Глава 12. Аника

ИГРУШКА

Я ПРОСНУЛАСЬ с необыкновенно приятным чувством того, что впервые за долгое время выспалась. Мне не пришлось проводить очередную ночь за учебниками или помогать с учёбой подругам. Я проснулась в большой и удивительно мягкой кровати, в которой пролежала бы вечность, будь такое возможно.

Часы показывали довольно позднее время, поэтому мои ноги, словно живя отдельной жизнью, вскочили и побежали в ванную, чтобы привести в порядок мои лицо и волосы.

Когда же я покончила со всеми своими утренними делами, я вышла из своей комнаты и ободряюще потянулась в шестой раз за утро.

Коридор весь светился от ярких солнечных лучей, проникающих через большие окна внутрь. Мне вдруг показалось, будто я оказалась во дворце какой-нибудь сказочной принцессы. На небе не оказалось ни единого облака, будто вчера ночью никакого дождя и не было. Форточка была открыта, и в коридор сочился приятный природный аромат лета, мокрой травы и асфальта. Особенно отсюда притягательно смотрелся фонтанчик, находящийся во дворе.

— Аника! Спускайся завтракать!

Я обернулась на голос и встретила ту самую мышку, с которой познакомилась вчера на кухне за ужином.

— У меня нет времени, — улыбнулась я. — Я должна идти к мистеру Максвону и узнать о своих сегодняшних обязанностях.

— И как ты собираешься работать на голодный желудок? Знаешь, наша Лола всегда говорит, что без еды мозг соображает туго. Это как оставить машину без бензина.

— Я привыкла к такому образу жизни, всё в порядке. Но спасибо за приглашение.

Я спустилась вниз, на первый этаж, и поправила свою юбку, а затем и волосы, глядясь в большое зеркало на стене. У меня всегда были красивые волосы. Цветом походили на осенний листопад, но больше отдающий именно в жёлто-бежевый. Так всегда говорил мой папа-художник, очень искусно работавший всю свою жизнь с красками. Он говорил, что мои глаза очень похожи на алмазы, а кожа светла и чиста как белое полотно.

Можно сказать, именно папа стал причиной моей здоровой самооценки.

Когда многие мои одноклассницы имели всяческие проблемы касательно своей внешности или каких-то качеств: не были довольны фигурой, считали свои губы слишком тонкими или маленькими, ненавидели свои носы и приуменьшали все свои достижения, считая, что обязаны всем только случайности, я обладала хорошей и правильной самооценкой. И всё благодаря папе, который с самого моего рождения говорил, что я прекрасна.

Когда я наконец отцепила взгляд от зеркала, а голову — от мыслей и воспоминаний, я сумела дойти до заветной двери. Из гостиной уже доносился звук утренней трапезы, и мне стало как-то тошно.

— Завтра я должен ехать на встречу с мистером Сигелом в Лондон, — услышала я голос Энтони, когда приблизилась к двери вплотную. — Ты останешься здесь одна?

— Тони, милый, ты волнуешься больше за меня или же за молоденьких горничных, которых я, скорее всего, буду ругать?

Я постучалась в дверь и не дожидаясь ответа вошла. Взгляд завтракающих мать и сына тут же устремились в мою сторону. Гостиная блистала чистотой, и вчерашней ночной вечеринки будто бы совсем и не было.

— Доброе утро, — улыбнулась я. — Простите, что сорвала вашу трапезу, но мне хотелось бы уточнить, какими будут ваши мне на сегодня поручения, мистер Максвон?

Энтони улыбнулся и отложил вилку в сторону, пальцами подозвав меня ближе. И я к ним подошла.

— Мама, ты уже знакома с Аникой? — спросил он.

Миссис Максвон оглядела меня и очень широко улыбнулась. У неё было красивое лицо, сумевшее обзавестись лишь незначительными морщинками. Она была статна, горда, держала голову ровно, отчего возникало ощущение, что она смотрела на всех свысока.

— Вчера ночью мы с ней встретились в коридоре, — вспомнила Даяна меня. — Так что в какой-то степени мы знакомы. Да и на эту должность эту девочку всё-таки взяла я. Твой отец советовался насчёт неё.

Этого я не знала, поэтому сразу же постаралась изобразить на лице благодарность.

— Позавтракай и к девяти будь уже готова, — сказал Энтони, хватая со стола вилку. — Ты поедешь сегодня со мной в город.

— А... хорошо, — закивала я, идя к двери. — Приятного аппетита.

