Глава 12. Я кукла в его игре

Моё сердце колотилось, будто готово выпрыгнуть из груди, а в голове крутился единственный вопрос: как выбраться?

Вдруг из коридора донёсся резкий, грубый голос, полный спешки:

— Салливан, мать твою! — заорал мужчина. — Тащи задницу сюда, базар есть!

Винсент оборвал фразу и рявкнул в ответ:

— Какого хуя тебе надо?! — его голос был пропитан раздражением.

— Жди, Каулитц, придётся опять тратить время на этих идиотов, — пробурчал он, и его шаги удалялись по коридору. Том не снова проронил ни слова — за дверью повисла глухая тишина.

Это был мой шанс. Я снова оглядела раздевалку, лихорадочно ища, где спрятаться. Внутрь шкафа? Нет, это тупая идея, Сильвия. Они сразу поймут, что кто-то внутри, стоит дверце скрипнуть или вещи сдвинуться.

Мои глаза бегали по помещению, хватаясь за каждый угол, пока взгляд не зацепился за ту самую кучу старых спортивных сумок в дальнем углу. Рядом с ними пряталось маленькое тёмное пространство, куда едва добирался свет мигающей лампы.

Если спрячусь там, моя тень растворится в полумраке, и меня не смогут заметить.

Не поворачиваясь к двери, я быстрыми, но максимально тихими шагами двинулась к углу, всё ещё сжимая каблуки в руке. Пол был холодным, бетон царапал босые ступни, но я не останавливалась. Дойдя до угла, я присела на корточки, прижимая каблуки к груди.

Напротив меня возвышалась стена из сумок. Я вжалась в угол, чувствуя, как ржавый шкафчик за спиной обжигает холодом. Дыхание стало тяжёлым, рваным, глаза бегали, выхватывая каждый отблеск света. Я пыталась дышать ровно, но воздух застревал в горле.

За дверью прозвучал голос Винсента, теперь ближе, как будто он снова вернулся:

— Я задержусь. Через пару минут буду, — бросил он с лёгкой насмешкой, и его шаги начали удаляться, подтверждая, что он ушёл, оставив Тома одного.

Я затаила дыхание, прислушиваясь к каждому звуку. Коридор затих, но тишина была обманчивой. Том всё ещё оставался за дверью, и его присутствие давило на грудь, словно тяжёлый, невидимый груз.

Вдруг дверь распахнулась с такой силой, что я вздрогнула, едва не выронив каблуки. Металл с глухим лязгом ударился о стену, и по спине пробежали мурашки. Дверь тут же захлопнулась за Томом с резким скрежетом.

Обязательно было закрывать дверь? Эта мысль била в виски, усиливая страх, который уже сжимал горло.

Я осталась одна с ним, с этим зверем, в этой проклятой раздевалке. Тело содрогалось, пальцы вцепились в каблуки так, что ногти впились в ладони, а зубы сжались, чтобы не выдать себя даже тихим вздохом.

Том шагнул ближе к шкафчикам, его длинная тень легла на бетонный пол. Я видела её краем глаза, и мне мерещилось, что она движется прямо ко мне. Он прошёл чуть дальше, больше метра от моего угла, и я почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом.

Казалось, он идёт ко мне, знает, что я здесь, и сейчас выдернет меня из тени, как загнанную кошку. Я перестала дышать, боясь, что даже малейший звук выдаст меня.

Раздался резкий скрип — Том открыл шкафчик, но, похоже, не свой. Звук был так громок, что я вздрогнула и прижалась к шкафу сильнее. Я слышала, как он шарит внутри, и вдруг прозвенело стекло — бутылки столкнулись, издав глухой стук.

Пиво? Я не могла видеть, но звук был безошибочный. Моя голова лихорадочно работала, пытаясь понять, что он делает, но страх заглушал всё, оставляя только инстинкт выживания.

Щелчок — Том открыл крышку, и она со звоном упала на пол, покатившись куда-то. Я зажмурилась, молясь, чтобы он не заметил ничего подозрительного.

