Глава 26. Под слоями лжи

• День переезда •

Дождь... Как же он красив. Мне всегда казалось, что нет ничего более умиротворяющего, чем смотреть на то, как капли стекают по боковому стеклу машины, искажая реальность. В этом мерцающем потоке проезжающий мимо лес превращался в бесконечную, тёмно-зелёную акварель, размытый фон для моих невесёлых мыслей.

С самого детства я обожаю это: дождь, эту пронзительную сырость, эту пасмурную погоду. В такие моменты моя душа обретает покой, все мелкие тревоги и бессмысленные заботы просто смываются. Ничто не лезет в голову.

Но сегодня покоя не было.

Я устало прислонилась виском к холодному стеклу, и в мутном отражении были уже не мои карие глаза, а голубые — благодаря линзам. По плечам струятся длинные, выкрашенные в блонд волосы, еще один элемент маскировки.

И вот он настал, этот самый день X.

День моего переезда в Париж.

Дэмиан подарил мне новый телефон, вставил туда сим-карту, и пока в списке контактов красуется единственный номер — его собственный.

Вчера мы съездили в мою квартиру. Вместе собрали мои вещи в чемодан, который теперь лежит в багажнике его машины. До сих пор не верится, что сценарий моей жизни совершил настолько резкий поворот. Но на что ты не пойдёшь, чтобы вырваться из клетки, созданной чудовищем? С Нью-Йорком связано столько воспоминаний... но самое главное — вся моя боль останется здесь, в этом городе, и не последует за мной.

— До сих пор накручиваешь себя? — кинул Дэмиан, не сводя глаз с шоссе.

— Какой уж тут толк, — тихо пробурчала я и, обдав стекло тёплым дыханием, принялась выводить на запотевшей поверхности улыбающийся смайлик. — Так и свихнуться недолго.

Шрамы легче спрятать, чем научиться жить с правдой о том, откуда они взялись.

───···───

Машина плавно остановилась на залитом дождём перроне уединённого терминала, предназначенного для частных рейсов. Здесь не было шумных толп, лишь несколько строгих ангаров и огни взлётно-посадочной полосы, расплывавшиеся в водяной пелене. Дождь, начавшийся ещё ночью, не утихал, монотонно барабаня по крыше автомобиля.

Дэмиан выключил двигатель, и мы почти синхронно накинули капюшоны наших тёмных курток. Ткань сразу же зашуршала, принимая на себя первые капли, просочившиеся из открываемой двери. Холодный, влажный воздух ворвался внутрь, пахнущий керосином, мокрым бетоном и дальними странствиями.

Я вышла первой, опустив голову против ветра, и тут же ощутила, как ледяная влага пробивается через тонкую ткань джинсов к коленям. Дэмиан вышел с другой стороны, обошёл машину и, щёлкнув кнопкой на брелоке, открыл багажник. Внутри лежал мой чемодан на колёсиках.

Он вытащил чемодан и опустил его на мокрый асфальт. Ручка щёлкнула, выдвигаясь, и он подкатил чемодан ко мне. Я машинально взялась за неё.

— Вот и всё, — отрывисто произнёс Дэмиан, приподняв голову, и из-под капюшона на меня метнулся пронзительный взгляд. — Билет и документы при тебе. По прилёте в Париж тебя будет ждать дядя Жоэль.

— Прости за все эти хлопоты... — проговорила я, сжимая ремешок сумки на плече, и уголки губ сами собой изогнулись в горьковатой улыбке. — Спасибо, что сделал это, хотя ты совсем не был обязан.

Дэмиан усмехнулся, покачал головой и, подойдя поближе, положил руки мне на плечи.

— И с чего ты извиняешься, Сильвия? — дождевые капли ударяли ему в лицо, заставляя морщиться, но он не отводил взгляда. — Жизнь постоянно подкидывает испытания, но это не отменяет того, что рядом всегда может оказаться человек, готовый помочь.

Я не могла сдержать улыбку. Его слова согревали меня изнутри, заставляя сердце биться чуть спокойнее.

Внезапно Дэмиан крепко притянул меня к себе. Моё лицо тут же коснулось холодной, промокшей куртки, но ему, похоже, было всё равно на дождь, струившийся по нам обоим. В ответ я обвила его талию, стараясь прижаться как можно плотнее.

Мы не были близки и знали друг друга всего ничего, но расставаться с этим человеком, моим невольным ангелом-хранителем... было до боли тяжело.

— Береги себя, Сильвия. — его шёпот едва пробивался сквозь шум ливня, но я расслышала каждое слово.

У меня перехватило горло, и я не могла ничего сказать. Лишь кивнула в ответ. Прошло несколько секунд, и мы медленно, нехотя оторвались друг от друга. Дэмиан левой рукой оттянул манжет куртки, обнажив запястье, и бросил быстрый взгляд на часы.

— Твой рейс через двадцать минут, — он взглянул на меня, и в его глазах читалась лёгкая грусть. — Мне же пора ехать на работу.

— Встретимся ли мы когда-нибудь снова? — вполголоса прозвучал мой вопрос, а внутри всё оборвалось от горького предчувствия.

— Я обязательно навещу тебя, Сильвия, — заверил Дэмиан, и его улыбка стала тем самым обещанием, в которое мне так хотелось верить.

— Но если тебе станет одиноко или, не дай бог, возникнут какие-то проблемы, — его взгляд медленно скользнул к воротнику моей куртки, под которым угадывался тонкий контур звёздной подвески. Ожерелье — ещё один его подарок, который он собственноручно застегнул на моей шее прошлой ночью, — просто дотронься до этой звезды. Это мой знак для тебя. Знак того, что я всегда рядом, что есть человек, который в тебя верит и на которого ты можешь положиться. И пожалуйста, не сомневайся звонить мне, даже если на часах три ночи. Для меня нет неудобного времени, чтобы поговорить, поддержать тебя.

