Глава 12. Перерыв в один сон

- Мы подменим, - подошёл к Эмме с Артуром Фред.

- Да, отдохните, спасибо, - улыбнулась только проснувшаяся Полина.

Когда товарищи ушли спать, Савельева уселась рядом с Фредом, не зная о чём говорить. Но Норрис сам начал разговор:

- Как игра?

- Это всё из-за меня... Это я хотела найти это место, это я предложила тебе этот глупый план, - приуныла русская.

- Не вини себя. Это неправильно. Знаешь... У меня иногда такое ощущение, что я уже здесь был...

-Дежавю?

- Да.

- У меня тоже такое бывает, но довольно редко. По-моему, это обычное явление для каждого человека.

Подул лёгкий ветерок, по коже товарищей пробежали мурашки. Обстановка вокруг была паршивой, как и чувства каждого.

- Расскажи мне подробнее о той приспешнице, которая предсказала тебе будущее, - попросила Савельева.

- Ну... я хотел найти Киоши. Забрёл куда-то, в какой-то сад, и там появилась эта Изабелла.

- Почему ты не можешь отпустить Киоши? Почему он так дорог тебе?

- Потому что он моя семья, - ответил Норрис и уткнулся носом в колени.

- Что ты имеешь в виду...? - нахмурила брови Полина и наклонила голову поближе к парню.

- Я этого почти никому не говорил. Мои родители погибли пару лет назад. И в тот момент меня поддержал, казалось, единственный близкий друг - Юи. Всё последующее время мы проводили вместе. Он жил один, так как его семья осталась в Японии.

- Извини, не хотела портить тебе настроение..., - девушка почувствовала себя ужасно неловко.

- Да ты тут причём. Моё настроение испорчено с того момента, как я увидел предательское лицо Юи.

- Ты всё ещё хочешь его вернуть?

- А ты бы на моём месте не хотела?

- Я не верю в дружбу или любовь.

- Ты не веришь в людей?

- Я не верю в то, что люди могут полностью отдаться кому-то. Вот допустим у тебя есть близкий друг. Если его поставят в такое положение или предложат что-нибудь, что будет выгодней, чем ваша дружба и связи, то он предаст.

- А как же семья?

- А там тоже самое. Родители всегда хотят видеть в своём ребёнке определенный прототип, идеал, а если он не соответствует их ожиданиям, то начинаются недопонимания. Родители просто перестают любить своего ребёнка таким, какой он есть.

- Ты не права! Что за глупости?! Меня же любили...

- А твои родители любили бы тебя, если бы ты не был их ребёнком?

- Ну... не знаю...

- Родители любят своего ребёнка только за то, что он их ребёнок, а ни за какие другие качества.

- Я с тобой всё равно не согласен. Ну а друзья? Они же тебя любят за то, какой ты есть.

- Да, я вижу, как сильно тебя любил Киоши.

- Прекрати. Ну а любовь к противоположному полу? Ты никогда не любила?

- Было дело в школе. Но сейчас то я понимаю, что привязанность к любому человеку ведёт к разочарованию. Зачем всё это нужно, если можно любить лишь себя?

- То есть и меня ты не любишь?

- А за что я должна тебя любить? Я познакомилась с тобой совсем недавно.

- Ну а я тебя полюбил как товарища. Думаю, мы бы подружились...

- Не верю в людей. Предпочитаю одиночество.

- У тебя даже подруг нет?

- Были. Но теперь их нет.

- А что случилось?

- Везде свои причины, но никакая дружба не остановила наше расставание

- Ясно... Ну... можешь считать меня своим другом.

- Это ты дух мой поднять так пытаешься?

- Нет. Я серьёзно.

- У тебя есть друзья. Зачем тебе я?

- Чем больше, тем лучше. Тем более, мне кажется, что ты хороший человек.

- С чего ты решил так?

- С того света вернулся и многое осознал.

- Ты теперь всегда свою правоту доказывать "тем светом" будешь?