Он сделал глоток, и я услышала, как он шумно втянул воздух через нос, а потом жадно, хрипло отпивал, будто давно не прикасался к алкоголю. Он пил без остановки, потом наступила пауза — он допил. Я ждала, что будет дальше, и вдруг бутылка с глухим стуком ударилась о пол, не разбившись, но покатившись куда-то в сторону, звеня.

Том двинулся назад, его шаги были тяжёлыми, почти ленивыми. Раздался оглушительный лязг — он резко открыл шкафчик, уже вероятно свой, и дверца с такой силой ударилась о соседнюю, что я чуть не вскрикнула. Металл загудел, вибрируя, и я стиснула зубы, чтобы подавить панику. Он рылся внутри, шурша вещами, будто искал что-то важное.

Дверь раздевалки снова распахнулась, и я инстинктивно прикрыла рот рукой, чтобы не издать ни звука. Пальцы задрожали, и я сильнее прижала каблуки к груди, боясь, что они выскользнут и выдадут меня.

Голос Винсента прорезал тишину:

— Притормози, брат, успеешь ещё воткнуть себе шприц с дерьмом, — прохрипел он с гадкой насмешкой, от которой у меня внутри всё сжалось.

С дерьмом? Он имеет ввиду наркотики? Том что, ище и наркоман?! Эта мысль ударила в голову, добавляя новый слой ужаса.

— Тебя там ждут, — продолжил Винсент, его голос опустился ниже. — Две новенькие медсестрички. Я их позвал, сказал, чтобы тебя обработали. Формально — раны, неформально... ну, как ты захочешь. Может, и не против будут поработать руками. Или ртом.

Какой же тошнотворный тип. Я стиснула зубы так, что челюсть заныла, чувствуя, как злость и отвращение борются со страхом.

Хотя чему удивляться — такой боец, такой и его поганый организатор.

Что это вообще за цирк? Всё, что им нужно — это сломать, подчинить и использовать девушек ради собственного удовольствия. Им плевать на чужую боль, главное — удовлетворить свои извращённые желания, прикрываясь деньгами, боями и властью. Отвратительные твари, которых давно пора сжечь к чёртовой матери.

На мгновение повисла тишина, и мне показалось, что они заметили мою тень в углу. Сердце сжалось, я крепко зажмурилась, готовая к тому, что Том двинется в мою сторону. Но вместо этого раздался резкий грохот. Он с силой захлопнул дверцу шкафчика, и металл загудел от удара.

Казалось, Том злится на то, что Винсент вмешался. Затем шаги Винсента подошли ближе, и я различила, как он дружески похлопал Тома по плечу.

— Выплеснешь свой пар на них, пошли, — сказал он тоном, пропитанным мерзкой самоуверенностью, от которой меня едва не вывернуло.

Они двинулись к двери, их шаги синхронно отдавались в коридоре. Дверь с оглушительным лязгом захлопнулась, и наступила тишина. Я медленно убрала руку от рта, замечая, как пальцы мелко дрожат, будто сведённые судорогой. Ещё несколько секунд я затаилась, вслушиваясь в каждый звук, чтобы убедиться, что они действительно ушли и не вернутся. Тишина была вязкой. Я медленно выдохнула, но лёгкие всё равно горели.

Я поднялась с пола, ноги онемели, и мышцы болезненно откликнулись, когда я выпрямилась. Уцепившись за шкафчик, чтобы не потерять равновесие, я осторожно вышла из угла, ощущая, как ледяной бетон обжигает босые ступни.

Мой взгляд вновь скользнул к шкафчику Тома, словно он мог выдать ещё один скрытый секрет, который я упустила. Дверца была приоткрыта, и из темноты выдвигался уголок той самой папки — сдвинутый, как если бы он случайно задел её и не заметил.

Вдруг в сумке зазвонил телефон, и я дёрнулась, чуть не выронив каблуки из рук. В гробовой тишине звонок прозвучал оглушительно, так что кровь мгновенно отхлынула от лица. Торопливо натянув каблуки, я схватилась за сумку на плече и дрожащими пальцами выудила телефон. На экране высветилось имя Райана.

