ГЛАВА 13 | ДИН

— Дин, расскажешь мне, что случилось в твоём детстве? — тихо спросила Лили, сжимая его руку. — Я понимаю, это тяжело... но ты можешь довериться мне.

Дин помолчал, словно собираясь с силами.

— Даже не знаю с чего начать... — со вздохом сказал он наконец. — Я был нежеланным ребенком. Мать узнала обо мне слишком поздно, и аборт уже не могли сделать. Она сама мне часто об этом говорила. Не скрывала, что лучше бы я не рождался, — он говорил медленно, с длинными паузами между предложениями. — Отцу я тоже не был нужен. Они, видимо, хотели наслаждаться жизнью вдвоем, а тут появился я и все испортил... Я чувствовал себя никому ненужным. Не получал ласки и заботы. Были лишь только побои за любое неповиновение, даже за то, что я не вовремя попадался на глаза, когда у отца плохое настроение...

Он замолчал, и взгляд его стал отрешённым. Дин вновь оказался там, в прошлом, среди воспоминаний, которые тянули вниз, в самое болото детских обид и травм.

Перед глазами встала картина: раскалённый от жары трейлер, и яростные крики отца, гулко разносящиеся под жестяной крышей.

— Где ты, мелкий ублюдок?! Ты зачем это сожрал?! Думаешь, это для тебя купили?! А ну, выходи и отвечай за своё поведение! Если мне придётся тебя искать — будет хуже! Я уже теряю терпение!

Маленький Дин забился в угол, скрытый лишь грязной занавеской, заменявшей дверцу шкафа. Он дрожал и тихо всхлипывал, прислушиваясь к тяжёлым шагам, грохочущим по полу, как удары молота.

Ткань резко отдёрнулась, и перед ним возник отец — лицо перекошено гневом, в руке — палка, которой они обычно запирали дверь. Её вид вызвал в теле болезненный отклик: кожа словно вспомнила прежние побои.

— Вот ты где! — прорычал он. — Чего хнычешь, как девчонка? Сейчас я тебе устрою!

Он грубо выволок сына из шкафа.

— Папа, не бей... Пожалуйста, не надо... — всхлипывал мальчик, прикрывая руками лицо.

Рядом, в нескольких шагах, сидела его мать — она кололась, не обращая внимания ни на крики, ни на удары. Свой кайф был для неё важнее всего.

***

— Когда я подрос, стал старался меньше появляться дома и проводил время на улице, — продолжал он рассказывать Лили, голосом лишенным всяких эмоций, — там я и встретил Джесси. Домой привести я ее не мог, но я стал прикармливать едой, оставшейся с ужина. Специально ел меньше и прятал еду, чтобы угостить. Вскоре мы с ней стали друзьями. Джесси встречала меня возле дома, провожала в школу, гуляла со мной по улицам.

Он помолчал, сделав паузу.

— Как-то раз меня попытались избить школьные ребята. Я одевался хуже всех, и за это меня презирали. Хотя... может, им просто нужен был кто-то, кого можно безнаказанно бить.

***

Сильный удар в спину сбил десятилетнего Дина с ног. Он упал, ободрав ладони и колени о песок с острыми камешками. За спиной — смех и злорадные голоса.

— Чего разлёгся, чмо? Устал?

Он узнал голос Генри Майлза — местного хулигана, старше его на пару лет.

— Что я вам сделал? Зачем вы ко мне пристали?! — выкрикнул он, поднявшись на ноги.

Голос дрогнул — и это лишь подстегнуло толпу.

— Да глянь на себя! Ты просто создан, чтобы тебя били! — хохотал Генри, а остальные поддержали.

Дин сжал в руке камень, валявшийся у дороги.

«Нужно вырубить его. Он у них самый главный. Со всеми мне не справиться», — думал Дин сжимая крепче камень.

Генри приближался медленно, ухмыляясь.

— На какой помойке ты живёшь? Скажи, мы туда мусор носить будем. Вдруг тебе пригодится?

Дин ждал. Ещё шаг... и ещё... Пора.

Он со всей злостью метнул камень — тот угодил в висок, и из-под кожи брызнула кровь. Генри ахнул, глядя на алые пальцы.

— Ты доигрался, мелкий ублюдок! Держите его!

Хулиганы ринулись на Дина. Он попытался убежать, но камень, брошенный вслед, сбил его с ног. Удары посыпались со всех сторон. Один особенно сильный — в живот — выбил воздух из лёгких.

