20

Егор стоял посреди кабинета, словно изваяние. Лицо в ссадинах и кровоподтеках, порванная рубашка… Но ни капли раскаяния в глазах.А у его ног – Филипп. Корчился от боли, зажимая окровавленный нос.– что здесь произошло?! – выдохнула я, подбегая к Егору.– небольшое недоразумение, – хрипло ответил он, пытаясь скрыть боль.Вперед вышел Сергей, и я похолодела, ожидая обвинений.– все было честно, – сказал Сергей, глядя прямо мне в глаза. – Филипп нарвался.И тут же добавил, понизив голос:– и не ругай его сильно, Мелисса. Этот урод давно нарывался.– да, – поддержал его еще один следователь. – Филипп еще тот фрукт. Земля таких носит.Ко мне подошла Ирина, эксперт-криминалист, с которой мы часто работали вместе.– Егор за тебя заступился, – сказала она, сочувственно глядя на меня. – ты не должна его винить.Я посмотрела на Егора. Он молчал, упрямо сжав губы.– пойдем, – сказала я, беря его под руку. – тебе нужно обработать раны.Он не сопротивлялся.В лаборатории, пока я обрабатывала его лицо перекисью, тишину нарушало только его сдавленное шипение.– зачем ты это сделал? – прошептала я.– не мог иначе, – ответил Егор.Закончив перевязку, я отступила назад.– что теперь будет? – спросила я.– разберемся, – ответил Егор. – не впервой.– иди домой, отдохни, – сказала я. – а я вернусь в отдел.*После того, как я высказала ему все свои опасения, в комнате повисла тягостная тишина. Егор молчал, буравил взглядом стену, и я чувствовала, как внутри него нарастает буря.Я попыталась сменить тему, заговорить о Ване, о планах на выходные, но он не реагировал. Казалось, он меня не слышит.Вдруг он резко встал и вышел из комнаты. Я насторожилась. Куда он?Спустя несколько минут я услышала, как на кухне звякает посуда. Сердце екнуло. Я побежала туда.Картина была ужасной. Егор стоял у стола, держа в руке бутылку водки. Он уже успел сделать несколько больших глотков.– нет! – закричала я, бросаясь к нему. – не надо!Он отмахнулся от меня.– оставь меня в покое, – прорычал он.– ты же знаешь, что тебе нельзя пить! – взмолилась я. – Марго же тебя предупреждала!Егор усмехнулся.– Марго… – пробормотал он. – она ничего не понимает.– но ты же понимаешь! – сказала я, пытаясь отнять у него бутылку. – ты же знаешь, что с тобой происходит, когда ты пьяный!Он оттолкнул меня и прислонился к стене, тяжело дыша.– я все испортил, – прошептал он. – я всегда все порчу.– это неправда, – ответила я, подходя к нему ближе. – я люблю тебя.– не любишь! – заорал он, отталкивая меня. – ты заслуживаешь лучшего!Он схватил со стола тарелку и швырнул ее об стену. Тарелка разлетелась на мелкие осколки.Я вздрогнула, но не отступила.– хватит! – закричала я. – остановись!Егор посмотрел на меня безумными глазами.– я убью его, – прошептал он. – я все равно его убью.Подойдя к нему вплотную, я нежно взяла его лицо в руки.– посмотри на меня, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. – посмотри на меня, Егор. Это я. Мелисса.Его взгляд немного прояснился. – не надо, – прошептала я. – не делай этого. Прошу тебя.Я чувствовала, как он дрожит. Как борется с самим собой.– пойдем, – сказала я, беря его за руку. – пойдем в спальню.Он не сопротивлялся. Я повела его в комнату, словно маленького ребенка.Уложив его на кровать, я сняла с него обувь и накрыла одеялом.– я буду рядом, – прошептала я, целуя его в лоб.Он закрыл глаза.– не уходи, – попросил он.– я не уйду, – ответила я.Я выключила свет и легла рядом с ним. Он тут же прижался ко мне, словно ища защиты.Лежала рядом с ним, слушая его тяжелое дыхание, и не могла уснуть. Что будет дальше? Как справиться с этим безумием?Знала, что должна быть сильной. Должна помочь ему пережить эту ночь. Должна быть рядом.