— Спасибо, Дэмиан, — голос дрогнул от нахлынувших чувств, а в глазах выступили непрошеные слезы.

— Удачи, Сильвия, — попрощался он, затем развернулся и, прежде чем сесть в машину, бросил на меня последний, долгий взгляд.

Моя улыбка растаяла в слезах, когда я встретилась с ним взглядом. Дрожь, пробежавшая по губам, исказила её в печальную гримасу, и я поспешно сжала их, чтобы не расплакаться окончательно.

В следующее мгновение мотор завёлся, и машина, плавно тронувшись, скрылась в потоках ливня и веренице других автомобилей.

Я осталась стоять одна посреди шумящего аэропорта, сжимая в окоченевших пальцах ручку чемодана. Дождь хлестал по капюшону, стекая на плечи.

Мой первый самостоятельный вылет...

Стеклянные двери автоматически разъехались передо мной, и я вошла внутрь, содрогаясь от резкого перепада температур. Холодный кондиционированный воздух ударил в лёгкие, смешавшись с ароматом свежеобжаренного кофе, доносившимся от ближайшей кофейни. Я прошла вперёд, растворяясь в потоке спешащих людей, и только тогда стянула с головы капюшон.

По телу били ощущения глухого гула сотен голосов, скрежет чемоданных колес по полу, объявления дикторов, доносящиеся откуда-то сверху. Люди мчались мимо с сосредоточенными лицами, каждый погружённый в своё маленькое путешествие. От этого бесконечного шума и толпы незнакомцев у меня, так сказать, щекотало нервы.

Я нашла табло вылетов и быстро отыскала свой рейс. Первым рубежом оставалась регистрация. Заранее изучив схему терминала, мои глаза без труда нашли нужный ряд стоек. Очередь была недлинной, но двигалась медленно. Я встала в хвост, поставив чемодан перед собой, перекладывая паспорт и билет из руки в руку, пока была возможность убедиться, что всё на месте.

Впереди пара туристов сдавалa в багаж огромные рюкзаки, и симпатичная сотрудница авиакомпании в строгой форме терпеливо объясняла им что‑то снова и снова. Я наблюдала, как конвейерная лента медленно поглощала их вещи, а они, наконец облегчённые, направились к контролю. Вот и моя очередь подошла.

— Добрый день, — натянуто улыбнулась я, подкатывая чемодан к стойке.

— Добрый. Ваш паспорт и билет, пожалуйста.

Пальцы слегка дрогнули, когда я протянула документы, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле.

Она бегло провела взглядом по документам, сверяя данные с тем, что отображалось в системе. На секунду её глаза задержались на моём лице, но в этом взгляде не было ничего, кроме безупречной профессиональной вежливости. Пальцы быстро застучали по клавишам, возвращая её внимание к экрану.

— Провозите только один предмет багажа, мисс Блэйз? — уточнила сотрудница.

— Да, этот, — кивнула я на чемодан, наблюдая, как она наклеивает на него бирку и осторожно ставит на конвейерную ленту. Сумку я оставила при себе как ручную кладь.

— Вот ваш посадочный талон, — она протянула мне бумажку вместе с паспортом. — Выход B48. Посадка начнётся через десять минут. Приятного полёта в Париж!

— Благодарю, — выдавила я и, развернувшись, поспешила прочь от стойки, к службе безопасности, не веря, что это сработало.

— Следующая! — позвал офицер, и я шагнула вперёд.

Я положила сумку в пластиковый контейнер, сняла куртку, ожерелье и ботинки, как того требовали правила, и всё это медленно поехало по ленте сканера. Сделав шаг через рамку металлоискателя, я заметила, что он молчит, не издавая ни звука.

— Всё в порядке, мисс, — кивнул офицер, едва задержав взгляд на мне, и сразу перевёл его на следующего в очереди.

С облегчением, от которого слегка закружилась голова, я собрала свои вещи с ленты и отошла в сторону, чтобы привести себя в порядок. Руки всё ещё дрожали, когда я застёгивала ботинки и снова надела на шею ожерелье.

У выхода B48 уже толпились пассажиры. Я встала в конец очереди, стараясь не встречаться взглядом ни с кем из них. Через несколько минут начали объявлять посадку. Я предъявила бортпроводнику свой посадочный талон.

— Добро пожаловать на борт, мисс Блэйз, — улыбнулся он, пробивая талон. — Проходите, пожалуйста, налево.

Я молча кивнула и шагнула в салон самолёта. Воздух пах чистотой с лёгким, едва уловимым ароматом туалетной воды. Я быстро прошла к своему месту у иллюминатора и, присев, поставила сумку рядом на сиденье, у бедра, откинувшись на спинку с тихим вздохом облегчения.

Стюардесса, проходя мимо, улыбнулась и спросила:

— Хотите что-нибудь выпить до взлёта? Сок или, может, шампанское?

— Нет, спасибо, — тихо ответила я, не отрывая взгляда от окна, покрытого дождевыми каплями.

Достав из сумки наушники и телефон, я лениво пролистала список песен и наугад запустила первый попавшийся. «Je te laisserai des mots». Как только в ушах зазвучали первые аккорды, я прижала лоб к прохладному стеклу, ощущая, как самолёт начинает едва заметное движение, отъезжая от трапа. Краем глаза я заметила, как на соседнее кресло опустилась чья-то тень, но я не повернула голову. Лишь плотнее сомкнула веки и скрестила руки на груди.

Песня всё продолжала звучать, а у меня вдруг сами собой начали наворачиваться слёзы. Эта душевная мелодия поднимала на поверхность и светлые, тёплые воспоминания, и те, о которых я мечтала бы никогда больше не вспоминать.