Чёрт, я совсем забыла, что он ждёт.

Я поднесла телефон к уху и едва слышно прошептала, пытаясь удержать голос от дрожи:

— Райан?

— Сильвия, блять, где ты? — его голос был напряжённым, но тихим, как будто он боялся, что его услышат. Я слышала шум толпы на заднем плане, приглушённый, но всё ещё яростный. — Выходи, сейчас же! Я только что видел, как Винсент и Том ушли. Винсент что-то шепнул Тому, а потом двинулся в сторону VIP-зоны, где тусуются букмекеры и какие-то мутные типы. Том пошёл в другой угол склада, там, подальше от толпы, стояли две медсестры в белых халатах. Он повёл их в какую-то подсобку за рингом.

— Ладно, я сейчас выйду, — выдохнула я, ощущая, как виски пульсируют от бешеного ритма сердца.

— Я буду ждать тебя в коридоре, — добавил он, и я услышала, как он двигается, протискиваясь через толпу. — Поторопись.

— Уже иду, — бросила я, сбросив звонок и быстро засунув телефон обратно в сумку. Пальцы всё ещё мелко тряслись, и я стиснула их в кулаки, пытаясь взять себя в руки.

Я метнула последний взгляд на шкафчик Тома, ощущая, как злость и страх сплетаются внутри, превращаясь в горький ком в груди. Подойдя к двери раздевалки, я осторожно обхватила холодную ручку и медленно потянула её на себя. Петли тихо скрипнули, и я на миг застыла, прислушиваясь, но в коридоре царила пустота. Выскользнув наружу, я аккуратно прикрыла дверь, придерживая её, чтобы не раздался хлопок, и шагнула вперёд по коридору.

В воздухе висел тяжёлый запах сырости и пота, и я старалась дышать ртом, чтобы не подавиться этой затхлой смесью. Каблуки тихо цокали по бетону, и я сознательно старалась ступать мягче, приглушая звук шагов. Несколько раз я оглянулась через плечо, готовая увидеть за спиной силуэт Тома или Винсента, но коридор оставался пустым.

Впереди, в слабом свете одинокой лампы, мой взгляд зацепился за знакомый силуэт, стоящий ко мне спиной. Это был Райан.

Я испытала краткое чувство облегчения, словно наконец вырвалась из ловушки. Ускорив шаг, почти перешла на бег, стремительно приближаясь к нему. Каблуки звонко отдавались в коридоре, но теперь мне было всё равно.

Когда я подбежала, он резко обернулся, и в его взгляде тревога смешалась с раздражением. Его руки крепко легли мне на плечи, а он сам наклонился так близко, что я уловила резкий запах его одеколона, перемешанный с лёгким шлейфом виски, выпитого им у бара.

— Чёртова упрямица. Почему ты не сделала, как я сказал? — процедил он сквозь зубы. — Я же ясно велел тебе держаться в толпе, Сильвия!

— Райан, я нашла папку, — начала я торопливо, пытаясь оправдаться, но голос предательски дрожал после всего случившегося. — Внутри были записи, они могут…

— Ты вообще понимаешь, насколько это было опасно? — перебил он, его пальцы сильнее вжались в мои плечи, хотя и не причиняли боли. В его глазах полыхал гнев, в котором отчётливо проскальзывал страх.— Если бы Том заметил тебя, он бы…

— Но он ведь не заметил! — резко парировала я, вырываясь из его рук.— Я сделала то, что должна была, Райан. Мы здесь ради дела, или ты уже забыл?

Он раскрыл рот, будто хотел возразить, но вместо слов вырвался лишь тяжёлый выдох. Райан покачал головой, словно стараясь унять накатившее напряжение. Челюсть его была сжата до боли, и я заметила, как он стиснул кулаки, едва удерживая себя в руках.

— Нам нужно уходить, — произнёс он наконец, и хотя голос звучал тише, в нём всё ещё чувствовалось напряжение. — Немедленно.