Только я вышла в коридор, как чуть не стукнулась головой с девушкой, стоявшей возле двери. Она отшатнулась в сторону, столкнувшись со мной, затем поправила волосы и платье — униформу здешних горничных. Я сразу догадалась, что она подслушивала.

— Ой, прости, — вежливо извинилась я, хотя виновата была она сама.

— Можно поаккуратнее? — язвительно произнесла она и вновь разгладила руками юбку своего короткого платья.

От удивления мои брови сами приподнялись вверх, но прежде чем я смогла сказать что-то в ответ, нахальная особа вдруг тыкнула меня пальцем в грудь и почти прошипела:

— Не буду впустую терять на тебя время, поэтому приступлю сразу к делу. Я вижу, чего ты добиваешься. И я слышала, что сегодня вы с Энтони вместе поедете в город. Так вот, сразу тебя предупреждаю: не смей. Знаешь, сколько я уже пытаюсь закадрить его? Ты только появилась, и ты, сучка, не имеешь права даже смотреть в его сторону, ясно? Если я вдруг узнаю, что ты подлизываешься к нему и как-то не так настроена, я сделаю всё, чтобы он сам тебя выпер отсюда. Ты меня хорошо поняла?

Растерянность и я слились воедино после услышанного. Я смотрела в злющие глаза стоявшей передо мной горничной и автоматически сделала шаг назад, будто защищаясь, хотя на деле мне её слова были параллельны. Лицо грубиянки было настолько красное от злости и раздражения, что, я уверена, будь у неё воля, она легко без проблем ударила бы меня прямо посреди этого коридора.

— О чём ты сейчас говоришь? — переспросила я, подумав, что мы, наверное, просто друг друга не поняли.

— Не строй глазки Энтони. Это всё, что ты должна придерживаться. Я работаю над тем, чтобы добиться его внимания слишком долго, чтобы уступить место какой-то девчонке, которая вдруг решила, что может со мной соперничать.

Отсутствие мужского внимания и низкая самооценка — вот, что выдавало поведение этой девушки. Она была зла и отчаянно пыталась меня оскорбить, чтобы принизить за счёт своих пустых слов.

Я это прекрасно поняла, но не собиралась терять лицо перед какой-то нахальной проходимкой, посчитавшей, что может мне угрожать. Абсурдность её слов была слишком велика, чтобы я промолчала. Поэтому я выпрямилась и смотря ей прямо в глаза уверенно произнесла:

— Меня наняли родители мистера Максвона, и я приступила к работе ради хорошей оплаты. Уверяю тебя, у меня нет и никогда не было никаких других мыслей, и глазки я мистеру Максвону не строю. Ты можешь видеть то, что хочешь, но мне остаётся лишь пожелать тебе удачно построить с ним отношения. А совет получше будет таким: не стоит пытаться навязываться.

Я нарочно задела её плечом, когда пошла вперёд, чтобы поскорее покинуть коридор, насквозь пропитанный злобой и недоброжелательностью. Давно мне не приходилось иметь дело с такими неприятными людьми.

Быстро поднявшись к себе, я выкинула из головы случившееся, не придав этому никакого значения, и переоделась в более тёплую одежду, учитывая, что на сегодня синоптики обещали дождь и в целом пасмурную погоду, что так типично для британской столицы. Затем спустилась на кухню, при этом очень не желая вновь возвращаться в тот коридор, в котором уже, к счастью, той грубиянки не было. Вход на кухню находился на первом этаже, почти в незаметном уголке. Насколько я успела изучить, эту часть дома хозяева практически не посещают, так что можно считать, что власть над кухней принадлежит кухаркам и нескольким их помощницам. Поваров достаточно много, так что блюда готовятся и подаются очень быстро.

Когда я вошла на кухню, работа уже вовсю кипела, а воздух пропитался ароматом аппетитных вкусностей, уже стоявших на раздаточном столе. Отсюда блюда выносятся горничными на стол хозяев на специальных тележках.

— Аника! Пришла всё-таки позавтракать! — пропищала девушка-мышка, сразу заметив меня.

Она сидела за небольшим столиком в самом углу, за которым завтракал, обедал и ужинал персонал дома. Возле двери, ведущей прямиком к заднему двору, стояло двое мужчин в строгих костюмах и со специальными наушниками в ушах, и уплетали блинчики, переговариваясь между собой. Это были охранники дома. Точнее, лишь малая их часть. Всего особняк находится под охраной не менее двадцати человек.

