Глава 15

Я сидел за столом в больнице. Было темно, но не настолько, чтобы не различать предметов. Спускались сумерки. Занавески на окне и двери были задернуты, череп и челюсть по-прежнему лежали на стальном столе. Передо мной был открытый ноутбук, экран погас. Галогеновая лампа стояла на своем месте, но не горела.

Тишина. Я осмотрелся и без удивления понял, что сплю.

В углу комнаты кто-то был. Фигура погрузилась в тень, но не скрылась от моего вздора. Женщина, ширококостная и полная. Круглое привлекательное лицо портила внутренняя суровость.

Она смотрела на меня и молчала.

— Что тебе нужно?

Женщина не ответила.

— Я сделал все, что мог. Теперь дело за полицией.

Глядя на меня, она кивнула на череп на столе.

— Не понимаю. Что ты от меня хочешь?

Она открыла рот. Вместо слов оттуда пошел дым. Мне захотелось отвести взгляд, но я не мог. Дым начал валить изо всех отверстий: глаз, носа и рта, с кончиков пальцев. Я чувствовал запах горелого, но не видел огня. Только дым. Он наполнял комнату, стоял пеленой. Надо было попытаться что-то сделать, как-то ей помочь.

Это невозможно. Она мертва.

Дым становился все гуще, было трудно дышать. Я не мог пошевелиться и терзался жаждой действия. Уже не видел женщину, не видел ничего. Давай. Вперед! Я прыгнул к ней…

И проснулся. В больнице было тихо. Я сидел за столом. Теперь комната погрузилась в темноту. На экране ноутбука тускло светили летящие звезды. Судя по скринсейверу, я спал как минимум пятнадцать минут.

Снаружи бушевал ветер, я не мог отделаться от последствий сна: мне по-прежнему было трудно дышать, а перед глазами повисла пелена. В носу остался запах едкого дыма.

Сделал глубокий вдох и закашлялся. Попытался включить лампу. Не удалось. Видимо, ураган до конца обесточил Руну. Ноутбук работал от батарей. Ударил по клавише, выведя его из режима сохранения энергии. Экран загорелся, осветив комнату синеватым светом. Дымка стала заметнее. Окончательно пробудившись, я понял, что мне это не снится.

Больница переполнилась дымом.

Кашляя, я вскочил и бросился к двери. Схватился за ручку и тотчас одернул руку.

Горячо.

После проникновения чужака я задернул шторку на двери, а теперь резко ее отодвинул. В клубе бушевало адское пламя.

Попятившись назад, я быстро огляделся. Единственным выходом было высокое окошко. Если встать на стул, едва получится протиснуться. Окошко не открывалось. Заметив замок, я чертыхнулся. Неизвестно, где ключ, и нет времени его искать. Я схватил лампу, чтобы разбить стекло, но в последнюю секунду остановился. Слишком узкий проем. Если по бокам будут торчать осколки, я вообще не пролезу. Даже при закрытой двери кислорода хватит, чтобы спровоцировать сильную вспышку пламени. Нельзя так рисковать.

Из-за густого дыма было сложно дышать. Давай! Соображай! Я схватил куртку и метнулся к раковине. Повернув кран до упора, засунул под струю голову, затем шарф и перчатки. Холодная вода текла по лицу, пока я надевал куртку, проклиная неуклюжесть больной руки. Обмотал нос и рот мокрым шарфом, накинул капюшон.

Схватил со стола ноутбук, бросил последний взгляд на череп с челюстью. Прости меня, Дженис.

В этот момент взорвалось дверное окошко.

Капюшон и шарф защитили мое лицо от осколков. Обнаженные участки кожи защипало, но это ощущение заглушила резкая волна горячего воздуха. Я пошатнулся назад, когда дым и пламя ворвались в больницу. Теперь не осталось ни малейшего шанса пролезть в окно. Повезло, что меня не убило на месте вспышкой огня, но сгорю я раньше, чем просуну голову в окошко.