Я-то думала, что музыка поможет отвлечься, очистит голову и подарит хотя бы немного пустоты, но вместо этого она словно добивала меня, ударяя прямо по самым болезненным местам. И, как это часто бывает, рука так и не поднялась, чтобы выключить её. Я просто сидела с закрытыми глазами, чувствуя, как слёзы одна за другой медленно скатываются по моим щекам.

Сквозь сонную дымку я почувствовала, как кто-то легонько похлопывает меня по плечу. Я не открывала глаз, с отчаянным упрямством цепляясь за остатки сна. Кому вообще приспичило меня будить? Но хлопки повторились, настойчивее. А потом я почувствовала, как ткань куртки на моём плече сминается в чьих-то крошечных пальчиках.

Мимолётно открыв глаза и отодвинувшись от иллюминатора, я заметила, что в салоне уже не так светло. Вероятно, я проспала несколько часов, ведь за окном садилось солнце. Повернув голову, я увидела свою соседку: она спала, запрокинувшись к спинке кресла, а лицо было обращено вверх. Одна её рука лежала на спине ребёнка лет двух, который, казалось, и стал причиной моего пробуждения. Его большие, светло-карие глаза с любопытством изучали меня, а во всю ширину его почти беззубого рта растянулась самая озорная улыбка, которую я когда-либо видела.

Моё сердце растаяло, и я не смогла сдержать ответной улыбки. Именно тогда я увидела, как его крошечная ручка, до этого вцепившаяся в складку моей куртки, медленно разжалась и отпустила меня.

Глядя в эти сияющие глазки, я почувствовала, как на душе стало светлей. Сама не осознавая того, я подняла руку в его сторону. Пальцы сами собой сложились в знакомый с детства жест: четыре я прижала к ладони, оставив прямой один лишь мизинец.

В ответ ребёнок заливисто рассмеялся, забавно притоптывая у матери на бёдрах. Крепко уцепившись одной ручонкой ей в плечо для равновесия, он ловко потянулся ко мне другой, и его маленькие тёплые пальчики крепко обхватили мой мизинец.

Не прекращая улыбаться, я наклонила голову и стала водить рукой туда-сюда. Крохотная ручка, сжимавшая мой палец, послушно поплыла за ней. Наше занятие прервалось, когда его мать, видимо разбуженная топотом маленьких ножек по своим бёдрам, открыла глаза и с недоумением выпрямилась. Её взгляд скользнул по мне, по сцепленным нашим пальцам, и на усталом лице промелькнула мягкая улыбка.

— Простите за беспокойство, ваш ребёнок невероятно милый, — усмехнулась я, покорно следуя за движениями его ручки. — Никак не пойму, с маленьким джентльменом я играю или с юной леди?

— С проказником, — покосилась она на сына, но в её глазах светилась нежность. Пока она поправляла ему чепчик, я заметила обручальное кольцо на её пальце. — Зовут Итан.

— Итан... — прошептала я, очарованная. Мой взгляд скользил по лицу малютки, затем по лицу его матери, находя общие черты. — Вы правда очень похожи. Особенно улыбкой.

— Спасибо, я постоянно это слышу, — с лёгким вздохом улыбнулась она, безуспешно пытаясь усадить непоседливого Итана. Мальчик так и норовил вырваться и снова потянуться ко мне. — Хоть бы и характером в меня пошёл, было бы проще. А так весь в отца — такая же неугомонная юла!

Её смех оказался таким заразительным, что я не смогла удержаться и рассмеялась вместе с ней.

— А где сам отец Итана? — после небольшой паузы поинтересовалась я, тут же почувствовав, что, возможно, проявила бестактность.

— Мы как раз к нему и летим! — просияла она. Я почувствовала, как невольное напряжение отпускает меня, и сама искренне улыбнулась в ответ. — У мужа завтра день рождения, а из-за его работы мы несколько месяцев в разлуке. Так что он и не собирался его отмечать. Вот мы с сыном и подумали — а почему бы не сделать ему сюрприз?

— Ох, это так мило с вашей стороны!

Она поблагодарила меня, и после её слов между нами повисла тишина.

— Извиняюсь за бестактность, — с лёгким смущением покачала головой женщина, — но мне не терпится узнать, как зовут такую приятную собеседницу.

— Кайла, — представилась я, и на сердце стало неприятно щемить от осознания, что я не назвала своё настоящее имя.

И так два года каждому встречному представляться вымышленным именем. С первого раза, ясное дело, не привыкнешь к такой жизни.

— Меня зовут Вивьен, — улыбнулась женщина, протягивая ладонь для рукопожатия. — Очень рада нашей встрече.

— Взаимно, — кивнула я, пожав её руку.

Малыш Итан, поймав мой взгляд, вдруг возмутился, что мать удерживает его на месте. Его личико сморщилось, и тихое хныканье быстро переросло в обиженный плач.

— Может, возьмёте его на ручки? — предложила Вивьен и, не дожидаясь моего ответа, бережно передала мне плачущего сына. — Вижу, он этого очень хочет.

— С удовольствием, — улыбнулась я, бережно принимая малыша из её рук.

Итан тут же притих. Он доверчиво обвил мою шею маленькими ручками, а я прижала его тёплый комочек ближе. Его пальчики вцепились мне в шею, а влажное от слёз личико уткнулось в грудь. Сквозь тонкую ткань футболки под распахнутой курткой я чувствовала тепло его щеки и влагу, проступающую от слюней.

Я старалась дышать ровнее и глубже, заглушая частый стук собственного сердца, лишь бы этот маленький комочек чувствовал себя уютно. Одной рукой я нежно поглаживала его по спинке, ощущая под ладонью хрупкость детских позвонков, а другой — надежно удерживала его тёплое, безмятежно обмякшее тельце. Наклонившись, я прикоснулась щекой к его макушке, и меня окутал сладкий, едва уловимый молочный запах. Итан успокоенно сопел, и я сама не заметила, как закрыла глаза, а по губам поплыла безмятежная улыбка.