Он схватил меня за запястье, его пальцы сомкнулись вокруг моей руки, тёплые и сильные. Мы двинулись по коридору, его шаги были быстрыми, а я едва поспевала. Чем ближе был выход, тем сильнее становилась его хватка. Когда мы наконец вышли из склада, в лицо хлынул ледяной ночной воздух.

Машина Райана стояла на том же месте, где мы её оставили. Он быстро обошёл её, распахнул для меня дверь, и я скользнула на пассажирское сиденье, торопливо поправляя платье, задравшееся после поспешной ходьбы.

Райан сел за руль, повернул ключ зажигания, и двигатель зарычал. Машина плавно тронулась с места, оставляя позади склад — словно кошмар, от которого я отчаянно мечтала избавиться.

В салоне воцарилась тягостная тишина. Райан упрямо держал взгляд на дороге, его пальцы сжимали руль так крепко, что костяшки побелели, а напряжённая челюсть выдавала, что злость ещё не отпустила его.

Я отвернулась к окну, за которым мелькали огни Манхэттена, и нервно перебирала ремешок сумки, ощущая, как адреналин постепенно сходит на нет, оставляя после себя пустоту и измождённость. Пальцы скользили по коже ремешка, то сжимая, то отпуская его.

Наконец, Райан прервал молчание, его голос был низким, но уже не таким резким:

— Как ты нашла его папку? И как, чёрт побери, они тебя не заметили?

Я обернулась, собирая в голове слова, которые всё никак не складывались в фразу.

— Я пошла в раздевалку, пока ты искал документы, — начала я, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно дрогнул. Воспоминания о том, насколько близко я была к Тому, заставляли сердце биться чаще. — Я нашла его шкафчик. Там были шприцы, его вещи… и папка. Я стала фотографировать страницы, но потом ты позвонил. И буквально через секунды в помещение вошли Том и Винсент. Они были совсем рядом, Райан. Я спряталась в углу, за кучей старых сумок. Том рылся в шкафчике, пил пиво, а потом Винсент... он говорил про наркотики, когда Том собирался вколоть их себе, про медсестёр. К моему счастью, они меня не заметили, и ушли.

Райан обернулся ко мне, и в его глазах мелькнула тревога, переплетённая с едва заметным восхищением, которое он мгновенно спрятал.

— Это было безумно опасно, Сильвия, — произнёс он, его голос понизился, но от этого звучал лишь напряжённее.— Вдруг он подошёл бы к тем сумкам и увидел тебя? Он убил бы тебя на месте, а я бы… — он замолчал, сжав челюсть, и снова устремил взгляд на дорогу.

— Забудь Райан, всё прошло нормально, — возразила я. — Я не боюсь Тома.

Я врала. Себе, Райану, да вообще всем вокруг. На самом деле, Том пугал меня до безумия. Но я не могла позволить себе показать слабость.

— А ты что-нибудь успел найти? — спросила я, искусственно меняя тему, чтобы отвлечься от собственных тревожных мыслей.

Райан кивнул, но мрачное выражение лица не покидало его.

— Да, в служебной комнате нашёл документы, — сказал он ровным голосом, хотя я ощущала, как он сдерживает бурю эмоций. — Том связан с контрабандой наркотиков через сеть подпольных казино. Списки поставок, имена посредников, даже пара банковских счетов, зарегистрированных на подставных лиц. А ещё... я нашёл переписку. Он договаривается с кем-то из верхушки — похоже, с местной мафией. Они называют его "Кошмар" не только за бои. Но я только всё сфотографировал. Если бы пропало хоть что-то, нас бы уже искали.

— Хорошо, что ты это сделал, — выдохнула я с лёгким облегчением, словно его слова вновь вернули мне уверенность. — Значит, у нас есть зацепки.

— Надеюсь, — пробормотал он, и мы снова погрузились в молчание, каждый в свои собственные мысли.

