Глава 28

Два дня спустя небо над Руной прояснилось. Около полудня мы с Броуди вышли из машины на дороге и направились на вершину утеса с видом на Стэк-Росс. Над высокой черной башней парили чайки, о подножие разбивались волны, поднимая высоко в воздух стены брызг. Я вдохнул свежий соленый воздух, подставляя лицо едва теплому солнцу.

Домой.

Накануне утром на Руну прибыла полиция. Словно пресытившись учиненным хаосом, шторм быстро утих после того, как сгорел отель. Еще до наступления рассвета, угли перестали тлеть и дымиться, восстановилась телефонная связь. Мы наконец-то связались с Уоллесом. Залив оставался слишком неспокойным для навигации, зато рассветное небо дружелюбно приняло береговой вертолет, который доставил на остров первые полицейские команды.

Руна оказалась в эпицентре следственной деятельности, а я дозвонился до Дженни. Разговор был не из легких, но я заверил ее, что со мной все в порядке, пообещал вернуться домой в кратчайший срок. Пусть остров кишел полицейскими, я не мог уехать сразу. Надо было выдержать допросы и написать отчеты, а главное, у меня остались незавершенные дела. Уйдет много дней или даже недель, чтобы разгрести тела Страчана, Грейс и Камерона, хотя там вряд ли уцелело нечто опознаваемое. Зато следовало заняться останками Мэгги и Дункана, чтобы предоставить экспертное мнение следственной команде.

Зайдя так далеко, я хотел проследить все до конца.

Что и сделал. Тело Мэгги отправили в Сторпоуэй, Дункана перенесли из фургона. Фонарик в целлофановом пакете дожидался лабораторного анализа. Он был как раз подходящей формы, чтобы нанести травму черепа, к тому же следственная команда обнаружила на каркасе следы крови и ткани. Пусть проверяют, хотя я на все сто убежден, что Грейс убила полицейского его собственным фонариком.

Я сделал все, что мог. Больше у меня не было причин оставаться на Руне. Попрощался с жителями, пожал руку Фрейзеру, навестил Эллен с Анной. Они временно поселились у соседей и держались на удивление хорошо после столь трудных событий.

— От отеля остались одни кирпичи. А Майкл… — Под глазами Эллен были круги. Анна играла неподалеку. — Мне так жаль, что он умер. И все же я благодарна судьбе, что она оставила мне дочь.

Через час береговой вертолет должен был привезти очередную группу полицейских и забрать меня в Сторноуэй. Оттуда я полечу в Глазго, а затем в Лондон, завершив наконец путешествие, начатое неделю назад.

Особой радости я не испытывал. С нетерпением ждал встречи с Дженни, но чувствовал печаль за Броуди. Провожая меня, он молчал, погрузившись в собственные размышления. Хоть я и ночевал у него, по приезде полицейских мы почти не виделись. Бывший детектив снова превратился в гражданское лицо, и его вежливо отстранили от расследования. Мне было жаль его. После всего, через что мы прошли, неприятно оказаться на обочине.

Добравшись до вершины утеса, сели отдохнуть. Неподалеку стоял каменный монолит Бодах Руна — старик продолжал ждать заблудшего ребенка. Углубление, где мы нашли машину Мэгги, скрылось из виду, хотя «мини» с тех пор перегнали. В ярком зимнем свете кружили и кричали чайки. Дул ветер, но уже не так сильно, рассеялся покров туч, сменившись пухом кучевых облаков, безмятежно разбросанных по голубому небу.

В некотором смысле день будет прекрасным.

— Отсюда открывается мой любимый вид, — сказал Броуди, глядя на бурлящее море. Ветер трепал седые волосы, напоминавшие движение волн за сто метров внизу. Погладил собаку. — Давно Бесс не выпадал шанс размять здесь лапы.

Я потер плечо. Болело, но я почти привык. Сделаю рентген и пройду лечение, когда вернусь в Лондон.

— Что будет дальше? С Руной? — спросил я.

Остров пережил настоящую встряску. За несколько дней он потерял четырех жителей, включая своего покровителя. Ужасный характер насильственных смертей только сгущал трагедию. Внес свою лепту и ураган, потопивший в заливе рыбацкую лодку и сорвавший с цепи яхту Страчана. Обломки красивого судна найдут позже, но это меньшая из потерь. Руна не скоро оправится.

У Броуди опустились уголки рта.