— Садись, — сказала одна из кухарок и поставила на стол тарелку со сваренными яйцами, нарезанным помидором, огурцами, листьями салата и тремя разными видами сыра. — Будешь чай или кофе?

— Чай, пожалуйста. С молоком и без сахара. — Я аккуратно села на стул, старясь не помять свою одежду. — Спасибо.

— Как дела? — поинтересовалась девушка-мышка. — Что на сегодня запланировала?

— Мистер Максвон хочет поехать в город. Он попросил меня подготовиться, так что я еду с ним.

Несколько девушек переглянулись, а затем заулыбались, глядя на меня так, словно только что я призналась в том, что Энтони сообщил о своём желании пойти со мной на свидание, и именно по этой причине мы поедем в Лондон.

— Знаешь, что тебе все тут завидуют? — донеслось с другой стороны кухни.

— В каком смысле? — спросила я, беря в руки чашку с горячим чаем, который мне принесли, и при этом вспоминая о произошедшем всего несколько минут назад.

— Ну можно сказать, каждая вторая в этом доме мечтает о роли его девушки, но ни одна ещё с ним никуда не выезжала. Тебе тут все завидуют, детка.

— Поверьте, нет никакой причины мне завидовать, — улыбнулась я, выпила весь чай почти залпом, игнорируя его крайне обжигающее язык свойство. — Я, наверное, уже пойду.

Едва я схватилась за ручку двери, как кто-то налетел на меня, неожиданно появившись за ней. Второй раз за это утро.

— О, Аника, — сказал Бруно, резко схватив меня за локоть и тем самым не позволив упасть. — А я как раз тебя искал.

— Меня? Зачем?

Он оглядел меня с ног до головы и скрестил руки на своей груди.

— Максвон едет в Лондон по делам, и только не говори мне, что ты тоже едешь с ним. Умоляю, не говори.

— Ладно, не буду говорить.

Я закатила глаза машинально и уже шла к выходу из кухни, пока Бруно меня окликал и в итоге не побежал за мной.

— Слушай, я не просто так подозреваю этого сукиного сына в нечистых делах. Да, у меня нет пока доказательств, но ключевое слово здесь «пока». Я просто уверен, что он не такой невинный и милый мальчик, каким его все здесь считают.

— Бруно, тебе просто нечего делать. От скуки ты решил занять себя этим бессмысленным занятием и воображаешь себя каким-то детективом. Я не против. Только, пожалуйста, ко мне с этим не приставай. У меня работа, за которую я получу хорошие деньги. Ты меня только отвлекаешь. У меня всё.

Я обошла его и быстро поднялась наверх. Дыхание успело сбиться при подъёме по ступенькам, поэтому мне пришлось остановиться у большого зеркала в прихожей и подправить свою чуть задравшуюся юбку и волосы. Бруно не стал идти следом, поэтому я облегчённо вздохнула от этой мысли. Мне ужасно надоело всё это от него выслушивать.

— Всё в порядке?

Я вздрогнула из-за неожиданно прозвучавшего голоса, но быстро взяла себя в руки.

Энтони стоял на другой стороне прихожей уже в чёрном пальто и ботинках, а на улице нас поджидал только начавшийся дождь: слышно было, как капли стукались о входную дверь.

— Прошу прощения, мистер Максвон, если вдруг заставила вас ждать. — Я судорожно надела свой плащ и едва застегнулась, спеша как можно скорее к выходу.

— Просто Энтони, — улыбнулся он в ответ. — Пожалуйста, прекрати со мной любезничать. Я ведь не выгляжу как важный старый хрыч, который каждый день отчитывает тебя. Мы с тобой почти что сверстники, разве нет?

И в ответ я лишь повернулась к нему и легко улыбнулась, слабо кивнув головой.

— Вот и прекрасно, Аника. А теперь выходим. Машина нас уже ждёт.

— Да, конечно.

Энтони открыл дверь и придержал её для меня как настоящий джентльмен, пока я не вышла, и уже вместе мы двинулись через весь двор к воротам.

Утро подарило этому месту какую-то необычную мистическую красоту, немного отличающуюся от вчерашней вечерней. Вместо света луны, всё вокруг было объято солнечными лучами. Вода в фонтане казалась золотистой. Розы, окружавшие беседку, обильно поливали и подстригали садовники.