───···───

Через полчаса мы подъехали к подъезду Элизабет. Райан припарковался у тротуара, и мы молча вышли из машины. Холодный воздух щипал кожу, и я запахнула куртку Элизабет, чувствуя, как её запах — смесь духов и кожи как будто немного успокоила меня. Мы поднялись на лифте, и ровный гул кабины был единственным звуком, нарушавшим тишину.

Дверь квартиры открыла Элизабет. Её лицо казалось усталым, но глаза горели тревогой, как у матери, ждущей детей, вернувшихся с ночной прогулки.

— Вы вернулись, — улыбнулась она, обнимая меня. Её руки были тёплыми, и я невольно расслабилась, ощущая, как её забота снимает часть напряжения. — Всё в порядке?

— Да, — ответила я, стараясь улыбнуться, хотя она получилась натянутой и вымученной.

Она впустила нас, и мы прошли в гостиную, где на диване уже сидели остальные. Энтони развалился, закинув ноги на пуфик, его поза была расслабленной, но глаза внимательно следили за нами. Белла пролистывала телефон, но, заметив нас, тут же отложила его. Лео потягивал кофе из большой кружки, несмотря на поздний час, и его лицо выражало явное любопытство.

— Уже пять утра, — воскликнул Лео, глянув на часы на стене. — Где вас носило?

— Мы с Райаном нашли зацепки, — тихо вымолвила я, опускаясь на диван.

Мягкие подушки приняли моё тело, и я почувствовала, как усталость накатывает волной. Райан сел рядом, его плечо слегка коснулось моего, и я невольно ощутила тепло его присутствия. Элизабет устроилась с другой стороны, её рука мягко легла на мою.

— Что там произошло? — спросила Белла, её голос был полон нетерпения, и она наклонилась вперёд, упершись локтями в колени.

Райан начал рассказывать. Он подробно описал склад, бой, как Том превратил Люциана на ринге в кровавое месиво. Он упомянул Винсента, его людей, их разговоры, а также то, как мы едва не попались.

— Да ну, серьёзно? — разочарованно протянул Энтони, хлопнув себя по бедру. — Я ставил на Змею, пиздец, — он покачал головой, его лицо было смесью раздражения и досады, как у человека, который только что проиграл крупную сумму.

Лео рассмеялся, похлопав его по плечу с такой силой, что Энтони чуть не свалился.

— Чувак, ты что, Каулитца недооцениваешь? — сказал он, ухмыляясь.

Энтони промолчал, лишь скривившись, словно проглотил лимон, а Лео снова хмыкнул, явно получая удовольствие от его реакции.

— Покажи зацепки, — мягко попросила Элизабет.

— Я сфотографировала их на телефон, — ответила я.

Я потянулась к сумке у своих ног и вытащила телефон. Все взгляды устремились на меня, полные ожидания, и я ощутила, как напряжение снова растёт. Включив экран и открыв галерею… я не нашла ничего.

Фотографии исчезли. Что за хрень? Где они? Я листала галерею, но снимков не было. Ни одного. Как будто я вообще не снимала.

— Что такое? — спросил Райан, заметив, как моё лицо побледнело. Его голос был полон тревоги, и он наклонился ближе, заглядывая в экран.

— Фотки исчезли, — выдавила я, голос дрожал от неверия, словно я сама не могла поверить своим словам.— Я их сфотографировала, но их нет. Я пролистала всю галерею — ничего!

— В смысле? Ты же сказала, что всё сняла, — сказал Райан, нахмурившись, его тон был не обвиняющим, но полным недоумения.

— Да, я сняла! — почти крикнула я, повышая тон, чувствуя, как злость и отчаяние захлёстывают меня. — Но они, чёрт возьми, исчезли! Я листала всё, их нигде нет!

— Эй, спокойно, Силь, — сказал Райан, поднимая руки, как будто пытаясь меня успокоить. — Может, глюк какой-то? Бывает, что случайно удаляется. Проверь облако, кэш, что угодно.