Я совсем не имела дела с детьми столь раннего возраста. Меня преследовала мысль, что любое моё неверное движение может причинить ему неприятные ощущения или даже боль. Но, чувствуя, как он доверчиво вжимается в мои объятия, словно маленький, сонный медвежонок, я с удивлением ловила в себе новое, неизведанное ранее чувство. Оно было тёплым и всеобъемлющим — возможно... именно так впервые пробуждается материнский инстинкт.

Я так увлеклась убаюкиванием крохи, что голос Вивьен заставил меня медленно открыть глаза. Я перевела на неё затуманенный умиротворением взгляд.

— Вы не против, если я задам вам один вопрос?.. — она аккуратно заправила за ухо выбившиеся пряди своих тёмных волос, ниспадавших каскадом до плеч.

— Нисколько не против, спрашивайте, — я мягко убрала щеку с головы малыша, не прекращая ритмичных успокаивающих движений руки.

— Представьте, что у вас родился ребёнок... — Вивьен слегка запнулась, и от этих слов у меня перехватило дыхание. Я непроизвольно крепче прижала к себе Итана, ощутив, как по спине пробежал холодок. — Какое имя вы бы ему дали?

Ребёнок?.. Я?.. Мать?!

Эти слова отдавались в сознании глухим, парализующим эхом. Я никогда не строила планов, не примеряла на себя этот образ, и уж точно не грезила об этом. Мысль о материнстве была настолько чужой, что даже в самых смелых фантазиях ей не находилось места. Это было что-то абсолютно инородное, что-то, что не могло и не должно было иметь ко мне никакого отношения.

Я и мама — эти понятия казались несовместимыми, как огонь и вода.

Паника нарастает, обрастая конкретными вопросами, на которые у меня нет ответов.

Как подобрать ключик к его сердцу? Какой мелодией должны звучать мои слова? Чему я могу его научить, если сама иду вслепую? И как мне согреть его той любовью, от которой в моей душе веет холодом пустоты — ведь я сама не ведала, каково это, быть любимой дочерью?

Вивьен не отводила от меня вопрошающего взгляда, и я поняла, что пора отбросить все сомнения. Взяв небольшую паузу, чтобы собраться, я сознательно отстранилась от голоса рассудка. Решение должно было прийти не оттуда. Я обратилась внутрь себя и стала искать ответ по велению сердца.

— Для девочки... — я позволила глазам сомкнуться, и сразу же передо мной проплыл образ крошечной черноволосой принцессы. На моё лицо, помимо воли, наползла смущённая, но счастливая улыбка. — Я бы выбрала имя Аврора. А если судьба подарит мальчика... пусть будет Оуэн.

— Аврора и Оуэн... Какая прелесть! — восхитилась Вивьен. Её рука легла на моё плечо с такой нежностью, что у меня внутри что-то ёкнуло. — Поверьте моей материнской интуиции. Та, кто с такой бережностью относится к чужому ребёнку и с такой любовью подбирает имена для своих нерождённых детей, в будущем не может не стать по-настоящему великолепной мамой.

Я лишь кивнула, не в силах совладать с улыбкой, что не сходила с моего лица. Её слова нашли во мне самый живой отклик. А вдруг она не ошибается? Ведь не зря же этот маленький комочек смог разбудить во мне такие сильные и чистые чувства.

— Ну надо же, — с нежностью в голосе отметила Вивьен, наблюдая, как Итан безмятежно посапывает у меня на груди. — Мой сынишка, кажется, нашёл себе идеальную подушку. У вас на руках он спит так сладко, словно у себя дома.

Я смущённо захихикала, и мой взгляд утонул в его тёмных, шелковистых прядках, выбивающихся из-под белого чепчика. Разглядывала сомкнутые веки с тонкими, едва заметными ресничками, приоткрытый влажный ротик и, заворожённая, следила, как под моей ладонью ровно и спокойно поднимается и опускается его тёплая спинка.

— Хотите, я верну вам вашего спящего медвежонка? — тихо предложила я, боясь потревожить его сон.

— Да пусть поспит на вас, раз уж так хорошо устроился, — она рассмеялась, сделав легкий отмахивающийся жест. — Иначе если его сейчас разбудить — гарантированная истерика на весь оставшийся полёт. А до Парижа еще пару часов, может, как раз к посадке сам проснётся, поспав как следует.

— Как знаете, — с лёгкой усмешкой ответила я и повернулась к иллюминатору, за которым медленно проплывали розовые от заката облака.

Погрузившись в свои мысли, я вдруг ощутила, как из самого тёмного угла памяти выползает воспоминание о той ночи. Ночи, когда Том обманом завлёк меня в тот секс-клуб и... Не позволяя себе договорить даже мысленно, я ощутила, как глаза наливаются горячими, колючими слезами.

Ведь я могла забеременеть... Господи, я бы действительно могла вынашивать его ребёнка! Эта мысль отзывается в теле тошнотворной волной. Если бы не семья Роузвелл...

Но разве это, чёрт подери, что-то меняет? Фактическая возможность зачатия никуда не исчезла... С той кошмарной ночи прошло уже больше недели. Я с благодарностью ловлю себя на том, что не чувствую ни малейших признаков беременности.

А этот мразотный кусок дерьма хоть на секунду задумался о последствиях? Нет, конечно, нет! Его больное, похотливое эго не способно на это. В его извращённом мире есть только это: моё тело, моя покорность, и его тотальная власть надо мной. Я для него просто пассив, вещь для утех. Бери, трахай, кончай, выбрасывай — а потом снова начинай, когда встанет. Каулитц видит во мне не личность, а отверстие для своего члена, собственность, которую можно использовать и забыть.

