Глава 7. Самое страшное

В какой-то момент все решили, что пора звонить в полицию.

Водоток бережно омывал посиневший труп маленькой девочки, лет десяти-одиннадцати на вид. Опарыши уже жадно копошились, доедая ее лицо и медленно, но верно, перебираясь к брюху. Они выползали из черепа сквозь пустые глазницы и ползли по ее рыжим волосам, которые колыхались в воде, словно водоросли. Платье на девочке было продырявлено все теми же опарышами. Только ноги и руки девочки были целы, но и те, синюшные от холодной воды и... смерти. Босоножки были аккуратно застегнуты на маленьких ступнях, крохотные ручки, тоже целые трепались от потока воды, но все остальное тело напоминало сцену из фильма ужасов.

Труп опознали, несмотря на все трудности с исчезнувшим лицом. Оказалось, что эта девочка и вовсе не отсюда, Дебби Николс. Родом она была из другого городка поменьше, неподалеку. Ее искали последние три дня, но безуспешно. И вот, когда ее наконец нашли, родители, сломя головы, примчались на место всей суматохи. Городские жители уже подоспели, вокруг обычно безлюдной и необитаемой дамбы на водотоке собралась целая толпа зевак, желающая своими глазами увидеть то, из-за чего началась вся толкотня.

— Разойдитесь! — закричал шериф Джонсон, увидав тех самых родителей. Мать – дородная рыжая женщина, была окутана в шаль и тряслась от слез, отец – тощий невысокий брюнет, тоже трясся, но в меньшей степени. — Сказано же, назад! Нам нужно опросить вас. — Он обратился к родителям девочки.

Но они не сумели выговорить ни слова, стояли как вкопанные, их будто обдало холодом.

Внезапно, толпа затихла, когда увидела, что из машины, на которой приехали родители погибшей, медленно выходит кто-то еще. Затихли и сами родители. И полицейские тоже. Все направили взгляды в сторону машины. Черная дверь автомобиля тихонько приоткрылась, на траву ступила сперва одна маленькая ножка в чистеньких белых туфельках, потом вторая. Ножки медленно зашагали в направлении толпы. Еще одна девочка, но девочка помладше. Вероятно, сестра. Зачем они ее взяли с собой? Не с кем было оставить? Возможно, но это все еще не повод брать с собой маленькую дочь туда, где ее мертвая сестра лежит в водотоке, поедаемая личинками мясных мух.

Маленькие ножки приблизились к водотоку, и девочка, совсем не похожая на своих родителей, лицом – словно ангелочек, спустившийся с небес, опустила взгляд на воду. Затем она медленно провела его до самой дамбы, где лежала старшая сестра. Толпа все еще молчала, не издавая ни звука, и наблюдая за девочкой. Вдруг, маленькие ножки в чистеньких туфельках снова зашаркали по траве, направляя их хозяйку в сторону родителей. Девочка не сводила глаз со своей сестры. Все шла и шла, маленькими детскими шажками, пока не труп сестры не оказался прямо у нее под ногами. Она встала на месте, безучастно глядя на него, не проронив ни слезы, а затем развернулась к родителям.

— Мам, — вдруг прервала она гробовую тишину. Ее зеленые глаза устремились прямо в мамины. — Это Дебби там лежит?

— Что, милая? — Женщина усмехнулась и быстро вытерла слезы. — Нет, конечно нет.

— Тогда, почему на ней платье Дебби? И босоножки Дебби.

— Не врите ей, — строго сказал шериф. — Будет только хуже.

— Джулия, дорогая, — обратился отец к дочери и присел перед ней на корточки. — Иди, посиди пока в машине, пожалуйста. Мы потом тебе все расскажем.

— И если это не Дебби, — растерянно продолжила девочка, не глядя на отца, — почему тогда мы здесь? Это же Дебби там, лежит. Мама, она умерла?

Женщина глубоко вздохнула, утерла слезы и произнесла:

— Да, Джулия. Она умерла. Так бывает.

Кто-то в толпе не выдержал и зарыдал во весь голос. Кто-то ахнул. Остальные же, продолжали наблюдать, затаив дыхание.

— Ты говорила, что Бог будет нас охранять. Но Дебби умерла. Выходит, Бог нас не охраняет? Богу на нас наплевать, да?

— Бог всегда нас охраняет, Джулия, — сказал ей тощий отец, который, побледнев, стал казаться еще более усохшим.

— Тогда, почему Дебби умерла?

— Возможно, Бог таким образом хотел уберечь ее от чего-то более страшного, быть может даже, самого страшного.

— А меня Бог уберечь не хотел?

— От чего он должен был тебя уберечь, милая?

— От самого страшного. Жизнь без Дебби – самое страшное.