Удушающий дым начал проникать сквозь шарф. Кашляя, я пригнулся и схватил ручку. От перчатки пошел пар, тепло ощущалось даже через толстую ткань. Распахнул дверь и бросился внутрь.

Я словно ударился о стену из жара и шума. Пианино горело, как факел, и издавало безумную музыку: огонь рвал проволоку. Едва не попятился обратно в больницу, но понимал: там меня ждет смерть. Не весь клуб горел. Одна часть была охвачена пламенем, и его языки лизали пол и потолок, а другая, где находилась дверь, пока не схватилась.

Туда! Глаза щипало, я, спотыкаясь, двинулся вперед. Тотчас потерялся и ослеп. Куртка дымилась, от шарфа пошел запах паленой шерсти. От страха и нехватки кислорода колотилось сердце. Я не видел стульев, пока не наткнулся на них.

Боль ударила в плечо, я повалился, и из рук вылетел ноутбук. Однако именно падение меня спасло. Я словно нырнул в иную температуру — по половым доскам стлался относительно чистый воздух. Идиот! Надо было догадаться! В панике я плохо соображал. Прижавшись лицом к полу, я жадно хватал воздух и пытался нащупать ноутбук. Черт с ним! Я пополз к выходу. Прямо передо мной, за клубами дыма, возникли двойные двери. Сделав глубокий вдох, я поднялся и дернул за ручку.

Услышал звон цепи и висячего замка.

Меня парализовали шок и страх. Я совсем забыл о замке. Ключ. Где он? Я не помнил. Думай! Запасной отдал Броуди, а где мой? Сорвав зубами перчатку, я полез в карманы. Пусто. О Боже, он остался в больнице!Затем я нащупал что-то металлическое в заднем кармане. Слава Богу! Вытащил его, стараясь не уронить. Сзади бушевал огонь. Я пытался вставить ключ, не смея дыхнуть. Кругом был дым; не воздух, так дым отравил бы легкие. Пальцы не слушались, замок упрямо сопротивлялся.

Щелк!

Цепь зазвенела о ручки, когда я резко ее дернул. Открыл дверь, надеясь, что крыльцо послужит воздушным шлюзом и я успею выбраться до того, как свежий кислород доберется до пламени. Так и вышло, отчасти. На секунду ощутил холод и тотчас погрузился в жар и дым. Спотыкаясь, вышел, щуря глаза и борясь с желанием вдохнуть.

Не знаю, как далеко я ушел, пока не упал. На сей раз на блаженно холодную мокрую траву. Задышал воздухом с запахом гари, но все же воздухом.

Чьи-то руки потащили меня прочь от клуба. Глаза так слезились, что я ничего не видел, но узнал голос Броуди:

— Все позади.

Я поднял глаза, кашляя и вытирая слезы. Он поддерживал меня с одной стороны, а с другой возвышалась величественная фигура Гутри. Кругом толпились люди, пламя освещало озадаченные лица. Подъезжало все больше народа в верхней одежде, накинутой прямо на пижаму или сорочку. Кто-то крикнул: «Воды!» — и мне сунули кружку. Я жадно пил, холод чудотворно смягчал горло.

— Цел? — спросил Броуди.

Я кивнул и повернулся посмотреть на клуб. Пылало все здание, искры и языки пламени уносились ветром. Больница, где я был совсем недавно, теперь тоже горела, клубы дыма валили из разбитого окна.

— Что случилось? — спросил Броуди.

Я открыл рот, но снова закашлялся.

— Ладно, потом расскажешь, — сказал Броуди, подняв кружку.

Через толпу к нам пробирался человек. Это был Камерон. Он смотрел на горящий клуб с открытым ртом и не верил своим глазам. Со взглядом маньяка он обернулся ко мне.

— Что вы наделали? — Голос дрожал от ярости.

— Ради Бога, не нападайте на него, ладно? — вмешался Броуди.

Кадык Камерона подпрыгнул под кожей, будто пойманная в ловушку мышь.

— Не нападать? Моя больница пылает.