Смогла бы я, вопреки всему... выносить и родить его ребёнка, если бы та ночь имела последствия? Мой расчётливый разум твердил решительное «нет», выстраивая железные аргументы. Но где-то в самой глубине, под спудом страха и неверия, робко звучал другой голос — едва слышный шёпот сердца, который говорил «да».

Этот тихий внутренний голос пугал меня своей искренностью, и потому я отчаянно отказывалась ему верить, стараясь заглушить его трезвыми доводами рассудка.

Если станешь идти за своим сердцем, сама себя в могилу сведёшь, Рауш.

───···───

Самолёт плавно коснулся взлётно-посадочной полосы аэропорта Шарль-де-Голль, и наше путешествие подошло к концу. После долгой процедуры выхода и получения багажа мы с Вивьен, которая несла на себе и сумку, и сонного Итана, оказались в оживлённой зоне прилёта. Воздух был наполнен гулом голосов на разных языках и звуками катящихся чемоданов.

— Ну что, Кайла, — обратилась ко мне Вивьен, поправляя сумку на плече, пока Итан пытался дотянуться до брелока в виде Эйфелевой башни на её рюкзаке. — Родные встретят вас? Или, может, подвезти куда-нибудь? Я как раз собираюсь вызывать такси.

Её предложение было искренним, но я покачала головой, сжимая ручку своего чемодана.

— Огромное спасибо за предложение, Вивьен, но я не хочу вас затруднять... У меня уже всё распланировано, — моя улыбка вышла немного печальной, и я тут же опустила взгляд к малышу, чтобы скрыть это.

Она сделала шаг вперёд и, осторожно обняв меня одной рукой, с зажатым между нами Итаном, быстро и по-дружески прикоснулась щекой к моей.

— Пока-пока, тётя Кайла, — прошептала она от имени сына, и малыш, как будто понимая, серьёзно взглянул на меня своими прекрасными глазками.

— Пока, Итан, — тихо ответила я, проводя пальцем по его крошечной ладошке. Он на мгновение сжал её, а потом отпустил.

Я стояла и наблюдала, как они уходят — Вивьен, волочащая чемодан, и Итан, устроившийся у неё на плече и заглядывающий на меня поверх него, пока они не растворились в толпе у автоматических дверей.

Прощание, конечно, вышло душещипательным, но пора переключаться. Дэмиан уверял, что меня встретит его дядя. Вот только этот крендель забыл уточнить, как тот выглядит! Стой теперь и гадай, высматривай в толпе кого попало.

Собравшись с мыслями, я перекинула ремень сумки, чтобы она удобнее лежала на плече, затем крепко обхватила пальцами ручку чемодана и тронулась к выходу. Автоматические двери терминала разъехались, и меня окутал влажный, прохладный воздух парижского вечера. В несколько рядов выстроились машины, такси, подбирающие пассажиров. Где-то окликали друг друга, смеялись, обнимались.

В итоге я просто пошла куда глаза глядят, волоча за собой чемодан. У меня не было ни малейшего понятия, где и как меня будет искать дядя Дэмиана. Может, есть какое-то определённое место для встречи? Но его гениальный племянник, не удосужился мне об этом сказать.

Я пробиралась по стоянке, заставленной машинами, как вдруг сквозь шум собственных мыслей до меня донеслись шаги. Они нарастали сзади, становясь всё быстрее и ближе, но я не обернулась, не придав звуку даже значения — до того мгновения, пока на моё плечо не легла тяжёлая рука.

Сердце буддто упало в пятки. Я резко обернулась и в этом порыве чуть не выпустила из руки ручку чемодана.

Моё дыхание застряло в горле. Передо мной стоял высокий, статный мужчина. На вид ему было лет сорок пять, может, чуть больше. Его тёмные волосы и коротко подстриженная борода были тронуты сединой, которая не старила, а придавала лицу солидность и шарм. Он был одет в безупречный костюм цвета горького шоколада, который идеально сидел на его спортивной фигуре, подчёркивая широкие плечи. В его сильной, крупной руке он бережно держал небольшой, но изысканный букет белых роз, завёрнутых в крафтовую бумагу.

— Значит, ты и есть Сильвия? — обратился ко мне незнакомец с французским акцентом, внимательно разглядывая меня из-под густых бровей. — Хотя, полагаю, в данных обстоятельствах Кайла будет уместнее.

Минуточку. Так это и есть дядя Дэмиана?! Выглядит скорее как мафиози на романтическом свидании.

— Но как вы... — я попыталась понять, но он лишь молча перебил меня своим жестом, вручая мне букет.

— Племяш прислал мне твоё фото прошлой ночью.

Это когда он успел меня исподтишка сфоткать? Да ище и ночью? Когда я спала?! Чёртов гад!

— Благодарю, — с трудом выдавила я, заставляя губы сложиться в натянутую улыбку, и приняла букет.

— Ну что же, теперь прошу следовать за мной, — мистер Ферра сделал непринуждённый жест в сторону чёрного Mercedes. — Я отвезу тебя в наш дом.

Я ощутила, как напряжение сжало грудь, а сердце стало колотиться всё быстрее. Сделав тяжёлый выдох, я всё же кивнула и протянула руку к чемодану.

— Позволь мне, — непреклонно настоял он, и пальцы легли поверх моих на ручке чемодана, вынуждая меня убрать руку.

— О, нет, что вы... я сама! — засуетилась я.

— Принцесса, чтобы я больше не слышал таких слов, ясно? — он сделал вид, что сердится, тыча пальцем в воздух. — Со мной это не прокатит. А теперь скажи честно, розы тебе по душе? Может, другие цветы любишь? Мои оболтусы настояли именно на этих, но я могу учесть твои предпочтения в будущем.

