Глава 16. Бетон

Ангелина пожаловалась, что преподаватель перенёс лекцию на семь часов вечера. Валера в ответ спросил, почему бы ей тогда не остаться дома? Ангелина написала, что пропустила бы лекцию, но у этого преподавателя они самые интересные. Валера отправил поцелуйный смайлик. Он был на дежурстве — на переписки времени не было. Ангелина тоже ответила «поцелуем». И это было последнее сообщение от неё.

Валера возвращался из клиники поздно. Ещё с улицы он заметил, что в окнах нет света. Ангелина без него не ложилась... И конечно она уже давно должна была вернуться домой. Он, торопясь, поднялся на свой этаж, открыл дверь. Квартира, куда они только недавно переехали, была пуста.

В ту самую минуту Валера впервые подумал о том, что больше никогда не увидит Ангелину. Это предчувствие было настолько острым... Живот скрутило, будто он падал с высоты. Все мышцы налились тяжестью. Впереди была бессонная ночь, полная бесконечных звонков, паники, отчаяния и бессмысленных поисков. А потом ещё день, когда он ежечасно тревожил полицейских. И его постоянно пытались ободрить родители.

Вечером был один звонок. Особенный звонок. Валера почувствовал, что сейчас ему скажут что-то, от чего всё разом оборвётся... Недалеко от города, в районе дач нашли тело девушки. Никто не говорил, что это Ангелина. Лишь сказали, что подходит под описание. Надо было опознать. Просили не волноваться. Когда Валера ехал в морг, он уже знал, что увидит на столе Ангелину. Он даже знал, что с ней случилось. Успел себе представить за прошедшие сутки...

А вот уже и похороны. Все плачут. Подходят к гробу, целуют в лоб. Это Ангелина? Она никогда не была такой. Она не должна была лежать в гробу. В этом было что-то противоестественное. Валера подошёл к гробу последним. Все отступили. Понимали, что ему надо побыть с ней наедине.

Валера достал из кармана коробочку... Глаза мамы дрогнули. Валера прочитал по её губам «не надо». Отец приобнял суеверную маму: «Пускай, пускай» и отвёл её подальше, чтобы она не смотрела.

Валера вынул колечко из коробочки. Он столько недель выжидал подходящей минуты и совсем не боялся не успеть... Колечко оказалось слегка больше безымянного пальца Ангелины. Её рука была непривычно холодной и лёгкой, как перо.

Валера один не плакал на похоронах. Все слёзы уже были выплаканы. Всё внутри выгорело. Самому бы шагнуть в могилу, и пусть пресытят землёй.

С каждым днём становилось хуже. Валеру душило какое-то чувство. Оно раздирало горло. Руки дрожали, и кулаки наливались свинцом. Это была жажда отмщения. Те, кто это сделал, всё ещё ходили по земле... В приступах головной боли Валере начинало казаться, что он слышит, как бьются их мерзкие сердца. Ненависть переполняла его. А потом позвонил Витя. И он сказал, что знает этих людей.

***

— Это справедливо. Они заслужили смерти, — Витя старался, чтобы его слова звучали искренне. Что ему было ещё говорить? — Ты наказал их. Ты отомстил.

Валера гремел бочкой. Двигал её поближе к мёртвому Денису. Ещё трещал генератор на улице... Витя не был уверен, что его слова не исчезли в этом шуме.

— Я всё понял! — крикнул он. — Я много думал, пока сидел тут. Я знаю, почему ты меня посадил!

Валера оставил бочку, но посмотрел на своего последнего пленника с равнодушием. Он не ждал от него никаких раскаяний.

— Ты сделал всё правильно. Справедливо! И если ты справедливый человек, то отпустишь меня домой, — Витя присел на корточки. Он устал стоять. — Значит, ты говоришь, что отпустить тебя будет справедливо? По совести? — Валера сопнул и утёр нос.

Он всё оглядывался на жалкое скрюченное тело. Наверное, решал: сейчас ли запихнуть его в бочку или чуть позже.

— Послушай. Отпусти меня! Это будет правильно, — Витя отчаянно пытался вызвать его на разговор.

Валера всё-таки решил заняться телом позже. Он взял сумку, бросил её перед стеклянной стеной и уселся напротив Вити.

— Ты и правда считаешь себя невиновным? — спросил он. Ох, эта его манера говорить, как с непослушными детьми...