Потому что я люблю его. И не позволю ему сломать себя.После той сцены на кухне я увела Егора в спальню. Он, словно марионетка, безвольно подчинялся моим движениям. Уложив его на кровать, я погасила свет и легла рядом.Он уснул почти мгновенно. А я лежала, не сомкнув глаз, слушая его тяжелое, неровное дыхание. Марго предупреждала меня: "Не давай ему пить, Мелисса. С ним становится страшно". И сейчас я понимала, насколько она была права.В голове роились вопросы, на которые я не находила ответов. Почему Егор так отреагировал? Почему его так зацепило то, что сделал Филипп? Неужели дело только во мне?Я знала, что в прошлом с Егором случались похожие срывы. Помню рассказы его коллег о его вспыльчивом характере, о том, как он однажды чуть не убил преступника на допросе. Что-то сломалось в нем тогда, много лет назад. Но что именно? И как мне ему помочь?Лишь под утро, измученная тревогой, я ненадолго провалилась в беспокойный сон.Разбудил меня резкий толчок. Я вскочила, сердце бешено колотилось. Егор сидел на кровати, спина прямая, словно натянутая струна. Лицо – каменное, взгляд устремлен в никуда. Он был напряжен до предела.– что случилось? – прошептала я, коснувшись его руки.Он не ответил. Даже не повернул головы.– Егор? – позвала я громче, но он словно не слышал меня.Я приблизилась и заглянула ему в лицо. Глаза расширены, зрачки сужены. Он будто был в трансе.– кошмар? – тихо спросила я.Он медленно перевел на меня взгляд. В его глазах я увидела не страх, а… ярость. Холодную, сдержанную ярость.– мне нужно… – прохрипел он, с трудом подбирая слова. – нужно… чтобы он…Он замолчал, стиснув зубы так, что побелели скулы.Я поняла, что он не может говорить. Что его переполняют чувства, которые он не в силах выразить.И в этот момент я почувствовала настоящий страх. Не за себя. За него. За то, что он может с собой сделать.Я попыталась обнять его, но он оттолкнул меня.– не трогай меня, – прорычал он. – мне нужно побыть одному.Он встал и вышел из спальни, оставив меня в полном одиночестве.Я лежала в постели, не зная, что делать. Слова Сергея о Филиппе, внезапная ярость Егора, его молчание… Все это складывалось в какой-то страшный пазл, который я не могла собрать.Почему именно сейчас? Что послужило спусковым крючком?Что-то терзало его изнутри, что-то очень глубокое и болезненное. И я понимала, что должна узнать, что это. Иначе я потеряю его навсегда.Я отдала свою жизнь в заложники страху. Отправляла Ваню с охраной, каждый раз чувствуя себя хуже. А потом – этот коньяк. Моя безумная попытка контролировать неконтролируемое.Наливая Егору рюмку за рюмкой, я ждала, что вот-вот произойдет что-то страшное. И оно произошло.В тот момент, когда я отобрала у него бутылку, в его глазах вспыхнула такая ярость, что мне стало по-настоящему страшно.Он замахнулся на меня. Инстинктивно я закрыла лицо руками, ожидая удара.Но он не ударил.Я медленно открыла глаза. Егор стоял передо мной, тяжело дыша, его лицо исказилось от муки.– прости… – прошептал он, и в его голосе звучала такая боль, что у меня сжалось сердце. – прости меня, Мелисса… Я…Он замолчал, глядя на меня с отвращением. Затем опустил руку, и бутылка с грохотом покатилась по полу.Вместо того, чтобы убежать, как я ожидала, Егор медленно опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Он сидел, опустив голову, и его плечи содрогались от беззвучных рыданий.Я опустилась на колени рядом с ним.– Егор, – прошептала я, касаясь его плеча. – что с тобой?Он поднял на меня заплаканные глаза, полные отчаяния.– я… я чуть не… – он не договорил, не в силах произнести эти слова.Я поняла, что сейчас он винит себя больше, чем кого-либо другого. Он ужаснулся от того, что чуть не причинил мне боль.