- Ну да, - Фред сделал серьёзное лицо, что очень рассмешило Полину, - Расскажи о своей семье.

- Я до восемнадцати лет жила в Москве. Потом переехала в Англию.

- Ну у тебя хороший английский. А скажи что-нибудь на русском.

- "А что говорить", - сказала Савельева на родном языке.

- Прикольно. А как это переводится?

- А что говорить.

- Понял. Извини, что перебил, продолжай рассказывать.

- Мои родители вечно меня критиковали. То я делаю не то, то говорю не то. Хотя сейчас я понимаю, что в этом ничего такого нет, лишь бы всё было в нужной мере.

- Ну твои родители всё равно тебя любили, они же хотели, как лучше.

- Откуда ты знаешь? Ладно, это уже неважно. Я уехала из дома и живу себе спокойно. Точнее жила... до этого всего дерьма.

- Я думаю, что ты всё преувеличила. Всю эту родительскую критику.

- Я же говорю, это уже неважно.

- У тебя есть братья или сестры?

- Да, старшая сестра, Аня зовут.

- Ты общаешься с семьёй?

- Да, конечно.

- То есть ты любишь свою семью?

- Люблю. Но я всегда готова к тому, что они от меня отвернутся, поэтому сильно грустить не буду. А вообще, не надо из меня бессердечную делать.

- Ты так себя преподносишь.

- Иди ты.

- Да ладно, не обижайся.

- На дураков не обижаются.

Фред закатил глаза. Сзади послышались шаги.

- Идите спать, - подошла Елена. - Мы с Дерриком уже выспались.

- Ага, - потянулся и зевнул Брукс.

- Смотри, чтобы Эмма тебя не съела. От ревности, - сказала Полина, вставая с пола.

- Не переживай за него, - Фомина ответила Савельевой на русском и противно натянула улыбку до ушей.

Полина закатила глаза и пошла к своему потрёпанному креслу. Фред и Деррик просто перекинулись странными взглядами и спокойно разошлись. Когда Савельева зашла за тот самый шкаф-стенку, она увидела, что Эмма не спит, но не придала этому значение, улеглась на место и погрузилась в свои мысли. Эббот не могла уснуть из-за потока мучавших её мыслей.

"Интересно, сколько дней мы уже не выходили на связь со штабом? Нас, должно быть, уже ищут... А что я могу дать своему отряду? Какой из меня командир, если я не могу сделать буквально ничего. Ещё и этот Деррик нервы треплет. Выберемся ли мы отсюда... А если выберемся, кто нам поверит? Первая игра прошла успешно для всех нас, но что будет дальше? Ведь смерти здесь настоящие, и раны настоящие. А что с Киоши... Он ведь тоже часть моего отряда. За потерю сотрудника меня понизят в должности. Хотя... Да и пусть! Главное, чтобы все выбрались отсюда живыми. Надо что-то делать, надо искать выход. Наверное, у Артура есть план. В какой момент я начала полагаться на других? Безусловно, моя работа предполагает доверие товарищам, но я всегда считала, что "сила в силе", а не во взаимоотношениях и доверии. Я ведь не могу знать, что у человека в голове, о чём он думает. Но... в тот момент, когда на меня напал мужчина с топором, я была готова принять свой проигрыш. Тогда Артур спас меня. Он ведь мог не делать этого, ведь мы все соперники. Значит ли это, что невозможно преодолеть все трудности в одиночку, и рядом с тобой должен быть тот, кто всегда поможет. Нет. Так мыслит Деррик. Мне кажется, что он вообще с собой не дружит. Он вечно полагается на других. Так ведь нельзя... Да почему он меня так заботит! Мне должно быть всё равно! Пусть делает со своей Еленой, что хочет! Они вроде вместе караулить пошли... Ну и Бог с ними...", - думала Эмма.