— Нет. Я виноват. Очень виноват, — распинался Витя. — Я хотел быть рыцарем в твоих глазах. Вроде как рискую собой, чтобы ты узнал правду... На самом деле я всё рассказал тебе, потому что струсил. Мне не хотелось отвечать за них. Прости меня... Когда Игорь позвонил мне рано утром, я сразу понял: что-то не так. Он никогда не звонил с утра. Игорь стал орать, чтобы я приезжал, а я соврал, будто меня нет в городе. Что-то случилось с той девушкой... Я об этом сразу догадался! Потом я побежал чистить машину его отца и нашёл под сидением её клатч. В нём был телефон с десятками неотвеченных... Он зазвонил, когда я взял его в руки. И на экране появилась твоё фото. Ты был записан как «Милый». — И что ты понял? — спросил Валера. — Я понял, что Игорь затащил в машину не какую-то девку... Из тех, кто шастают и ждут, когда кто-нибудь захочет их прокатить. А ещё я понял, что если кому-то и придётся отвечать за всё это, так это мне. У меня нет крутых родителей, которые меня отмажут. Я хотел спастись. Ты когда-нибудь был сам по себе, а? Ты бы так же поступил на моём месте!

— Ты думаешь, что не заслуживаешь всего этого? — Валера сделался задумчивым. — Нет! Я ничего не сделал твоей девушке! Нравится тебе это или не нравится, но я не виноват в её смерти! — Витю захлестнули эмоции. Его как прорвало. — А ты заставил меня сидеть тут. Мерзнуть, ходить в ведро... Сходить с ума! Это сделали они, а не я!

Валера снова оглянулся на труп Дениса. На две пока ещё пустые бочки. На дыру в полу.

— Бешеные собаки, — сказал он. — Три вонючих бешеных пса. Но ты спустил их с поводка. Ты, Витя. — Да что ты такое несёшь? — у Вити тряслись губы. — Ты один был трезвый в ту ночь. Ведь так? Ты бы мог не трогаться с места и потребовать, чтобы девушку отпустили... Помню, ты мне рассказывал: «Игорь часто садился в машину с девушками и часто ссорился с ними в дороге»... Это ведь было враньё! Какая девушка по доброй воле сядет в машину с этим упырём?.. Ты прекрасно знал, что происходило. Но ты врал мне, будто ничего не понял. — Врал! Но ты думаешь, если бы я мог не поехать, то поехал бы? — Витя ударил кулаками в стекло. Ему так хотелось, чтобы Валера его понял. — Я думаю, что тебе просто не пришло это в голову. Какое тебе дело до этой девушки? Ну затащили её... Не повезло. При чём тут ты? Эту девушку ты больше не увидишь, а вот отношения с ребятами зачем портить? Правильно? Ты заботишься только о благополучии своей задницы. Как бы её пристроить потеплее... Вот что я о тебе думаю. — Да пошёл ты! Тебя там не было! Ты ничего не видел! — взревел Витя. Злость заставила его забыть про страх.

Валера улыбнулся и покачал головой.

— Не видел, — сказал он. — Да, почти ничего не видел. Но всё слышал. Каждое ваше слово. — Как слышал? — Витя не понимал, о чём пытался сказать Валера, но у него было ощущение, что он не врёт. — Я украл твой видеорегистратор. Ты этого не заметил? — Валера ждал реакции. Явно он давно готовился в этом признаться.

Витя закрыл лицо руками. Господи... Как же так?

— Ты, конечно, удалил, что надо было удалить... — продолжал Валера. — Но ты же знаешь, что есть всякие программки для восстановления удалённых файлов? Честное слово, лучше бы они не восстановились. Представляешь, каково мне было всё это слушать?

Витя сжал кулаки так, что стало больно. Конечно это Валера украл видеорегистратор! В тот день, когда он послал его за чаем! Витя потом заметил пропажу, но думал, что это Игорь запаниковал и выбросил его. Витя и сам хотел избавиться от видеорегистратора. Только как он мог? Это чужое имущество. Он просто подчистил файлы. Надо было хотя бы поменять флешку. Почему он до этого не додумался?!

— Я видел парк. Ты проезжал мимо очень медленно. Давал своим друзьям девочек выглядывать? — глаза Валеры помутнели. — Они мне не друзья! — возразил Витя. — Мне пришлось прослушать весь этот пьяный бред... Как ты вообще терпел этих идиотов? А потом я увидел Ангелину в свете фар. Она торопилась домой.

Витя не хотел слушать. У него не было оправдания. Что теперь ему было делать? Молить о прощении?

— Ты не слишком долго думал. Взял и поехал, потому что Игорь так сказал. Ты что, его боялся? — Валера ещё никогда не говорил с ним так сурово. — Или тебе просто плевать на всех?

Витя хотел расшибить себе голову о бетон, лишь бы не слышать всего этого. Он чувствовал себя загнанным в угол.