— Как знать? Поживут первое время. Но ни рыбацкой фермы, ни новых рабочих мест, ни инвестиций — ничего не будет. А без этого острову не выжить.

— Думаете, его ждет участь Сент-Килды?

— Ближайшие пару лет вряд ли. В итоге — да. — Губы дрогнули в улыбке. — Будем надеяться, уходя, жители не станут топить своих собак.

— А вы здесь останетесь?

Броуди пожал плечами:

— Посмотрим. У меня нет причин стремиться куда-то еще.

У ног Броуди лежала колли, положив голову на лапы, и молча смотрела на хозяина. Довольный, он достал из кармана теннисный мяч и забросил. Собака сорвалась с места, принесла мяч, виляя хвостом.

— Жаль, что мы не смогли поговорить с Грейс, спросить, зачем она все это делала, — сказал я, когда Броуди снова забросил мяч.

— Из ревности. Страчан все объяснил. И из ненависти, наверно. Иногда удивляешься, насколько мощная это сила.

— Все равно многое непонятно. Почему Дженис Дональдсон и Дункана она убила ударом по голове, а Мэгги и Камерона зарезала. Были ведь и другие жертвы.

— Дело случая. Вряд ли она планировала убийства, просто срывалась, когда накатывало. Фонарик подвернулся под руку. Подробностей мы уже не узнаем.

Колли снова принесла мяч. Броуди поднял его и забросил. Печально улыбнулся:

— Не на все вопросы находятся ответы, как усердно бы мы ни искали. Иногда надо просто смириться.

— Видимо, так.

Он зажег сигарету и с наслаждением затянулся. Я проследил взглядом, как он убрал пачку.

— Не знал, что вы левша.

— Что?

— Вы только что бросили мяч левой рукой.

— Правда? Я и не заметил.

У меня заколотилось сердце.

— Пару дней назад на кухне вы все делали правой рукой. Тогда я сказал вам, что убийца Дункана — левша.

— И что?

— Просто я подумал, почему тогда вы пользовались правой, а сейчас левой.

Он посмотрел на меня озадаченно и слегка раздраженно.

— К чему ты клонишь, Дэвид?

У меня пересохло во рту.

— Грейс была правшой.

— Откуда ты знаешь?

— Когда она держала Анну, нож был в правой руке. Я не обратил на это внимания, а сейчас вспомнил. Как-то я наблюдал, как она готовит еду. Правой рукой, не левой.

— Может, память играет с тобой злую шутку.

Хотелось бы. На мгновение затеплилась надежда. Правда, быстро испарилась.

— Исключено. В любом случае можно будет проверить, с какой руки отпечатки на ноже и кисточке.— Она могла владеть обеими руками.

Броуди затянулся.

— Ты видел истинное лицо Грейс. Неужели думаешь, Страчан солгал?

— Нет, я не сомневаюсь, что она убила Мэгги и бог знает сколько еще человек до приезда на остров. Страчан предположил, будто она виновата в смерти Дженис Дональдсон и Дункана. Он мог ошибаться.

Мне хотелось, чтобы Броуди рассмеялся, отшутился, нашел прореху в моей логике. Однако он лишь вздохнул:

— Ты слишком долго пробыл на острове, Дэвид. Начал уже копать там, где ничего нет.

— С чего вы взяли, что Дункана убили его собственным фонариком?

Броуди нахмурился.

— Разве не так? Ты сам это говорил.

— Нет, не говорил. Были подозрения, но я ими не делился. Не проронил ни слова о фонарике, пока не приехала следственная команда.

— Ну видимо, я услышал от кого-то из полицейских.

— Когда?

Он махнул сигаретой, все больше злясь.

— Не знаю. Может, вчера.

— Они собирали улики поздно вечером. До проведения экспертизы ничего нельзя утверждать однозначно. Полицейские не стали бы такое говорить.

Щурясь от солнца, Броуди уставился через море на черную вершину Стэк-Росс. Внизу, в ста метрах, о скалы разбивались волны.

— Забудь об этом, Дэвид, — мягко произнес он.

Но я не мог. Слышал собственное сердцебиение.

— Грейс не убивала Дункана, верно? И Дженис Дональдсон тоже.

В ответ раздались лишь крики чаек и шум моря. Скажи что-нибудь. Отрицай. Броуди словно был высечен из того же камня, что Бодах Руна, молчаливый и неумолимый.

Ко мне вернулся дар речи:

— Почему? Почему вы это сделали?