Я не мог справиться с кашлем и все же прохрипел:

— Сожалею…

— Вы сожалеете? Посмотрите туда! Все уничтожено. Как вы такое натворили?

От гнева у него вздулись вены на висках. Я шатался, вытирал слезящиеся глаза.

— Я тут ни при чем. — Горло будто набилось гравием. — Я заснул, а когда проснулся, клуб горел. Сначала загорелся клуб, а не больница.

Камерон не сбавлял обороты:

— Так он загорелся сам по себе, да?

— Я не знаю… — Снова закашлялся.

— Оставьте его в покое, человек только что выбрался из пожара, — предупредил Броуди.

Рядом раздался грубый смех. Это был Кинросс. Темноволосый, в непромокаемой одежде, он казался человеком из более дикого, темного века.

— Спас свою задницу, а?

— А вы бы предпочли, чтобы он остался там? — парировал Броуди.

— Было б неплохо.

Внимание толпы переключилось с пожара на нас. Островитяне с суровыми лицами обступили нас со всех сторон.

— Клуб самовоспламенился? — пробурчал один из них.

Остальные тоже начали выкрикивать вопросы: зачем нам понадобился их развлекательный центр и кто будет платить за создание нового? Мой шок постепенно сменялся гневом.

Затем толпа расступилась, пропустив высокого мужчину. С облегчением я увидел, что это Страчан. И напряжение спало.

Он подошел к нам и уставился на горящий клуб. Ветер трепал ему волосы.

— Боже! Кто-нибудь был внутри?

Я покачал головой, борясь с кашлем:

— Только я.

И Дженис Дональдсон. Глядя на окутавшее дом пламя, я понимал, что останки не переживут второго сожжения.

Страчан забрал у меня пустую кружку.

— Налейте еще воды.

Он протянул кружку, даже не посмотрев, кто ее забрал. Кружку наполнили и вернули мне в одно мгновение. Я благодарно глотал ледяную воду. Страчан подождал, пока я напьюсь.

— Есть соображения, как он загорелся?

Камерон с неприкрытой яростью наблюдал за происходящим.

— Разве это не очевидно? Там больше никого не было!

— Не неси чушь, Брюс! — нетерпеливо заткнул его Страчан. — Всем известно, в каком состоянии там находилась проводка. Мне следовало настоять на сносе, когда строили больницу.

— И мы просто спишем этот случай на проводку? — спросил Камерон, сжав губы.

Страчан усмехнулся:

— Что ж, вы можете в любой момент линчевать доктора Хантера. Вот фонарь, веревку найдете. Но почему бы нам сначала не разобраться, а потом уже кого-то винить? — Повернувшись спиной к Камерону, он обратился к собравшимся островитянам: — Обещаю, мы выясним, что произошло. И построим новую больницу и клуб, даю слово. Сегодня уже ничего не поделаешь. Надо расходиться по домам.

Никто не шевельнулся. И тут, словно по подсказке, каркас дома повалился с каскадом искр. Сначала постепенно, потом размеренно, толпа начала рассасываться. У мужчин был мрачный вид, многие женщины вытирали глаза от слез.

Страчан повернулся к Кинроссу и Гутри:

— Йен, Шон, вы не могли бы задержаться? И еще найти пару человек. Огонь вряд ли распространится, но лучше за ним присмотреть.

Ловкий способ снять оставшееся напряжение. Кинросс и Гутри опешили, но обрадовались, что к ним обратились с просьбой.

— Почему бы вам не взглянуть на порезы и ожоги Дэвида? — сказал Страчан Камерону.

— В этом нет надобности, — запротестовал я, не дожидаясь ответа Камерона. Медбрат он или нет, на тот день мне хватило с ним общения. — Я сам справлюсь.

— Я все равно считаю, что нам следует… — забормотал Камерон, но Страчан его перебил:

— Тогда и тебе, Брюс, нет смысла оставаться. Скоро вставать к детям в школу. Можешь идти домой.

Тон не оставлял места возражениям. Камерон пошел прочь с грозным видом. Страчан посмотрел ему вслед, затем повернулся ко мне:

— Ладно, так что случилось?