— А знаешь, что окончательно убило моё сочувствие к тебе? — спросил Валера. — Она попросила тебя о помощи. Когда ты привёз их на дачу, её тащили из машины, и она обратилась к тебе... Ты сам привёз её туда, но Ангелина попросила тебя о помощи! Она сказала: «Помоги мне! Позвони в полицию! Сможешь?». Ангелина почему-то подумала, что ты лучше своих друзей... Помнишь, что ты ей ответил? — Нет, я не помню, — Витя почувствовал, как всё внутри дрожит. Слёзы полились ручьём. Он помнил. И лучше бы он тогда ничего не говорил. Зачем он сказал это девушке, которая просила его помочь? Это и правда была последняя возможность одуматься. Попытаться всё исправить!

— Ты ей ответил: «Просто измени своё отношение к этому! Они неплохие ребята». Вот что ты посоветовал моей Ангелине. Наглым, высокомерным тоном, — Валера весь почернел от злости. — Ох, как я возненавидел тебя, когда услышал это. Я никогда не чувствовал себя хуже... Можешь себе представить, как мне было больно смотреть ту запись, слышать её крики? И да, скорее всего, с этой записью я бы мог доказать вашу вину и упечь вас в тюрьму. Но после того, как я её посмотрел, я ещё твёрже убедился в том, что хочу сам расправиться с выродками... И особенно с тобой. Я боролся с желанием придушить тебя каждый раз, когда видел твою рожу. Но я терпел. Я тебе улыбался, называл тебя своим другом, чтобы ты помог мне. И я решил, что ты сдохнешь последним. — Прости меня, Валера. Пожалуйста, постарайся простить меня. Я не хочу умирать! — Витя плакал. Он до последнего надеялся, что Валера не собирается убивать его.

Валера сделал глубокий вздох, и его лицо стало спокойнее. Похоже, ему стало легче, когда он выговорился.

— Ладно. Пора заканчивать, — сказал он. — С тобой я не буду долго возиться. Мне ещё надо успеть полазать по горам и наделать кучу фотографий для родителей.

Валера встал, порылся в сумке и затолкал под дверь бутылку. Она докатилась до ног Вити. Бутылка была помечена смешной наклейкой: белый череп с глазами-крестиками и с красным языком. Вода в бутылке была мутноватая.

— Решай сам: умирать от яда или от жажды, — Валера поднялся на ноги и смотрел уже не на Витю, а на свои бочки. — Я не буду пить! — Витя оттолкнул бутылку ногой, и она укатилась в угол. — Как хочешь, — сказал Валера. — Завтра утром я уезжаю. Не буду ждать, пока ты помрёшь. Вернусь недели через две, чтобы убрать твой труп... Или ты можешь сэкономить мне время и выпить отраву сейчас. Подумай. Ведь это лучше, чем ещё несколько дней умирать в темноте и полном одиночестве.

Витя посмотрел на бутылку в углу. Он понимал, что это всё равно произойдёт... Можно было сколько угодно рыдать, рвать на себе волосы, без толку колотить в дверь, но рано или поздно он возьмёт бутылку, откроет её и выпьет. Если не прямо сейчас, то спустя пару дней в глубоком отчаянии...

— А я сразу умру? — всхлипывая, спросил он. Ему не хотелось страданий. — В течение двух часов, если выпьешь залпом и до дна. Всё это время тебя будет рвать кровью... Придётся немного потерпеть, — ответил Валера и пошёл заниматься телом Дениса.

Витя снова посмотрел на бутылку в углу. Дурацкий череп дразнил его красным языком.

***

Валера засыпал яму. Утоптал землю ногами. Принёс камней, которые собрал в степи, и присыпал ими сверху. Потом замешал бетон в алюминиевом тазу. Наляпал поверх камней и разровнял шпателем. Получилось очень ровно. Будто и не было никакой дыры в полу.

Валера оглядел свою работу и подумал: а может и не стоило так тщательно всё заделывать. До него сюда никто не заглядывал восемь лет. И, скорее всего, этот хлев будет пустовать, пока не рухнет от старости. А если кто и заглянет сюда когда-нибудь, то уж точно не станет дробить бетонный пол...

Валера вышел под открытое небо. Долго брёл по степи, не оглядываясь. Надо было оставить гнев и ощущение несправедливости. Месть свершилась. Пришло время подумать о содеянном. Валера остановился и стал думать. Стоял, уставившись в степь, прислушивался к себе. И он понял, что ни о чём не жалеет.

В ту минуту ему казалось, что всё случившееся здесь было правильным... А теперь надо было жить. Жить и спасать жизни. Всё время,что осталось ему на этой земле. Так он решил.