И ведь правда. С самого детства она полагалась лишь на себя и любила всё контролировать. Всю жизнь она справлялась со всем сама, и никто ей не помогал. Это действительно так, или она просто не обращала внимания на окружающих её людей? Эмма Эббот любила своих товарищей. Она дорожила каждым не только, как работником, но и как близким человеком. Они прошли вместе через множество миссий. И, конечно, предательство Киоши не оставило её равнодушной. Просто она никому этого не показывала. А зачем? Эмма считала, что это лишь ослабит дух отряда. Все полагаются на неё, смотрят в её сторону, как в сторону родной матери. Эббот всегда была "железной", непробиваемой и недосягаемой. К её сердцу действительно сложно пробраться. Но, кажется, удалось это лишь американцу Бруксу, даже если и ненадолго. Хотя, кто знает...

В этом потоке бегущих мыслей Эмма постепенно уснула. Деррик о чём-то тихо болтал с Еленой, Полина крепко спала, а Фред постоянно ворочался с одного бока на другой, пытаясь расслабиться.

Спустя час или два, весь зал проснулся от эха голоса Лины.

- Совсем скоро вторая игра. Будьте готовы, дорогие мои, - объявила приспешница.

Кто-то стал паниковать и забился в угол, кто-то пытался разглядеть, откуда говорит девушка, кто-то кричал в её сторону оскорбления. Но спать уже было невозможно. Постепенно нарастающий страх вновь вселился в каждого, кто находился в этом адском колонном зале.

- Слышали? - подскочил Артур.

- Боже..., - вырвалось у Полины.

- Ты не в церкви, - неожиданно появился Киоши.

- Юи! Я хотел с тобой поговорить! - кинулся к другу Фред.

- Зачем объявился? - злобно спросила Эббот.

- За тобой.

- Зачем тебе Эмма?! - напрягся Деррик.

- Забирай её, - спокойно приподняла руку Елена.

- Зачем я тебе нужна? - спросила глава отряда.

- Госпожа согласилась поговорить с тобой. Идём.

Эмма молча встала и проследовала за Киоши в ту самую межколонную тьму. Как только вновь воцарилась тишина, Полина вскочила и подошла к Елене, начав кричать на русском:

- Хватит уже так себя вести! Ты вообще кто такая?! Ветреный роман Деррика, который теперь с нами везде таскается, потому что его пожалели?! Ты как себя ведёшь?! Строишь из себя не понять кого! Мы все товарищи и стоим плечом к плечу. Ты решила выбиться? Так вали тогда! Хватит язвить! Мне насрать, какое у тебя отношение к Эмме Эббот, но мы все друзья и товарищи. Если бы тут не было Брукса, я бы давно выкинула тебя отсюда.

Все были в ступоре. Фомина нахмурила брови и даже не сразу сообразила, что ответить Савельевой.

- А где твоё уважение к старшим? - ухмыльнулась Елена.

- Нет, ты тупая?

- Хорошо. Поняла. Слушай, мне всё равно на твоё никому ненужное мнение. Я нормально отношусь к Эмме. А если ты не понимаешь юмора, это твои проблемы.

- Юмора?! Ты это называешь юмором? Или для тебя юмор - это шутки, над которыми смеёшься только ты?

- Успокойся уже. Я отношусь к вам, как к товарищам. И готова прийти на помощь любому из вас в любую минуту.

- Я тебе не верю, - грубо и кратко пояснила Савельева.

- Хорошо. Пусть будет так. Ты успокоилась?

- Не хочется прерывать ваш разговор, но может объясните, в чём дело? - вклинился в ссору Артур.

- Да, мы не знаем русского, - поддержал Деррик.

- Раз мы говорили на русском, значит вам это необязательно знать, - ответила Фомина.

- Лена... Ну нам же интересно. Это хотя бы по делу? Или это ваше... женское...

- Наше женское. Но если Фомина продолжит так себя вести, то будет уже не женское, а общее, - сказала Полина и злобно посмотрела на Елену.

- Как себя вести? - продолжал расспрашивать Брукс.

- Всё, Деррик, забыли! - нервно ответила блондинка, и все замолчали, опустив головы в пол.