***

— Когда они напали на меня толпой, Джесси пришла на защиту. Она выскочила из кустов и зарычала, распугав обидчиков. С тех пор они стали бояться подходить ко мне на улице. С возрастом я стал учиться драться. Хотел уметь защитить себя. Популярности это не прибавило, но меня хотя бы перестали трогать.

Он на секунду замолчал.

— В двенадцать лет я начал подрабатывать в порту. Тогда я уже мог покупать еду для Джесси. А к шестнадцати зарабатывал достаточно, чтобы позволить себе новую одежду. Это заметили родители. Однажды отец попытался отнять у меня всё, что я заработал.

***

Отец стоял, покачиваясь, возле двери трейлера и курил сигарету. Когда он увидел приближающегося Дина, взгляд его стал недобрым.

— Ты что это, гаденыш, ограбил кого-то? — спросил он заплетающимся языком, угрожающе наступая на него, — откуда новая одежда? Мы с матерью тебе такого не покупали!

— Я работаю и могу купить себе сам, — отрезал Дин, твердо встретив его взгляд.

— Работает он, поглядите! — с издевкой крикнул отец и ткнул его пальцем в грудь, — ты, сучонок, живешь в моем доме и значит все заработанные деньги должен приносить мне! Живо, выворачивай карманы и отдавай все до цента. Вот же вырастили жадную скотину! Только жрет за родительский счет, а сам ничего в семью не приносит, на себя любимого тратит!

Джесс стояла рядом, настороженно глядя на мужчину. И когда тот шагнул к Дину, она зарычала и бросилась защищать его. Схватив отца за руку, она вцепилась мёртвой хваткой. В руке у него сверкнул охотничий нож...

***

— Я ничего не успел сделать, — голос Дина дрогнул. — Он ударил её... один раз, потом ещё... и ещё.

Он замолчал, отводя взгляд. Воспоминания о том дне до сих пор причиняли жгучую боль. Дин впервые за столько лет делился этим с кем-то.

— Всё дальше как в тумане. Я изо всех сил толкнул его — он ударился головой о стену и отключился. Джесс лежала в луже крови, едва дышала. Я завернул её в одеяло и побежал в ветклинику... Но не успел. Не добежал и до конца улицы. Она умерла у меня на руках.

Он провёл ладонью по лицу, будто смахивая несуществующую пыль.

— Это было больнее самых сильных побоев, у меня на руках умер мой единственный верный друг. Я просто сидел с ней на руках и кричал. Кричал от боли и несправедливости, от ненависти к родителям, от ненависти к самому себе. Она защищала меня, а я не смог сделать того же, когда было нужно ей.

Он сделал паузу.

— После этого я уже не возвращался домой. Я похоронил Джесс на берегу озера, смыл там с себя кровь и на утро отправился пешком, куда глаза глядят...

Лили сидела молча, со слезами на глазах. Затем встала, подошла и села к нему на колени, заглядывая в его уставшие глаза.

— Дин... как бы я хотела забрать у тебя всю эту боль, всю тяжесть с твоего сердца... — прошептала она, гладя его лицо.

— Даже если бы это было возможно, я бы не позволил, — тихо ответил он. — Я никому не пожелаю пройти через это. Тем более — тебе.

Она обняла его крепко, по-детски искренне. Это тронуло его. Лили действительно была рядом — не из жалости, а потому что ей было не всё равно.

— Ты справился, Дин. Ты уже стал другим. Ты не повторишь ошибок своих родителей, — сказала она с уверенностью. — Я вижу перед собой сильного, доброго человека. Ты не способен обидеть тех, кого любишь.

— Спасибо, малышка, — прошептал он. — Хотел бы я так верить в себя, как ты веришь в меня...

Он моргнул, отгоняя лишние эмоции, и привычная маска вновь вернулась на лицо.

— Пойдём. Я покажу тебе одну собаку. Она копия Джесс.

Он поманил Лили за собой к двери, ведущей на задний двор. Там в снегу играла крупная рыжая собака с белым пятном на спине.

— Баки, ко мне! — позвал ее Дин.

Собака радостно подбежала к парню и встала на задние лапы, чтобы лизнуть его в лицо. Он почесал ее за ушами.

— Привет, пушистая! Гуляешь тут? Познакомься с Лили, она очень для меня важна! — ласково сказал парень.

— Привет, Баки! Хорошая девочка! — Лили погладила дружелюбную собаку. Баки тут же подскочила и лизнула Лили в нос.

— Ты ей понравилась! — улыбнулся Дин.

Он наблюдал, как Лили гладит собаку, и в этот момент, что-то похожее на счастье стало разливаться у него в груди.

Они еще долго возились с Баки в снегу, пока не начали замерзать. Пора было уезжать.