Охрана открыла нам двери, и чёрная элегантная машина действительно стояла и ожидала нашего прихода. Уже знакомый мне водитель вышел, открыл нам двери и сел обратно за руль.

Мы наконец двинулись в путь.

Энтони достал телефон и набрал чей-то номер, после чего салон заполнился его красивым голосом. Да, у Энтони Максвона всё было идеальным, начиная с его внешности, заканчивая голосом. Я так у него изъянов пока и не нашла.

— Да, всё верно. Пожалуйста, будьте добры предупредить мистера Бутчера о том, что в среду я пришлю подарок для его прелестной дочери... — Он прекратил говорить, выслушал собеседника, а затем продолжил: — Да, вы правы. Выполните мою просьбу, и мы с вами будем в расчёте. Благодарю.

Отложив телефон, Энтони посмотрел на меня. Я глядела вперёд, стараясь делать вид, что слежу за дорогой. Наверное, от какой-то доли смущения при этом важном человеке. У мистера Максвона была какая-то своя энергетика, подавляющая во мне все громкие и заметные черты характера. В его присутствии больше хотелось молчать и вести себя как можно тише.

— Аника, мне нужно, чтобы в среду ты прислала букет цветов... Если точнее, букет алых роз мисс Элле Бутчер, моей кузине. Адрес есть в справочнике. И добавь, пожалуйста, небольшую записку с каким-нибудь подходящим стихотворением.

Я достала из своей сумочки блокнот и быстро записала пожелание Энтони.

— Хорошо, мистер Мак... Энтони. Что-нибудь ещё?

— Пока нет, — улыбнулся он.

Я повернула голову к окну и взглянула на природу, царствующую за ним. Деревья убегали назад, а мы мчались вперёд, и пока именно они правили Вселенной за нашим окном. Дождь стал сильнее и уже достаточно громко стучался о стекло, стекая каплями вниз. Я засмотрелась на всё это настолько, что невольно в голову пришли мысли о том, как же прекрасна может быть природа и как странно понимать это именно в такие моменты: в обычный дождик в Лондоне.

Мы проезжали мимо знакомых мне мест, где когда-то ещё маленькая я и здоровый тогда папа прогуливались. Я помню, как я радостно вопила, тянула его за руку в сторону проходящего продавца сахарной ваты, а он улыбался, гладил меня по голове и конечно же не отказывал в моих желаниях испробовать это лакомство.

— Ты родилась в Лондоне, — вдруг сказал Энтони, и это было утверждением, а не вопросом. — Я помню, ты говорила это вчера на вечеринке.

— Да, родилась. И живу.

— Для чего тебе нужны деньги? Полагаю, у тебя есть конкретная цель, на которую ты хочешь их потратить.

Я не знала, стоит ли раскрывать какую-либо информацию о моей семье и в целом о моих целях и желаниях, ведь это нечто личное и не касающееся чужих людей, но почему-то лишь мимолётно взглянув в серые глаза, которые казались такими добрыми, я сдалась и изменила своим принципам.

— Мой отец тяжело болен. Пять лет назад ему поставили диагноз «ишемия сердца». С тех пор он пьёт таблетки, которые контролируют болезнь. Я накопила денег на подработке в позапрошлом и прошлом годах, но их оказалось недостаточно для оплаты дорогой операции. И... в последний раз, когда мы говорили с ним по телефону, он сказал, что устал и не хочет больше принимать лекарств и как-либо лечиться.

Энтони слушал меня очень внимательно, и я видела, как на его лице показалось сочувствие. Я столько раз видела подобное выражение на лицах своих подруг и знакомых, но в этом случае что-то отличалось. Он смотрел не просто с бестолковым сочувствием, жалея меня или моего отца. Он смотрел с полной готовностью что-то делать, что-то предпринять, будто строил какие-то планы. Словно именно его отец нуждается в деньгах и помощи.

— Сколько денег требуется на операцию? — вдруг спросил Энтони, и брови его нахмурились, придав лицу очень серьёзный вид.

— Если говорить в долларах, то пятьдесят тысяч восемьсот.

Энтони тут же вытащил телефон из кармана своего пальто и принялся активно печатать что-то на экране. Я сидела напротив него, но не видела, чем именно он занимался, а спросить казалось чем-то неприемлемым.

— Оставишь все свои деньги себе, — сам сообщил он мне, — потрать их на что-нибудь другое. Я оплачу операцию.

Я потеряла дар речи на целую вечность, но эта вечность продлилась не больше нескольких секунд в нормальном времени.