Я закусила губу, сдерживая панику, которая уже подступала к горлу. Проверила резервные копии — ничего. Ни одного кадра. Мои пальцы замерли на экране, и я почувствовала, как глаза начинают жечь от подступающих слёз, но я сглотнула, не позволяя себе сорваться.

Энтони поддался вперёд, уперев локти в колени, его взгляд был скептическим.

— Слушай, ты точно не нажала "удалить всё"? Может, случайно? — спросил он, и его тон был таким, как будто он говорил с ребёнком, который потерял игрушку.

— Ты думаешь, я спятила? — прошипела я, чувствуя, как злость вспыхивает. — Думаешь, я придумала это всё?!

— Нет, — быстро ответил он, поднимая руки в защитном жесте, — Просто пытаюсь понять, как такое возможно.

Я отвела взгляд, сжав пальцы в кулаки так, что ногти впились в ладони.

Кто-то не хотел, чтобы эти снимки сохранились. И этот "кто-то" — грёбаный ублюдок, Том. Но он ведь ушёл с медсёстрами, как сказал Райан. Как он это провернул? Он ведь не знает, что мы с Райаном присутствовали на его бою...

А может, это действительно был всего лишь сбой? Моя голова гудела от вопросов, на которые не находилось ответа.

— У меня есть зацепки, — заявил Райан, доставая телефон из внутреннего кармана пиджака. — Я тоже снимал.

Он открыл галерею, но тут же замер. Его пальцы застыли на экране, и я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Что за хуйня, блять, — прошипел он, глядя на экран, а потом на меня. Его глаза были полны шока и злости. — У меня тоже всё исчезло.

— Как это вообще? — воскликнула Белла, её голос был полон неверия, и она вскочила с дивана. — Всё было напрасно?

Я сжала телефон так, что пальцы побелели, чувствуя, как злость кипит в венах. Я надеялась, что хоть что-то найду против Тома, но всё пошло к чёрту.

Не сказав ни слова, я встала и пошла на кухню, чтобы налить воды и успокоиться. Я слышала, как за спиной ребята начали обсуждать, почему я ушла и как фотографии могли исчезнуть.

На кухне я схватила стакан с полки. Наполнила его водой из-под крана, чувствуя, как холодные брызги попадают на руки, но даже это не могло остудить кипящую внутри злость. Сделав глоток, я попыталась выдохнуть, но телефон вдруг зазвонил, вибрируя в сумке. Я вытащила телефон, и на экране высветился незнакомый номер.

Кто это? Опять этот псих, Опер? Звонок не прекращался, вибрация била по нервам, и я смотрела на экран, не желая отвечать, но он всё звонил, как будто издеваясь. Наконец, стиснув зубы, я взяла трубку и прижала телефон к уху.

— Алло? — откликнулась я.

Тишина. Только лёгкое потрескивание на линии, как будто кто-то дышал в трубку, но не говорил.

— Алло! — повторила я, уже раздражённо, чувствуя, как терпение лопается.

— Лишние в моей игре долго не живут, Сильвия, — раздался голос, глухой, искажённый, хриплый, как из кошмара. Опер. Он говорил мягко, почти игриво, но за этой лёгкостью чувствовалась угроза. — Здесь только я, мои правила и ты — та, кто принадлежит мне.

Я с резким стуком поставила стакан на стол, вода плеснулась через край, оставив мокрое пятно на столешнице.

Мне так хотелось закричать, вылить на него всю злость. Но я знала, что ребята могут услышать. Пришлось сдержаться. Я лишь прошипела сквозь зубы, сжимая телефон так сильно, что костяшки побелели:

— Не смей играть со мной! Что это за игра? Какие ещё «лишние»?!

Он засмеялся — жуткий, низкий смех, как из фильмов ужасов, от которого мурашки побежали по коже.

— О, милая, ты моя кукла. И я буду играть с тобой так, как мне заблагорассудится, — сказал он, его голос стал ещё ниже, почти шепотом, как будто он был рядом. — И чем сильнее ты борешься, тем вкуснее становится игра.