Я глотнул еще воды.

— Должно быть, я задремал. Когда проснулся, света не было, в больнице клубился дым.

Он кивнул:

— Весь остров обесточило около часа назад. Видимо, при отключении питания произошло короткое замыкание.

Я впервые заметил, что деревня погрузилась в темноту, нарушаемую только отблеском пожара. Не горели ни уличные фонари, ни свет в окнах домов.

— Жуткая ночь. Но могло быть и хуже. — Страчан пару секунд помолчал. — До меня дошли слухи. В полиции якобы возбудили уголовное дело по найденному трупу. Вам что-нибудь известно?

Броуди ответил раньше меня:

— Не стоит верить слухам.

— Так, значит, это неправда?

Броуди смотрел на него с каменным выражением лица. Страчан напряженно улыбнулся:

— Я так и думал. Что ж, тогда спокойной ночи. Рад, что вы уцелели, Дэвид.

— Из вашего дома не видно деревни. Любопытно, как вы узнали о пожаре?

Страчан держал себя в руках, хотя на лице проступил гнев.

— В небе были отблески. А я плохо сплю.

Мы уставились друг другу в глаза, и ни один не дрогнул. Затем, кивнув мне на прощание, Страчан ушел в темноту.

Броуди отвез меня обратно в отель. Поскольку его дом был у залива, он рванул к клубу, когда увидел огонь из окна спальни.

— Я тоже мало сплю, — сказал он мне с перекошенной улыбкой.

Пока мы ехали по черным улицам, от измождения я потерял чувство реальности. Хотелось запрокинуть голову и закрыть глаза. Наступила реакция организма, и я наконец почувствовал порезы и ожоги. Запах дыма и гари забил носоглотку. Я опустил окошко, но после одного порыва ветра поднял его обратно.

— Так как, думаете, загорелся клуб? — спросил Броуди спустя некоторое время.

— Полагаю, Страчан прав. — Горло сипело. — Сбой в электропитании мог вызвать короткое замыкание или скачок напряжения.

— Значит, это просто совпадение, что клуб загорелся через несколько часов после того, как у нас были непрошеные гости? И после того, как Фрейзер проболтался о расследовании по делу об убийстве?

Я был слишком разбит, чтобы четко мыслить.

— Не знаю.

Броуди не стал развивать тему.

— Все улики сгорели?

Действительно, уничтожены останки Дженис Дональдсон, мой кейс и оборудование. Фотоаппарат, ноутбук с записями и папками, диктофон — все забрал огонь.

Думая об этом, я рылся в карманах.

— Не совсем, — сказал я и достал флэшку. — Я делаю дубликат жесткого диска. Старая привычка. По крайней мере у нас есть фотоотчет.

— Лучше, чем ничего, — вздохнул Броуди.

— И еще кое-что. Я знаю имя жертвы.

Я рассказал ему о дефекте на зубе, который совпал со снимком Дженис Дональдсон, пропавшей проститутки из Сторноуэя. Броуди довольно ударил кулаком по рулю.

— Отлично сработано, — улыбнулся он, и энтузиазм на долю секунды поборол его природную сдержанность.

— Итак, у нас остались фотографии черепа. Хотелось бы получить подтверждение судебных экспертов. Если повезет, под руинами коттеджа можно откопать достаточно тканей, чтобы произвести анализ ДНК.

— Мне достаточно слышать, что вы установили личность жертвы, — сказал Броуди. Такая уверенность мне льстила. Оставалось надеяться, что Уоллеса так же легко убедить.

Мы уже подъезжали к отелю. Судя по свету в коридоре, Эллен еще не легла. Ее разбудила неожиданно наступившая тишина, когда замолкло привычное сердцебиение отеля, состоявшее из шума от центрального отопления и холодильников. Теперь равномерный гул успокаивающе вещал, что запасной генератор делает свое дело.

При виде меня Эллен ужаснулась:

— О Боже! Что с вами?