Он уронил сигарету на землю, затоптал, затем поднял окурок и положил в карман.

— Из-за Ребекки.

Я не сразу понял, о ком идет речь. Ребекка, блудная дочь, которая пропала без вести. Которую Броуди годами пытался найти. Вспомнились слова, четкие и жестокие: «Она умерла». И тут все стало ясно.

— Вы решили, что Страчан убил вашу дочь, — сказал я. — Вы отправили на тот свет Дженис, чтоб его подставить?

Боль в его глазах была достаточным подтверждением. Броуди зажег еще одну сигарету.

— Случайно вышло. Я много лет старался найти улики против Страчана. Перебрался на этот Богом забытый остров. Чтобы быть рядом.

Над нами парила чайка, ловя крыльями потоки ветра. Стоя в лучах холодного зимнего солнца, я утратил чувство реальности, будто летел вниз в сорвавшемся лифте.

— Вы знали про другие убийства?

Ветер унес дым от сигареты.

— Да. Смог проследить жизнь Бекки шаг за шагом, и вдруг ниточка обрывалась. До меня дошли слухи, что, перед тем как исчезнуть, она встречалась с богатым человеком из Южной Африки. И я начал копать. Оказалось, Страчан нигде долго не задерживался, жил то тут, то там. Я просмотрел архивы местных газет. После отъезда всегда писали о найденных трупах или пропавших девушках. Слишком много совпадений. И я все больше убеждался, что Бекки стала одной из его жертв.

— И вы не сообщили в полицию? Вы ведь раньше были детективом! К вам бы прислушались!

— Нет, без доказательств — нет. Никаких зацепок. Все бы подумали, что я спятил. Спугнул бы только Страчана, и ищи его. Ребекка жила под фамилией отчима. Он ни о чем не смог бы догадаться. Я решил не спешить, приехал сюда и стал ждать, пока он оступится.

— И что? Надоело ждать? — спросил я, дивясь собственному гневу.

Броуди смахнул пепел с сигареты.

— Нет. Появилась Дженис Дональдсон.

С каменным лицом он рассказал мне, как следил за Страчаном во время поездок в Сторноуэй, придумывал предлоги, брал паром и опережал Майкла. Боялся, что Страчан выбирает новую жертву. Однако с его женщинами ничего не происходило, и облегчение Броуди переросло в недоумение, затем в разочарование.

В конце концов он подошел к Дженис Дональдсон на выходе из паба в Сторноуэе. Предложил заплатить на информацию в надежде, что она узнала что-то о привычках Страчана, хотел обнаружить склонность к насилию. Впервые он раскрыл карты противнику — в игре был точный расчет, риск того стоил. Для Дженис он все равно первый встречный.

По крайней мере так Броуди думал.

— Она узнала меня. Оказалось, она раньше жила в Глазго и видела меня, когда я искал Бекки. Дональдсон была с ней знакома. Собиралась взять у меня деньги, но не успела, ее арестовали за проституцию. Пока отпустили, я уехал. Потом мы снова встретились.

Броуди глубоко затянулся, постепенно выдохнул, и дым рассеяло по ветру.

— Она сказала, будто Бекки была проституткой. Я сам догадывался, судя по тому образу жизни, что она вела. Однако услышать такое о собственной дочери в откровенной форме… Я отказался заплатить Дженис, и она пригрозила рассказать Страчану, кто я, что я о нем расспрашивал. Затем начала говорить про Ребекку такие вещи, что ни один отец не выдержит. Я ударил ее.

Броуди поднял руку, вспоминая, как это было. Я видел, с каким безрассудством он колотил Страчана в брохе. У меня по-прежнему болело плечо, до обрыва было несколько метров. Силой воли я заставил себя не смотреть туда и не пятиться назад.

— У меня всегда был вспыльчивый нрав, — спокойно продолжил он. — Поэтому от меня ушла жена. И из-за пьянства. Однако сейчас держу себя в руках. Не пью ничего крепче чая. Я и ударил-то не сильно, но она была пьяна. Мы разговаривали у пристани, и Дженис упала, ударилась головой о стойку палубы.

Значит, орудие — не бита, а результат тот же.

— Если все вышло случайно, почему вы не заявили в полицию?

Впервые у Броуди загорелись глаза.

— Чтобы угодить в тюрьму за непреднамеренное убийство, пока этот ублюдок гуляет на свободе? Плохая идея. Нашлась получше.

— Подставить Страчана?