Тон его голоса, его манера заботиться... Всё это было удивительно похоже на то, каким, я себе представляла, должно быть отцовское отношение.

Своего отца, Престона Рауша, я потеряла ещё в детстве — он погиб в аварии, сев за руль пьяным. Я росла, не знав ни отцовской заботы, ни материнской ласки. И теперь эта пустота странным образом начала заполняться дядей Дэмианом...

— Уверяю вас, розы великолепны, мистер Ферра. Они и правда мои любимые цветы. Ваши сыновья не прогадали с выбором, — мои слова прозвучали неожиданно искренне даже для меня самой.

— Ну вот и хорошо. А то я уже был готов им по шее намылить при встрече, если бы твой носик сморщился, — он усмехнулся и с комичной суровостью покачал головой, уже направляясь к машине и катя чемодан. — Идём, дорогая, не отставай.

Пытаясь скрыть неловкость, я фальшиво кашлянула и с натянутой улыбкой шагнула вслед а ним.

— Так, и какие у тебя там дела с моим племянничком? — с намёком протянул мистер Ферра, одной рукой ловко открывая багажник. Он водрузил мой чемодан внутрь, где тот пристроился рядом с парой увесистых кейсов и свёртками, туго перетянутыми скотчем.

— Да ничего особенного... — я почувствовала, как горло перехватывает, и запустила пальцы в ремешок, накручивая кожу на ладонь. Просто нужно было сказать что-то, что прозвучало бы правдоподобно. — Мы... можно сказать, друзья.

— Друзья? — это слово вызвало у него настоящий приступ хохота, который он тщетно пытался подавить, захлопывая багажник.

— Что я такого сказала? — недовольно буркнула я, пока он всё так же ухмылялся, глядя на меня. И вдруг, осознав подоплёку его смеха, я почувствовала, как по лицу разливается огненный жар. — Ой... Да ладно, мистер Ферра! Мы с Дэмианом и правда просто друзья! С чего вы взяли нечто иное?!

— О, Господи... Прости, дорогая. Просто... — он смахнул выступившую от смеха слезу, всё ещё слегка подрагивая плечами.

Губы сами собой сложились в обиженную дугу. Чтобы хоть как-то выплеснуть напряжение, я принялась постукивать носом грубой платформы ботинок по асфальту, чувствуя себя глупо и неловко. В это время мистер Ферра, словно ничего не замечая, обошёл свою машину и с галантным жестом распахнул передо мной дверь.

— Спасибо, — кинула я через плечо, поймав его взгляд уголком глаза, и опустилась на прохладную кожаную обивку сиденья, отложив букет на заднее.

Он с глухим стуком захлопнул дверь с моей стороны и, неспешно обойдя машину, устроился за рулём.

— Извини меня, Кайла, — мистер Ферра завёл двигатель, и машина плавно тронулась с места, выводя нас с парковки. — Видишь ли, с возрастом начинаешь везде шаблоны искать. Мы с моей бывшей женой тоже начинали как "просто друзья", а в итоге — семья, дети... Вот я и подумал...

— Всё в порядке, мистер Ферра, — мягко перебила я, покачивая головой.

— Держи в уме одно правило, — тон стал твёрже, и он на мгновение отвёл взгляд от дороги, чтобы посмотреть на меня. — Забудь про формальности. Ты теперь для меня как родная дочь. Раз уж будешь жить под моей крышей и под моей опекой, я не потерплю, чтобы ты называла меня «мистером». Для тебя я — Жоэль. Договорились?

— Обращаться по имени? — я нервно переплела пальцы. — Как-то неудобно. Мы же почти чужие люди...

— Отныне мы семья, — его тон не допускал возражений, но в нём слышалась забота. — Я хочу быть для тебя вторым отцом. У меня только сыновья, и в тебе я вижу ту самую дочь, о которой всегда мечтал. Поэтому, когда ты обращаешься ко мне так официально, знаешь ли, становится куда неудобнее. Давай не будем создавать между нами стену.

Я молча кивнула, смирившись с его решением, и Жоэль в ответ смягчил строгость взгляда, уголки его губ дрогнули в одобряющей улыбке.

Несколько минут прошли в полной тишине, прежде чем Жоэль нарушил её:

— Дэмиан тебя уже проинформировал? — не отрывая глаз от дороги, одной рукой он ловко водил руль, а другой в задумчивости провёл по подбородку. — О том, что завтра у тебя начинается курс по криминалистике?

— Ага, — на моём лице застыла кривая улыбка. — Даже не могу представить, как проживу эти два года, не говоря уже о том, что будет после... Неужели мне снова придется возвращаться в Нью-Йорк?

— Нет, Кайла. Это исключено. — оборвал Жоэль, его хватка на руле стала лишь крепче. — Дэмиан рассказал мне о Томе. И хотя мой племянник клятвенно уверял, что позаботится о том, чтобы тот тебя не нашёл... моей уверенности в нём недостаточно.

— В Дэмиане можно не сомневаться, — произнесла я, больше стараясь успокоить саму себя, потому что его слова с новой силой всколыхнули во мне панику. — Он всё держит под контролем.

───···───

Молчаливая поездка заняла около сорока минут. Я чуть приоткрыла окно, и в салон хлынул прохладный воздух с отдалённым ароматом цветущих каштанов. Мы въезжали в самое сердце Парижа — мимо мелькали фасады в стиле хаусмэн, залитые тёплым золотым светом, шумные бульвары с яркими витринами и уютные переулки, где сквозь приоткрытые двери бистро доносился гул голосов и звон бокалов. А над всем этим то возникала, то исчезала между зданиями ажурная Эйфелева башня, мерцающая огнями.

