ГЛАВА 25 | ДИН

Ночь окутала старое кладбище на окраине Хэндсфилда, словно черное покрывало. Мрачная, гнетущая атмосфера пропитала каждый могильный камень, каждый клочок земли. Но истинный ужас исходил не от покоящихся в земле мертвецов, а от зловещих деяний, которые время от времени вершили здесь живые. Подкупленный охранник, как обычно, растворился в ночи, оставив это место беззащитным. Ни что не могло помешать надвигающемуся самосуду.

На извилистой тропинке, меж замшелых надгробий, Дина поджидал один из его людей.

— Босс, все готово. Этот выродок ждет, — доложил он. — Веди, — коротко приказал Дин.

Шагая по узкой тропе, по обе стороны которой теснились колючие кустарники и промерзший сухостой, Дин с мрачной решимостью предвкушал грядущую расправу. Он не собирался спускать с рук этому подонку тот случай. Особенно его взбесило, что тот явился на встречу обдолбанным. Дин сразу раскусил признаки наркотического опьянения. Что за неуважение? Неужели он думает, что может, находясь под кайфом, извиняться перед его девушкой? Это верх наглости. Дин был в ярости.

Вдали он заметил несколько застывших фигур у зияющей чернотой прямоугольной ямы, напоминающей могилу. Приблизившись, он разглядел их лица. Двое его головорезов держали за плечи оцепеневшего от страха Габриэля, а третий небрежно курил рядом с кучей свежевыкопанной земли, в которую была воткнута лопата, явно недавно использованная.

— Ну что, как тебе твой закат, животное? — с насмешкой поинтересовался Чавис. — Отпустите... я сделал все, как вы просили! — взмолился Габриэль. — Кое-что пошло не по плану... — холодно ответил Дин. Он взглянул на огромного парня, крепко сжимающего плечо Габриэля, и едва заметно кивнул, отдав безмолвный приказ. В следующее мгновение раздался отвратительный хруст, за которым последовал душераздирающий вопль. Здоровяк одним ударом железной биты переломал несостоявшемуся насильнику обе коленные чашечки. Дина это не удивило – он знал, на что способен его Большой Друг.

Габриэль лежал на земле, корчась от боли. Его крики разрывали звенящую тишину кладбищенской ночи.

— Заткните эту тварь! — с отвращением приказал Дин.

Его сопровождающий шагнул вперед и, схватив валяющийся на земле камень, грубо засунул его в рот Габриэлю, зафиксировав самодельный кляп липкой лентой.

— Что дальше, босс? — поинтересовался Здоровяк, игриво помахивая битой. — В яму его, — процедил Дин.

Двое парней подхватили жертву под руки и безжалостно бросили в свежевырытую могилу.

— К твоему глубочайшему сожалению, сделка аннулируется, — произнес Дин, приблизившись к самому краю ямы. Его голос звучал, как похоронный звон.

Он извлек из черной сумки, которую принес с собой, купюру и с нарочитой небрежностью швырнул открытую сумку на влажную землю.

— Лили отказалась от этих денег. Велела вернуть. Но ее милость обернулась против тебя.

Дин едва заметно кивнул, и один из его приближенных, словно верный пес, опрокинул содержимое сумки прямо в яму, на съежившегося от ужаса парня. Купюры, медленно кружась, падали сверху и, словно саван, накрывали его.

— Знаешь, я долго ломал голову, как с тобой поступить... — Дин растягивал слова, словно смакуя каждое из них. — Пристрелить? Слишком банально и слишком быстро. Приказать моим псам забить тебя до смерти? Хм... но это не доставит мне удовольствия. Они переломают тебе кости в мгновение ока, а я хочу, чтобы ты познал настоящую агонию!

В глазах Дина вспыхнул ледяной огонь. Суровым взглядом он отдал безмолвный приказ, и двое громил открыли заранее приготовленные канистры. Зловонный бензин хлынул неровными струями, орошая Габриэля и рассыпанные банкноты. Запах приближающейся смерти наполнил воздух.

— Знаешь, почему я это делаю? Потому что ты осмелился посягнуть на мое! Но это лишь вторая причина, так сказать, вишенка на торте. А первая... Я давным-давно поклялся себе уничтожать таких отбросов, как ты... хочу очистить этот мир от вас...

С этими словами Чавис поджег взятую ранее купюру, неспешно прикурил от нее и с бесстрастным видом бросил в могилу. Языки пламени мгновенно взметнулись вверх, опаляя его лицо жаром. Всполохи багряного света озарили ночную тьму, превратив кладбище в филиал ада. Тени от надгробий заплясали на земле в дьявольском хороводе.

— Когда догорит – закопать, — металлический скрежет его голоса прорезал ночь.