***

Эмма шла чётко за Киоши, который держал единственный освещавший коридор факел. Вокруг были лишь каменные стены, канделябры не висели. Такое ощущение, что Эббот попала в бесконечный лабиринт, в котором могли ориентироваться лишь приспешники и сама гарпия. Через какое-то время они дошли до узкой круглой лестницы, ведущей, видимо, на верхушку башни.

Эмму окутал страх, так как она осознала, что находится где-то под землёй в закрытой башне без окон и с узкой лестницей. Ступени были из неотшлифованного грубого серого камня, а стены из старого, сильно заросшего тёмного кирпича. Сколько они поднимались, женщина не запомнила, но очнулась уже у огромной дубовой двери.

- Заходи, - сказал Киоши и испарился, оставив после себя лишь серую пыль.

Ноги начали подкашиваться, а руки трястись. Взять себя в руки было сложно, так как Эмма не знала, что её ожидает за дверью. Она понимала, что, может быть, никогда отсюда уже не выйдет. Но женщина всё-таки взяла себя в руки и вошла в комнату.

- Добро пожаловать, - спокойным, нежным и таинственным голосом сказала Тримера, сидящая в огромном бордовом кресле прям посреди своей спальни.

Эббот даже не успела толком осмотреть комнату, так как от холодного взгляда гарпии, сердце сильно кольнуло, а в горле пересохло.

- Я хотела поговорить, - сквозь дрожь выдавила из себя Эмма.

- Я слушаю. О чём же?

- Расскажи мне о себе. Кто ты и откуда.

- Я гарпия. Зовут меня Тримера, а людское имя Селестия Френкель. Живу на земле я уже не первый век. Люди даже не думают, что такое место, как мой замок, может существовать, пока не попадают сюда. А откуда я, я тебе не скажу. Не имею такого желания. Но знай, что породилась я здесь, на Земле.

- Зачем тебе всё это. Зачем тебе люди?

- Родители должны кормить своего ребёнка, - на лице гарпии появилась жуткая улыбка.

- В смысле...?

- Я питаюсь вами.

- Ты ешь людей?

- Да зачем мне нужны ваши никчёмные тела. Меня интересуют ваши прогнившие души.

- Ты питаешься душами людей?

- Да.

- А зачем тогда тебе мёртвые люди?!

- Перед смертью душа человека обретает абсолютное отчаяние. Пик разочарования, осознание того, что ты умрёшь, это так вкусно!

- То есть ты не ешь души живых?

- Нет. Да и к тому же, это невозможно. У души всегда есть хозяин, тело.

- А зачем устраивать игры?

- Чтобы увеличить уровень отчаяния. Да и смотреть на загнанных в клетку крыс так интересно.

- Ну так питайся крысами! Зачем тебе мы!

- Я тебе уже говорила, что родители кормят своего ребёнка.

- А почему ты согласилась поговорить со мной?

- Потому что ты глава отряда.

- Чем мой отряд так выделился?

- У вас есть душа, которая уже давно должна была принадлежать мне.

- Что ты имеешь в виду?

- Предок одного из вас был убит мной в этом же месте. Его душа моя.

- Ч-что..., - сделала шаг назад Эмма.

- Так что очень сильно жду его смерти. Я вижу ваши души насквозь. Вы все такие разные... Вы полные противоположности друг друга. Интересно, когда вы умрёте. Хотя нет. Пусть это будет сюрпризом.

- Почему ты так уверена, что мы умрём?

- Потому что отсюда никто живым ещё не выходил.

- То есть у нас нет никаких шансов?

- Не знаю, не знаю... Это место полно тайн...

- А что насчёт Киоши? Почему он? Зачем он вам?

- Корнелия увидела в нём хорошего приспешника. Все вопросы к ней.

- И часто вы себе таких "приспешников" создаёте?

- Не особо. По настроению. Мне пока что хватает.

- Верните, пожалуйста, Киоши.

- Запомни. Я никогда не отдаю то, что забираю.