Но вскоре поток машин поредел, архитектура сменилась на более современную, а затем мы и вовсе выехали за городскую черту. Яркие огни сменились уютным загородным мраком, лишь изредка прерываемым фонарями вдоль дороги. За окном поплыли иные картины: ухоженные сады, за которыми угадывались контуры частных вилл с освещёнными подъездами, уединённые особняки за каменными оградами. Ночь окончательно вступила в свои права, окрасив небо в глубокий бархатно-синий цвет.

Наконец, мы свернули на затенённую подъездную аллею и остановились у массивных кованых ворот. Из тени вышла фигура охранника, мельком взглянула на Жоэля и молча кивнула. Ворота раздвинулись, впуская нас на территорию.

Особняк, возникший в конце аллеи, заставил меня задержать дыхание. Это была не просто внушительная резиденция, а трёхэтажное здание из светлого камня в неоклассическом стиле, утопающее в зелени пышного сада. Фасад украшали высокие арочные окна, из которых лился тёплый свет, и увитый плющом балкон. Перед парадным входом журчал фонтан, подсвеченный снизу, а по обе стороны гранитной лестницы стояли каменные вазоны с цветущими олеандрами.

Я онемела от восторга. Глаза разбегались, не зная, на чём остановиться. Чёрт, ну и красота! Французы и впрямь знают толк в хорошей жизни.

Машина медленно подъехала к замощённой площадке. Жоэль заглушил двигатель, и воцарилась тишина, нарушаемая лишь стрекотом цикад и редкими всплесками воды где-то неподалёку. Он вышел из машины, и я, глубоко вдохнув, последовала за ним. Ночной воздух был свежим и пропитанным ароматами цветущих растений.

Жоэль подошёл к массивной двери и нажал кнопку звонка. Спустя всего пару секунд дверь распахнулась, и в проёме появился высокий, подтянутый мужчина лет шестидесяти, в безупречно сидящем тёмном костюме, так же с аккуратно зачёсанными назад седыми волосами.

— Bon retour à la maison, monsieur Ferra (Добро пожаловать домой, месье Ферра), — произнёс дворецкий ровным, бархатным голосом на французском, слегка склонив голову.

— Спасибо, Пьер. Рад быть дома, — кивнул Жоэль, не переходя на французский, чтобы я понимала разговор, и переступил порог.

Я нерешительно шла вслед за ним в просторный холл с мраморным полом и сверкающей хрустальной люстрой.

Жоэль шагнул в сторону, жестом представляя меня.

— Знакомься, это мисс Блэйз. В ближайшие пару лет она будет частью нашей семьи, поэтому я ожидаю от тебя такого же уважительного отношения к ней, как ты проявляешь ко мне и к мальчикам.

Пьер склонился в почтительном поклоне в мою сторону.

— Весьма польщён знакомством, мадемуазель Блэйз, — перешёл на английский дворецкий. — Для меня большая честь быть к вашим услугам.

— Признательна, — выдавила я, чувствуя себя немного ошеломлённой такой официальностью.

— Пьер, будь добр, — Жоэль указал большим пальцем через плечо в сторону машины. — Достань из багажника чемодан Кайлы и тот букет роз, он внутри салона. Отнеси всё на третий этаж, в угловую комнату с видом на сад и фонтан. Она подготовлена?

— Безусловно, месье, — без малейшей запинки ответил Пьер. — Всё исполнено в лучшем виде. Комната готова к приёму новой хозяйки с самого утра.

Он ловко поймал брошенные ему ключи от машины и вышел наружу. Спустя пару минут дворецкий вновь появился — в одной руке держал мой чемодан, а в другой аккуратно прижимал к себе букет белых роз.

— Если вы позволите, мадемуазель, я провожу вас и помогу вам устроиться, — предложил Пьер, обращаясь ко мне.

Я кивнула, бросив прощальный взгляд на Жоэля, который одобрительно улыбнулся мне.

— Ступай, принцесса, обустраивайся. Осмотрись хорошенько. Завтра утром представлю тебя моим сорванцам. Сейчас они, небось, уже храпят в своих берлогах. — он обернулся и медленно зашагал вглубь дома.

Я же следовала за дворецким к лестнице с коваными перилами, чей широкий, пологий пролет уводил вверх.

На третьем этаже Пьер остановился перед высокой дверью из светлого дерева и отворил её.

— Ваша комната, мадемуазель, — объявил он, пропуская меня вперёд.

Дыхание застряло у меня в горле. Комната была огромной и светлой даже ночью благодаря мягкой подсветке по карнизам потолка. Стены были окрашены в нежный перламутрово-голубой оттенок, а высокие окна в пол, обрамлённые струящимся шёлком портьер цвета слоновой кости, выходили в ночной сад, где был виден подсвеченный фонтан. В центре стояла большая кровать с балдахином, у стены — резной письменный стол и книжный шкаф, заполненный книгами. В углу располагался уютный диван и камин, а дверь справа, приоткрытая, вела в собственную ванную комнату.

Пьер аккуратно поставил чемодан на специальную скамеечку у ножек кровати и бережно поместил букет в хрустальную вазу на прикроватной тумбочке.

— Ванная комната укомплектована всем необходимым. Гардеробная — слева, — жестом указал он. — Если вам что-то понадобится, пожалуйста, не стесняйтесь, поднимите трубку любого домашнего телефона и наберите «1». Это моя личная линия. Я всегда к вашим услугам.

С этими словами он ещё раз коротко поклонился и вышел, закрыв за собой дверь.

Я осталась стоять посреди этой изумительной роскоши, одна в тишине. Медленно подошла к окну и провела ладонью по прохладному стеклу, всматриваясь в мерцающие огни вдали и в тёмные силуэты сада.

Другой рукой я невольно коснулась подвески в виде звезды на шее и невзначай начала играть с ней пальцами. И вправду, она напомнила мне о Дэмиане, который теперь так далеко... Моя жизнь с чистого листа уже началась, хоть я всё ещё с трудом привыкаю к этой мысли.