— Что? — переспросила я, решив, что мне послышалось или, может, я не так его поняла.

— Ты ведь прекрасно понимаешь, что такие деньги для меня ерунда, — ответил он с лёгкой усмешкой. Могло показаться, что он расхваливал свои финансовые возможности, но это было вовсе не так. — Примерно столько же я зарабатываю за один месяц, каждый месяц. Я вполне способен оплатить операцию твоего отца.

— Нет. Это неправильно. Вы не мож...

— Почему нет, Аника? Наша с отцом компания ежегодно тратит по десять миллионов фунтов стерлингов, а то и больше, на благотворительность. Мы отдаём часть доходов нуждающимся. Твой отец в данном случае — нуждающийся. Считай это благотворительностью.

Я не могла поверить в то, что слышала. Не могло быть такого, чтобы передо мной сидел человек, а не ангел, неожиданно спустившийся на землю для помощи мне.

— Я знаю хорошего врача, — продолжил Энтони. — Он как раз специализируется на сердечных болезнях. Я договорюсь с ним. Это всего один звонок.

Может это глупо, но после своего предложения Энтони казался мне чем-то высшим, лучшим, чем все мы. Его внешность, возможно, казалась такой прекрасной из-за того, каким прекрасным был его нрав и ценности?

Но я всё ещё не верила своим ушам.

— Но как же я? — спросила я, поджимая колени. — Я ведь не могу просто вернуться домой. Я подписала договор с... твоим отцом.

— И не нужно. — Энтони откинулся на спинку сиденья. — Можешь закончить свою работу, если тебе у нас нравится и всё устраивает. Если у тебя нет каких-либо других планов на каникулы, ты вполне можешь остаться.

— Спасибо, — прошептала я, но моя благодарность не касалась его разрешения остаться мне работать у него. — Я не знаю, как смогу отплатить тебе за доброту.

Он не ответил. Вместо этого его глаза очень долго изучали мои. Будто он осмотрел каждый капилляр, внимательно осмотрел зрачок и радужку, подсчитывая сколько всего в ней оттенков. И от этого взгляда мне вдруг стало сладостно на душе. Удивительно, но впервые я испытала нечто подобное, глядя кому-то в глаза.

— Мы приехали, мистер Максвон, — донёсся до нас голос водителя, который как раз и разрушил ту неловкость, появившуюся в салоне автомобиля.

Тот же водитель вышел и открыл нам двери. Энтони вылез из машины первым, а затем, как и подобает галантным мужчинам, протянул мне руку, будто я была не просто его личным по работе помощником, а самой настоящей подругой. Мне стало даже неловко от подобного, но я всё списала лишь на свои собственные ощущения.

— Мистер Максвон?

Перед нами предстал высокий статный мужчина в деловом костюме. Его светлые волосы были идеально зачёсаны назад: волосинка к волосинке, голубые глаза блестели живостью. Почти вылитый Лео ДиКаприо.

— Здравствуйте, мистер Сигел, — улыбнулся Энтони и пожал мужчине руку. — Вижу, я добрался как раз вовремя?

— Вы никогда не заставляете себя ждать. Ваш отец наверняка полон гордости и уверенности за своего сына, когда дело касается передачи бизнеса.

На лице Энтони на краткий миг промелькнуло что-то мне незнакомое.

— Да, мой отец и правда мной горд, но давайте лучше приступим к делу? Чем быстрее мы закончим, тем быстрее вы получите возможность вернуться к своей прелестной жене. Кстати, как она поживает?

— О, Минка чувствует себя гораздо лучше, спасибо. — Взгляд мужчины вдруг медленно перешёл на меня, словно я появилась в воздухе только сейчас. — А как поживает ваша очаровательная подруга?

Энтони повернул голову в мою сторону и улыбнувшись выдал:

— Не подруга. Моя личная помощница. Знакомьтесь, мисс Аника Снелл.

— Очень рад. — Мистер Сигел практически не стал дожидаться того, как я протяну свою руку, и сам почти дёрнул её, прижав к своим губам. — Очень рад познакомиться, юная леди.

Мне совершенно не понравился ни его тон, ни его склизкие глазёнки, которыми он меня обвёл, но, разумеется, вида я не подала никакого.

— Пройдёмте в ресторан, — предложил Энтони, и мы наконец двинулись в сторону роскошного здания, перед которым в ряд столпились только лучшие и дорогие машины.

Я очутилась в мире богачей.