— Не самая спокойная выдалась ночь, — признался я и кивнул на лампочку, которая горела тусклее обычного, но все же продолжала гореть. — Приятно видеть свет.

— Ага. Если не транжирить, то горючего для генератора хватит на три-четыре дня. Если повезет, к тому времени дадут электричество. Дай Бог, — сухо добавила она.

Броуди пошел будить Фрейзера, а Эллен отвела меня на кухню и помогла снять куртку, которая пропахла дымом и сильно обгорела. Эллен поморщилась:

— Жаль, ваша куртка непромокаемая, а не огнеупорная.

Взглянув на тефлоновую почерневшую ткань капюшона, я почувствовал жжение собственной кожи, но не сильное.

— Жаловаться грех, — сказал я.

Через несколько минут вернулся Броуди с сонным Фрейзером, который на ходу застегивал пуговицы. Изо рта разило виски.

— Ему это не понравится, — прокомментировал он мою просьбу позвонить Уоллесу.

Это точно. Однако гнев начальника поубавился, когда я сообщил, что выяснил личность жертвы. Хотел спросить, когда ждать подкрепления, но связь была ужасной. Голос появлялся и исчезал на фоне треска.

— Ну… факти… втра, — услышал я.

— Современная техника, — фыркнул Броуди, когда я повесил трубку. — Старые аналоговые рации заменили цифровыми, но они до сих пор пользуются сигналом мобильной сети. Любой сбой — и у нас проблемы.

Фрейзер запротестовал, когда ему предложили пойти осмотреть клуб. В этом не было смысла, пока не стихнет огонь. Выслушав краткий отчет о произошедшем, он извинился и пошел спать. Эллен тактично вышла, когда я звонил Уоллесу, а теперь вернулась и принялась выпроваживать Броуди.

— Вам надо поспать. Вы выглядите не лучше Дэвида, — бранила она.

И была права. Бывший полицейский осунулся. Он выдавил из себя слабую улыбку.

— Не знаю, кому из нас следует больше обижаться. Наверное, мне. Длинный был день.

— Завтра будет не короче, — сказал я.

— Да, — вздохнул он, однако я не сомневался, что Броуди снова окажется в гуще событий.

Когда он ушел, Эллен наполнила ванну горячей водой и принесла антисептик с ватным тампоном.

— Приведем вас в порядок?

— Не утруждайтесь. Я могу справиться сам.

— Конечно, можете, но кто вам позволит? — Она начала счищать грязь с царапин и ссадин на лице. — Не беспокойтесь. До приезда Брюса Камерона я была тут за медсестру.

Снаружи завывал ветер, а между нами повисло неловкое молчание. Я недоумевал: что молодая красивая женщина, мать-одиночка, делает в такой глухомани? Здесь непросто сводить концы с концами, влача жалкое существование. Броуди упомянул, что она познакомилась с отцом Анны не на острове; значит, уезжала когда-то. И вернулась. Нравилось ли ей уединение Руны, или Эллен нашла здесь пристанище, чтобы зализывать старые раны?

Я вспомнил гостя, который был на кухне и оставил ее в слезах. На острове нет достойных неженатых мужчин, поэтому при такой секретности напрашивались очевидные выводы.

Что вообще я знаю? Будь у меня мозги, сидел бы сейчас дома с Дженни. Хорошо бы с ней сейчас поговорить. Зря я не воспользовался рацией Фрейзера. Интересно, что она делает, беспокоится ли обо мне? Возможно. Не надо было соглашаться сюда ехать. Какого черта я торчу на мрачном острове за сотни миль от цивилизации? Чуть не сдох здесь дважды, чуть не сгорел заживо. Вместо того, чтобы обустраивать собственную жизнь.

Это и есть моя жизнь — вдруг осознал я с полной ясностью. Это то, чем я занимаюсь. То, кто я есть. И если Дженни видит в этом проблему, долго мы не протянем.

Голос Эллен вернул меня в реальность:

— Правда, что люди говорят? О трупе?

— А что они говорят?

Она осторожно промокала порез.

— Что произошло убийство.

