Фисташковое мороженое, залитое кофем

Сегодня Сесилия позволила себе начать день позже. Она пролежала в кровати несколько часов не в состоянии встать. Девушка не обращала внимание ни на звуки, доносившиеся с улицы, ни на яркие солнечные лучи, попадающие ей прямо в глаза. И даже время, которое ускользало от неё пока она валялась, не волновало её. И всё ей пришлось встать. Не то, чтобы она хотела этого делать, просто таков был расклад ей жизни. Он состоял из вещей, которые ей было невыносимо делать. Но вскоре невыносимое переходило в неприятное, а потом и вовсе в обыденное.

Девушка надела лёгкий, желтый сарафан, закрасила черные круги под глазами и пошла в кафе не в далеке от её дома. На завтрак она всегда брала одно и тоже: фисташковое мороженое с двойным эспрессо.

Сесилия сидела лицом к небольшой, обсаженной цветами площадью, спиной к скромной уличной суете, что позволяло ей погрузиться в тихую гавань спокойствия. Над головой ветви деревьев образовывали некую занавись, отбрасывая на землю тени. Нагретый солнцем воздух доносил шепот разговоров, звяканье столовых приборов и отдаленный гул городской жизни, создавая гармоничный фон. В ожидании заказа девушка засмотрелась на салфетницу. Ветер дул с севера от её стола и забирал с собой салфетки.

Сесилия подтягивала кофе, позволяя горьковатому аромату смешаться со сладким вкусом мороженого на языке. Она открыла свой ежедневник и просмотрела свои планы. Время шло к рождеству и её клиенты были заняты своими личными делами. На мгновение погрузившись в свои размышления, она была возвращена к реальности настойчивым звонком телефона. Пропущенный звонок был от «Дяди». Биологически Питер не являлся ей дядей потому, что являлся сводным братом матери, но всё равно просил её так называть. Слегка раздраженная, Сесилия перезвонила, предвкушая очередное приглашение на ужин. Она невольно закатила глаза и уже стала придумывать отмазки. Но какого же было её удивление, когда в трубке прозвучал голос его жены. Женщина сказала, что Питер скончался ещё неделей ранее, она не знала, как об этом рассказать и теперь приглашает её на похороны. Сесилия была настолько удивлена, что и забыла выразить сочувствие и просто подтвердила своё прибытие. Скорее здесь было бы уместно поздравление. Как можно сочувствовать относительно молодой женщине с большим наследством, подумала Сесилия. Девушка ещё не понимала всю серьёзность ситуации.

Она принялась обзванивать своих клиентов и отменять встречи. Сесилия всегда относилась ответственно к своей работе и почти никогда не отказывала клиентам, но сейчас на адреналине, ей хотелось просто избавиться от всех своих дел. Она купила билет в одну сторону и принялась шагать обратно домой.

Девушка прекрасно понимала, что в родном городе её не ждут, но это не делало поездку менее ожидаемой. Как бы иронично это не звучало, уезжая с родины, она надеялась никогда больше туда не возвращаться. 

Возможно, виной было то, что прошла вечность с тех пор, как она была наедине с единственным человеком, которого, казалось, забыла, — с самой собой.

Лихорадочно запихивая всё необходимое в сумку, девушка поспешила к железнодорожной станции. Время было на исходе, и с каждым торопливым шагом ритмичный стук её шагов отражал пульсирующую внутри срочность. Она ориентировалась по знакомым пространством своего жилища, быстро решая, что необходимо для этого путешествия. Дверь за ней закрылась со щелчком. Стоя в лифте, тяжесть сумки на плече заставила её опомниться. Но времени не было.

На горизонте показался железнодорожный вокзал. Громкоговорители над головой сообщали о прибытии и отправлении поездов, девушка прислушалась, чтобы понять куда идти. С билетом в руке она присоединилась к приливам и отливам попутчиков. Впереди простиралась платформа, отмеченная отдаленным гулом двигателей и приглушенными разговорами тех, кто направлялся в другое место. Для девушки с наспех собранной сумкой путешествие было больше, чем физическим перемещением и мере того, как мили проносились под ней, она чувствовала, как волнение переплетается с едва уловимой нервозностью. Что она найдет на улицах, где на каждом углу звучит эхо былой жизни? Встретит ли прошлое ее с распростертыми объятиями или выгонит прочь?

Осознавая импульсивный характер своего путешествия, Сесилия почувствовала укол сожаления, но дороги назад уже не было. Несмотря на угрызения совести, она понимала — это был единственный путь вперед. Выход в свободу и единственная возможность начать нормальную жизнь. Для девушки, потерявшейся в шуме окружающего мира, это путешествие было не просто возвращением; это была встреча с внутренним голосом, от которого остались лишь отголоски.