— И так можно сказать.

Точный расчет. Броуди ничего не связывало с Дженис Дональдсон, а Страчан — совсем другое дело. Если на Руне найдут ее труп, выяснится, что он один из ее клиентов — Броуди уж об этом позаботится, — и все подозрения падут на Майкла. Не идеальный вариант, зато восстановится справедливость.

Для Броуди это было лучше, чем ничего.

И тут до меня дошло еще кое-что. На черепе образовались трещины, но он не был проломлен.

— Она была еще жива, да?

Броуди смотрел вдаль на Стэк-Росс.

— Мне показалось, умерла. Я положил ее в багажник. Я бы не стал рисковать, перевозя Дженис на пароме, если б знал. Только когда снова открыл багажник, увидел, что ее вырвало, и все понял. К тому времени она была мертва, без сомнений.

Разумеется, с такой травмой никому не пережить переправу на пароме. Как минимум произошло бы кровоизлияние, фатальное без надлежащей медицинской помощи, а может, даже при ней.

Ей не оставили шанса.

Значит, Броуди действовал строго по плану. Поместил в коттедже улики, чтобы вели к Страчану: шерсть ретривера, следы от сапог, позаимствованных на ночь из амбара. Поджег тело, не только чтобы замести следы, но и чтобы скрыть сам факт, что Дженис умерла вовсе не там. Даже продал старую машину и купил новую, потому что в багажнике остались бы несмываемые микроскопические частицы. Пустив в ход свой профессиональный опыт, Броуди надеялся все предусмотреть.

Однако со смертью, как и с жизнью, это невозможно.

Щеки впали, когда он затянулся.

— Труп должен был кто-нибудь найти. Я ждал месяц, но этого не произошло. Тогда я не выдержал, пошел туда и увидел… — Он покачал головой, онемев. — Я использовал минимум бензина, чтобы создать видимость неудачной попытки спалить тело. Хотел, чтоб его опознали, чтобы не возникло никаких подозрений на самоубийство. Не вышло. Ничего не оставалось, как сообщить в полицию и надеяться, что следственная команда хорошо сделает свое дело.

Вместо следственной команды он получил вечно пьяного сержанта с его неопытным напарником. И меня.

Мне стало тошно от такого колоссального предательства. Броуди использовал нас всех, играл на доверии, вовремя указывал пальцем на Страчана. Неудивительно, что он с презрением воспринимал предположения о причастности Камерона и Кинросса. К моему горлу подступил комок ядовитой горечи.

— А как же Дункан? — спросил я, разозлившись, даже не думая, что могу вывести Броуди из себя. — Случайная потеря?

Он принял обвинение не вздрогнув.

— Моя ошибка. Когда рухнул коттедж, исчезли все улики. Я забеспокоился, что доказательств против Страчана будет недостаточно, даже если тело опознают. Начал обрабатывать Дункана, знал, что он смышленый малый. Хотел использовать его в своих целях.

Броуди покачал головой в досаде на себя.

— Дурак. Не следовало усложнять. Я высказал Дункану свои подозрения насчет Страчана, намекнул, что надо навести справки о его прошлом. Собирался слить обрывки информации, чтобы тот сам до всего допендрил. Тут-то я и прокололся. Сказал, что Страчан навещал в Сторноуэе проституток.

Броуди уставился на горящий кончик сигареты.

— Дункан сразу спросил, откуда я знаю. Пришлось пойти на попятную и уверить, что это всего лишь слухи. Он не поверил. На Руне никто не подозревал ничего подобного. И время я выбрал неудачное: ты как раз заявил, что жертва, вероятно, была проституткой из города. Дункан начал о чем-то догадываться. Я не мог рисковать.

Еще бы. Теперь мне стало ясно, отчего Дункан был так задумчив, когда я последний раз видел его в живых. Броуди не мог допустить, чтобы кто-то обвинил его в стремлении подставить Страчана, чтобы кто-то откопал истинные мотивы.

Пришлось молчать даже о смерти собственной дочери.

Он вздохнул с сожалением:

— Всегда есть мелочи, на которых прокалываешься. Как чертов фонарик. Я взял с собой лом, но Дункан увидел свет снаружи. Я мог наброситься на него во время обхода, однако дождался, пока он вернется в фургон. Спрятал лом. Взял фонарик и ударил. — Броуди пожал плечами. — Разумное решение, как тогда казалось.

Представляю, какое облегчение испытал Дункан, когда увидел Броуди.

