноика, готового в любую секунду удариться в бегство...Мне стало ее жаль, и я вступилась за нее, на ходу придумывая «психованного регбиста» и надеясь, что она окажется умной девочкой и быстро схватится за мою соломинку.И она схватилась, глядя полными благодарности глазами и улыбаясь нежно, по-детски. Думаю, примерно так она выглядела, когда была ребенком и кто-то из взрослых дарил ей подарки...И в этот момент я поняла, где видела ее раньше.Я вспомнила это лицо – все его черты, вплоть до мельчайших пестринок на радужках глаз, вплоть до последней веснушки. Она повзрослела, восемь лет прошло, как-никак, с момента нашей первой и последней встречи. Она перестала быть ребенком. Больше не орала, не дерзила и не считала себя центром Вселенной. И волосы уже не торчали в разные стороны, а были уложены. И лицо не было заляпано грязью. И что-то случилось с губами – они выглядели немного иначе: полнее и красивее, – но это точно была она.Т/и чертова Макбрайд собственной персоной. Посреди моей гостиной. В кресле, которое я сама поставила в тот угол. Притопавшая на мою вечеринку. Натянувшая мою футболку. Дышащая моим воздухом, черт возьми.Т/и Макбрайд.Мой ночной кошмар.Мой триггер.* * *Я выставила ее на раз-два, как только поняла, что это она. Не знаю, чья нелепая шутка привела ее сюда, но больше ее здесь не будет. Потом я вытащила на кухню Зои и, глотая от одышки слова, спросила, какого черта Т/и Макбрайд делает в моей квартире.– Т/и кто? – нахмурилась она.– Психопатка, натравившая на меня свою псину, если так понятней.– Боже. –Зои прижала к груди руки и вытаращила на меня изумленные глаза. – Не может быть. Ты что-то напутала.Я нервно рассмеялась.– Не-ет. Только не в этот раз. Это ты привела ее сюда? Зачем?!– Мы познакомились сегодня днем у подъезда, я и подумать не могла, что это она! Может, ты все-таки ошиблась? Давай найдем ее и прямо спросим... Где она?– Я выставила ее к чертовой матери.– То есть?Билли... Блин... Мы взрослые люди... Нужно было спокойно поговорить.– Спокойно поговорить? – переспросила я. – Ты серьезно? А о чем, прости?– Я знаю, ты злишься...– Злюсь? Ты понятия не имеешь, что со мной творится,Зои.– И что же? – пискнула она, глядя на меня с тоской и сожалением.– Она – мой триггер. Меня накрывает паника, когда я вижу ее или слышу ее голос. Хочется сбежать, но сначала – впечатать ее лопатками в стену и заставить заткнуться. Только бы она больше не издавала ни звука!Я потерла ладонями лицо, потрясенный тем, что сказала. Стоит облачить мысли в слова – и они тут же звучат иначе и гораздо страшнее, чем в голове...– Билли, – прошептала Зои, обеспокоенно заглядывая мне в глаза – Может, стоит позвонить Линдхарду? Думаю, он консультирует и по телефону тоже.– Он не скажет ничего нового, – возразила я, не слишком горя желанием возвращаться к психотерапии и снова названивать врачу. – Будет все то же самое,Зои. Советы избегать триггеров и точка. Ничего лучше с тех пор не придумали.– Избегать триггеров, – повторила она.– Именно. Я не хочу слышать лай собак и видеть Т/и Макбрайд.– Это будет сложно, учитывая, что она теперь живет в нашем доме, этажом ниже... Прямо под нами.– Что, прости? – вытаращилась я.– Билли, не смотри на меня так, как будто это я ее сюда поселила!– Проклятье! И надолго она здесь?– Я н-не знаю, – совсем сникла сестра.– Надеюсь, ненадолго, иначе кому-то из нас придется менять жилье. И, скорее всего, это буду не я.* * *После вечеринки, ближе к трем утра, меня поджидали три обескураживающие новости. Первая –Одесса уснула на моей кровати, и мне пришлось довольствоваться диваном, засыпанным крошками от чипсов. Мы могли по три раза на день заниматься с ней любовью, но никогда не засыпали в одной кровати, чтобы случайно не прикоснуться друг к другу.Вторая – кто-то обблевался в ванной комнате и убирать пришлось мне.И третья – когда я вышла с сигаретой на балкон, тишина стояла мертвая. Ни проезжающих мимо машин, ни завываний ветра, ни визга диких лисиц, которые приходили в город ночью. И в этой тишине отчетливо был слышен чей-то плач. Сдержанные всхлипывания и глубокие вздохи – так дышат, когда очень-очень хотят успокоиться...Я перегнулась через перила, вглядываясь в полумрак. На балконе нижнего этажа, прямо подо мной, в скупом сиянии ночных фонарей сидела Т/и Макбрайд и плакала.Я удивилась так, что позабыла про сигарету. Вспомнила о ней, когда начал дымиться фильтр. Швырнулс окурок в темноту и он, кувыркаясь, полетел вниз и рассыпался на земле искрами. Скрипнула дверь этажом ниже, и балкон опустел.Да ладно. Наверное, мне послышалось.Чудовища не плачут.

30⭐️-след глава