Благодаря Фрейзеру не было смысла отрицать факт, известный каждому, и все же мне не хотелось говорить на эту тему, даже с Эллен.

— Извините. Не следовало спрашивать, — выпалила она. — Просто не могу поверить, что у нас такое могло случиться. В баре только это и обсуждают. Никто понятия не имеет, кем могла быть жертва, не говоря уже о преступнике.

Я пробурчал что-то невнятное. Такого развития дел мы и пытались избежать. Теперь сплетни и слухи заполнят вакуум, образованный отсутствием фактов. Будут толочь воду в ступе и сеять подозрения. Единственный человек, кому это на руку, — убийца.

— Так вы собираетесь приехать на Руну в следующий отпуск? — спросила Эллен, пытаясь разрядить атмосферу.

Я засмеялся. Было больно.

— Не смешите меня.

Эллен улыбнулась:

— Скажите, с вами всегда происходят такие истории?

— Обычно нет. Должно быть, несчастливое место.

Улыбка сошла с ее лица.

— Это точно.

— А вы? — поймал я удачный момент. — Вам здесь нравится?

Она переключила все свое внимание на порез.

— Тут не так уж плохо. Летом чудные ночи. Восполняют дни, как сегодня.

— Но… — подтолкнул я.

— Но… остров у нас маленький. Постоянно видишь одни и те же лица. Заезжает пара подрядчиков и случайный турист, и все. И в материальном плане приходится бороться за выживание. Иногда мне хочется… впрочем, не важно.

— Продолжайте.

Лицо Эллен омрачилось грустью, которую она обычно скрывает.

— Мне хочется уехать отсюда. Покинуть это место, отель, остров, забрать Анну и уплыть. Все равно куда. Чтобы там была приличная школа, магазины и рестораны, где тебя никто не знает, где ты не знаешь никого.

— И что же вас останавливает?

Она отрешенно покачала головой:

— Все не так просто. Я выросла на Руне, у меня здесь все. Куда я подамся?

— Эндрю Броуди сказал мне, вы учились в колледже. Так воспользуйтесь своими знаниями.

— Наплел историй, да? — Эллен не знала, злиться или смеяться. — Да, пару лет я провела в кулинарном колледже. Там научилась оказывать первую помощь и узнала всякие правила безопасности. Воображала себя поваром. Заболел отец, и мне пришлось вернуться. Думала, на время. Затем родилась дочь, ее надо было содержать, а тут не такой большой выбор работы. Поэтому, когда умер отец, я продолжила заправлять отелем. — Эллен подняла бровь. — Вы не спрашиваете меня?

— О чем?

— Об отце Анны.

— Нет, пока вы держите антисептик у моей раны.

— Вот и ладно. У нас не было будущего. — Судя по тону, тема была закрыта. — Что еще рассказал вам Эндрю Броуди?

— Немного. Боюсь, если проболтаюсь, его больше сюда не пустят.

— На этот счет не волнуйтесь, — рассмеялась Эллен. — Анна его обожает. Я тоже, только вы ему не говорите. Он и так слишком о нас печется.

Она замолчала, обдумывая что-то.

— Вам известно про его дочь?

— Да, он поделился со мной.

— Вы, должно быть, ему понравились. Обычно Эндрю об этом не заговаривает. Кажется, девчонка была своевольной. Сложно представить, каково ему живется в неведении, что с ней произошло. Он пытался найти ее, когда ушел в отставку, но так и не смог. В итоге поселился у нас. Не поймите неправильно, но в каком-то смысле это пошло ему на пользу. Дало новый толчок в жизни. Некоторые люди не созданы для пенсии, и Броуди один из них. Наверное, был отменным полицейским.

Я тоже так считал. Мне повезло, что он здесь.

Эллен бросила окровавленный тампон в чашу.

— Готово. Вам сейчас не помешает принять теплый душ и лечь спать. Дам вам мазь для ожогов.

Неожиданный порыв ветра ударил по отелю, сотрясая все здание. Эллен навострила уши.

— Ураган набирает силу, — сказала она.