Мое отвращение только подлило масло в огонь.

— Пожары должны были отвлечь внимание, верно? Целью поджога клуба и фургона не было уничтожение улик. Вы всего лишь хотели создать такую видимость, чтобы смерть Дункана казалась случайной. И опять можно впутать Страчана, подбросив крышку от канистры…

Я замолчал: еще один кусочек сложился в мозаику.

— Поэтому-то у Грейс и закончился бензин. Вы откачали его для поджогов.

— Надо же было где-то его взять. Если позаимствовать у Страчана, клубок опять приведет к нему. — Броуди перевел взгляд с горизонта на меня. — Кстати, поджигая, я не знал, что ты до сих пор находился в больнице. Свет там не горел.

— А если бы знали, вас бы это остановило?

Он смахнул пепел с сигареты.

— Вероятно, нет.

— Боже мой! Вам хоть раз приходило в голову, что вы можете ошибаться? А как же разбитое радио, когда напали на Грейс? Зачем Страчану такое делать, если он никого не убивал?

— Никого на острове, — уточнил он с раздражением. — Решил, что он запаниковал. Хочет смотаться с Руны, пока не началось следствие. Пока не начали копаться в его прошлом.

— Однако корень зла был не в его прошлом, верно? А в прошлом его сестры. Вы просчитались!

Броуди вздохнул и снова посмотрел на горизонт.

— Да.

Какая ирония судьбы. Из-за попыток Броуди подставить Майкла Грейс, вместе со всеми жителями, искренне верила, что по острову ходит убийца. Что она сама чуть не стала его жертвой. Значит, она воспользовалась ситуацией, убила Мэгги и подожгла тело так, будто преступник забрал еще одну жизнь.

Замкнутый круг.

— Оно того стоило? — тихо спросил я. — Дункан и все остальные. Столько людей погибло.

На фоне голубого неба грубые черты лица, казалось, не выражали никаких эмоций.

— У тебя тоже когда-то была дочь. Сам скажи.

Я не нашел что сказать. Мой пыл остывал, оставляя свинцовое чувство грусти. И холодящее осознание собственного положения. До меня вдруг дошло, как скрупулезно Броуди складывал окурки обратно в пачку. Чтобы не оставить после себя ни следа. Даже со здоровыми руками я был мельче его и слабее. Он убил уже двух человек и вряд ли остановится перед третьим.

Бросив взгляд на край обрыва, в нескольких метрах от нас я заметил на горизонте черную точку. Слишком большая для птицы, она недвижно повисла в небе. Береговой вертолет вылетел раньше времени, однако надежда быстро испарилась. Он был слишком далеко. На то, чтобы добраться сюда, уйдет десять — пятнадцать минут. А это много.

Броуди тоже обратил на него внимание. Ветер трепал седые волосы, пока он смотрел на приближающуюся точку. Сигарета догорела почти до пальцев.

— Я был хорошим полицейским, — сказал он словно между делом. — Дрянным отцом и мужем, но хорошим полицейским. Начинаешь по одну сторону баррикад и вдруг оказываешься среди тех, кого ненавидишь. Как такое возможно?

Отчаянно я наблюдал за вертолетом. Он не стал ни на йоту больше. На таком расстоянии нас даже не смогут разглядеть. Начал незаметно освобождать руку из повязки, хотя в этом не было никакого смысла.

— И что теперь? — спросил я как можно спокойнее.

Броуди сухо улыбнулся:

— Хороший вопрос.

— С Дженис Дональдсон был несчастный случай. Судьбу Ребекки учтут на суде.

Броуди последний раз затянулся, аккуратно затушил сигарету о подошву. Убрал окурок.

— В тюрьму я не собираюсь. А об остальном мне жаль. — Он повернулся лицом к солнцу, закрыл на секунду глаза, затем погладил старую колли. — Молодчина. Сидеть.

Когда он выпрямился, я невольно попятился. Однако Броуди не стал ко мне приближаться. Вместо этого он неспешно отправился к обрыву.

— Броуди… — Его намерение сразу стало очевидным. — Броуди, нет!

Слова унес ветер. Я метнулся за ним, но Броуди уже достиг края. Без колебаний он сделал шаг вперед. На мгновение словно повис в воздухе, поддерживаемый потоками воздуха, затем исчез.

Я остановился, уставившись в пустое пространство, где только что был человек. Ничего. Только крики чаек и шум бьющихся волн.