Что ж, Рауш, поднажми. Впереди два года. Два года, чтобы пересобрать себя изнутри и стать своей полной противоположностью.

Ну да, звучит просто как дважды два. Только вот на деле это чертовски как сложно.

Мои мысли прервала внезапная вибрация в кармане. Я инстинктивно сунула руку за телефоном, и кровь отхлынула от лица — это был звонок от Дэмиана.

— Алло? — протянула я, прижимая телефон к уху и прислушиваясь к голосу на другом конце линии, как только взяла трубку.

— И как там наша драгоценная Кайла? — язвительно осведомился Дэмиан. Его слова сопровождал раздражающий монотонный стук, будто он барабанил по столу, лениво крутясь в своём офисном кресле.

— Прямо как в сказке, — я фыркнула и скептически покачала головой. — Вот только принца на белом коне что-то не видно.

— Подожди ещё немного, и он обязательно объявится, чтобы силком утащить тебя в жёны, — Дэмиан фальшиво вздохнул прямо в трубку, играя в сочувствие. — Бедолага, он же так долго не протянет... особенно учитывая твой характер.

— Смотрю, ты там расслабился, да и язык совсем без тормозов стал, — прошипела я, борясь с желанием сквозь экран вцепиться ему в глотку. — Радуйся, что между нами расстояние, Торн. А так... я могу без раздумий отрезать тебе член, представляешь? Так что имей в виду.

— Хотя... мне её даже жаль, твою будущую жену, — наносила я очередной укол, чувствуя, как сама собой расползается ухмылка от того, что он наконец‑то заткнулся на том конце линии. Я медленно двинулась к кровати, почти мурлыча от собственной язвительности. — Бедняжке придётся привыкать ублажать себя самой.

— Так-так... Кажись, работа над новым образом идёт активно, — после паузы прохрипел он в трубку и тут же сдавленно прокашлялся. — Не принимай близко к сердцу, я всего лишь решил проверить, насколько хорошо ты вжилась в роль.

— Неужели? — тихо усмехнулась я себе под нос, опускаясь на край огромной кровати. И машинально накрутила на палец прядь блондинистых волос, уронив голову на плечо.

— Что, чемодан до сих пор не распаковала? — в его тоне явно звучал подвох.

Мой взгляд самопроизвольно скользнул вниз, к скамейке у изножья кровати. Чемодан всё так же стоял там нетронутый, и я с лёгким укором подняла бровь, глядя на него.

— Ещё нет.

— Ну так загляни уже, — протянул он с наглой самодовольной ноткой. — Посмотри, что я тебе там оставил. Думаю, ты оценишь.

Я поднялась с кровати и сделала несколько шагов до скамейки. Присев на корточки перед чемоданом, я ловко прижала телефон плечом к уху, освободив руки.

— И что я должна искать? — пробормотала я, щёлкая замками.

Крышка откинулась, открывая мои аккуратно сложенные вещи и пару пар обуви. Я небрежно перебирала одежду, пока пальцы внезапно не задели что-то твёрдое и прямоугольное, спрятанное глубоко между мягкими складками тёплого вязаного кардигана.

А это ище что?

Аккуратно раздвинув мягкую ткань, я наклонилась ближе. В тайнике, устроенном среди моих же вещей, лежала ровная пачка сигарет и простая чёрная зажигалка.

— Нашла? — голос Дэмиана в трубке прозвучал удовлетворённо.

— Ты это серьёзно, Дэмиан? — я не сдержала ухмылки, кладя предметы на кровать. — Сигареты и зажигалка?

— А в прошлый раз тебе, по-моему, понравилось, — парировал он. — Раз сигарету у меня назад не отдала.

Я в ответ только усмехнулась, качнув головой, и плюхнулась обратно на кровать.

— Смотри не увлекись, — предупредил Торн. — Это на самый крайний случай, когда нервы сдают. А то превратишься в старую клушу с хроническим бронхитом.

— Спасибо огромное, мамочка, — сладким голосом пропищала я. — Ты так трогательно обо мне заботишься!

Ответом мне стало лишь громкое цоканье языком в трубку.

— Я тут дело говорю. — проворчал Торн.

— Ну уж извини, — я безуспешно пыталась сдержать смешок. — Каждый день мои нервы танцуют джигу на моих же мозгах, так что не жди от меня адекватных реакций.

— Дяде — ни слова, что это от меня, — Дэмиан понизил голос до шёпота, и я услышала, как он поднимается с кресла. — Он запросто может примчаться и накостылять мне за "дурное влияние".

— А, по-твоему, это не так? — с притворной невинностью поинтересовалась я, сощурив глаза.

— Сильвия... — он уже готов был сорваться, но я же, не дав ему продолжить, резко встряла.

— Ладно, ладно, не кипятись. Я прикушу язык.

— Охренеть... Ты меня добьёшь, женщина, — просипел он.

На моё лицо наползла ухмылка. Пауза затянулась, пока я смотрела на пачку сигарет, и зажигалку.

— Знаешь, Дэмиан, меня что-то сильно в сон клонит, — с наигранной усталостью в голосе соврала я и для правдоподобия сладко зевнула. — Денёк выдался не из лёгких. Поговорим как-нибудь в другой раз.

— Не вопрос. Спокойной ночи.

— Спокойной, — коротко кинула я в трубку, прерывая связь и отправляя телефон на прикроватную тумбочку.

Мысли о завтрашнем дне сжимали виски, заставляя сердце биться быстрее, и я автоматически потянулась к пачке сигарет. Выдернув одну, я прикурила её с первого щелчка зажигалки и глубоко затянулась. Жгучий дым ударил в горло, разрезая сумбур мыслей и принося ту самую горькую ясность, которой мне не хватало.