— Я не участница твоей мерзкой игры, ты ублюдок. Я не твоя собственность, не игрушка, в которую ты можешь воплотить свои извращённые фантазии! — закричала я, не сдерживая гнева. — Я никогда тебе не принадлежала и не буду принадлежать!

Его голос изменился, стал грубым и холодным:

— Ври себе сколько хочешь, детка. Придумывай, что ты свободна, что можешь уйти от меня. Только вот реальность в том, что ты уже моя. Я выжгу это на тебе.

Я не могла больше слушать этот бред. Сбросив звонок, я сунула телефон в сумку, чувствуя, как злость кипит в венах.

Сукин сын, да как он смеет? Мне хотелось убить его собственными руками.

Я сжала кулаки, ногти впились в ладони, оставляя красные следы, и мой взгляд упал на стакан. Схватив его, я с силой швырнула на пол. Он разлетелся на осколки, брызнув во все стороны. Я смотрела на них, сжимая зубы, чувствуя, как челюсть ноет от напряжения, пока не услышала шаги за спиной.

— Сильвия, что случилось? — Элизабет вошла на кухню, её голос был полон тревоги. Она подошла ко мне, её глаза пробежались по осколкам на полу, а потом остановились на моём лице. Она положила руку на моё плечо, и её тепло немного отрезвило меня.

Я не хотела говорить про звонок. Сглотнув ком в горле, я соврала, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Просто... нервы. Мне нужно домой, Эли.

— Может, подождёшь до утра? — мягко предложила она, её рука всё ещё лежала на моём плече. — На улице темно, одной опасно.

— Не переживай, — ответила я, стараясь улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Я устала, хочу в свою квартиру, лечь и просто... выключиться.

Элизабет посмотрела на меня, её глаза были полны беспокойства, но она не стала настаивать.

— Хорошо, — невольно прошептала она, сжав моё плечо в последний раз. — Только будь осторожна, пожалуйста.

Мы вышли из кухни в гостиную, где ребята всё ещё сидели. Их голоса смолкли, заметив нас. Я остановилась у дивана.

— Мне нужно идти, — сказала я, пытаясь сохранить спокойный голос, хотя внутри всё бурлило.

Райан тут же поднялся и подошёл ко мне, его лицо было напряжённым, словно он хотел что-то сказать, но не знал, с чего начать.

— Давай я тебя отвезу, — предложил он, и я заметила, как его пальцы нервно сжимаются в кулаки.

— Не нужно, — отмахнулась я, качая головой. — Вызову такси, я справлюсь.

Он замолчал, глядя на меня, его глаза были тёмными, полными чего-то, что я не могла разобрать — смесью тревоги, злости и, может, вины.

Потом он подошёл ближе и неожиданно обнял меня, его руки сомкнулись вокруг моих плеч, тёплые и крепкие. Я замерла, не ожидая этого, чувствуя, как его тепло проникает сквозь мою кожу, успокаивая бурю внутри.

— Эй, — свистнул Энтони, его голос был полон поддразнивания, но Белла тут же толкнула его в плечо, и он замолчал, усмехнувшись. А Лео тихо засмеялся.

Я обняла Райана в ответ, мои руки скользнули по его спине, слегка поглаживая. Отстранившись, я посмотрела ему в глаза.

— Всё в порядке, Райан, — солгала я, стараясь звучать убедительно. — Правда.

— Позвони, как доберёшься, — попросил он, его голос был тихим, но настойчивым.

— Хорошо, — кивнула я, чувствуя, как ком в горле становится меньше.

Элизабет обняла меня следом, я попрощалась с остальными, махнув рукой, и вышла из квартиры. В коридоре было тихо, только гул лифта нарушал тишину. Я спустилась вниз, и предрассветная тьма встретила меня на улице, холодная и сырая.

Я вызвала такси через приложение, назвала адрес и уселась в машину.По дороге я смотрела в окно, где мелькали огни Манхэттена.

Опер думает, что может играть со мной? Что я буду прогибаться под его угрозы, подчиняться его больным правилам? Он ошибается. Я сжала ремешок сумки, чувствуя, как злость возвращается.