Глава 6. Ещё один кусок

Валера поднялся по ступенькам на третий этаж и сразу же увидел её бледное, смущённое лицо. Девушка сидела на самом краешке подоконника, и как только Валера вошёл, она зыркнула, всё ли в порядке с её юбкой. — Привет, — сказал Валера. — Привет, — ответила девушка. — Ты хотел поиграть? Она кивнула на столы для пинг-понга, которые занимали половину холла. — Что? Нет! Мама попросила меня помочь тут, — Валера не знал, нужно ли ему остаться или уйти, боялся показаться чудаком. — А ты тут одна? — Одна, — опасливо ответила девушка. Она не понимала, почему её об этом спрашивают. — Мама сказала: «Иди помоги девочкам», — поспешил объяснить Валера и оглянулся на лестницу. Его так и тянуло уйти. — Со мной была Катя, но она ушла. Тут всё равно нет работы для двоих, — пожала плечами девушка. — А меня, значит, прислали третьим? — Валера почувствовал, будто его подставили. — Если хочешь, то можешь регистрировать людей, а я буду выдавать ракетки, — сказала девушка. Валера расслабился. Эти слова дали понять, что она не была против его присутствия.

Таким было их знакомство. Они тогда и не знали, какой это важный момент. Думали: так, вежливая необходимость. Валера назвал своё имя. Девушка в ответ сказала, что её зовут Ангелиной, только сразу просила не называть её Гелей или Алей. Со временем это перестало быть принципиальным для неё, но Валера всегда называл её полным именем. В тот день Ангелина была такой очаровательной растрёпой. На лбу свежие шрамики от юношеских прыщей. Волосы не в порядке. Лак на ногтях облупленный. Блузка неглаженная. В том возрасте она не считала обязательным тратить время на себя и наводила красоту только иногда.

— Твоя мама Елена Витальевна? — спросила Ангелина. — Да, — ответил Валера. — Она к вам не очень строга? Девушка спрятала улыбку. Похоже, ей не понравилось то, что её приравняли ко всем остальным, но она ничего не сказала по этому поводу: — Нет, она очень хорошая женщина. Валере хотелось пожаловаться на то, что его мама слишком ответственная. Попросила его побыть запасным волонтёром — волновалась, что не все её воспитанники придут. Но пришли все, кто обещал, и для него во всём спортивном комплексе не нашлось работы. Однако он передумал высказываться. Всё было неплохо уже потому, что Валера выбрался из дома. Он сел за столик регистрации, а Ангелина вернулась к подоконнику. Работа шла спокойно. Желающих поиграть в пинг-понг было немного. За два часа заглянули всего шесть человек. Должно быть, в солнечный день всем хотелось оставаться на улице. Там был больший выбор занятий, к тому же без умолку галдел аниматор. Ангелина время от времени заводила разговор. Спрашивала чего-нибудь, а Валера отвечал. Ему льстило, что девушка считает его таким взрослым и интересным.

Она спрашивала, какие спортивные игры ему нравятся. Валера ответил, что не любит спортивные игры, но увлекается боксом. Правда, он хвастал. На тот момент Валера посетил всего пару занятий. Его удар ещё был мягким, и тренеру не нравилось, что он бережёт руку, когда бьёт по груше. Но Валере почему-то хотелось произвести впечатление на юную Ангелину. Они довольно мило поболтали, но, закончив работу, просто сказали друг другу «пока». Разумеется, Валера не спросил у неё телефон и не спросил, как найти её в социальных сетях. Что его могло связывать с девушкой, которая ещё даже школу не закончила? Интересно, а о чём тогда думала Ангелина? За все эти годы Валера так и не спросил об этом. Как-то неловко было вспоминать день знакомства... Валера несколько раз мысленно напомнил себе о том, что теперь у него никогда не будет возможности узнать, о чём думала Ангелина в тот день. Так Валера заставлял себя помнить, чем его пленники заслужили свою участь.

***

Арик лежал на койке полубоком. Поза неудобная, но так он мог видеть не только потолок. Он ни о чём не думал и не терзался страхами. Внутри было только уныние. Арику не хотелось умирать в этой камере, но он уже не был уверен, хочет ли жить. Сможет ли жить теперь, когда лишился обеих рук? Арик просто лежал, смотрел рассредоточено в стеклянную стену и глубоко дышал, как раненное животное. Он даже не знал, сколько уже так лежит. Может быть, два дня, может и дольше. Это не имело значения. Только когда за стеклом проходил Валера, Арик трепетал. Все трепетали, кроме Игоря. Игорь начинал кривляться и провоцировать его. В следующий раз, когда Валера появился в своём коридоре, Игорь поднёс своё ведро к двери и опрокинул его так, что содержимое выплеснулось в щель. — Давай парень, тоже дыши нашим дерьмом! — крикнул он. Валера озадаченно покачал головой и ушёл. Его не было пару минут. Потом он вернулся с резиновым шлангом. Повернул незаметный крантик на конце и, зажав струйку пальцами, смысл мерзкую лужу в ту самую яму, которая должна была стать могилой для его пленников. — У тебя тут и водопровод есть что ли? — Игорь был удивлён. — Снаружи небольшая цистерна стоит, — ответил Валера. — Я готовился к тому, что будет грязно. — А я позабочусь о том, чтобы тебе твоей цистерны не хватило, — грозился Игорь. Только так он мог выражать своё недовольство. — Это вам решать, как проводить свои последние дни. В чистоте или в грязи. А я тут не навсегда, — равнодушно сказал Валера. Услышав про «последние дни» Арик почувствовал невыносимую тоску: неужели это правда? Думать об этом было так больно, что он разрыдался. — Эй, Арик! Ты чего опять ноешь? Ты же у нас главный оптимист! — мгновенно отреагировал Игорь. — Я думал, ты будешь говорить чего-нибудь бодрое в своём стиле. Например: пока у тебя есть ноги, ты можешь надеяться на побег. Игорь заржал, ухватившись за бока. В последнее время он взял привычку издеваться над увечьями Арика. Будто только унижая других, он мог не впадать в отчаяние. От его слов Арику не становилось хуже. У него давно выработался иммунитет на выходки Игоря. А вот Валера всё никак не мог привыкнуть к такому поведению.

— Ты и сам в плохом положении, но издеваешься над своими друзьями? — удивлённо говорил он.— Ты что, социопат? Нет, правда! Тебя давно нужно было запереть. — Да пошёл ты, урод! Посмотри на себя! Устроил тут мясорубку и морали мне читаешь? — Игорь просто взбесился и перебрал все оскорбительные слова, которые знал.

— Мне это нелегко, — сказал Валера, когда Игорь замолчал и оглянулся на Арика. — Видишь ли... С самого детства я убеждён в том, что именно так нужно расправляться с такими, как вы. Мне было лет пять, наверное. Мы с отцом смотрели фильм по кабельному. Какой-то боевик. Хорошо запомнил только одну из последних сцен, где главный герой убил своего заклятого врага, выстрелив ему в голову. Я тогда спросил у отца: «Почему он его просто убил?». Я был маленький и не мог выразить словами всё то разочарование, что чувствовал. Тот поганец причинил главному герою столько боли в начале... Убил его лучшего друга. Потом несколько раз ускользал от него и постоянно ухмылся. Киношники постарались сделать так, чтобы мы проклинали его, и я проклинал! Я ждал, когда злодея наконец загонят в угол. Но мне показалось ужасно несправедливым, что его убили так просто! Может быть, он даже не успел испугаться? Он не пожалел о своих поступках, он не просил прощения, не унижался и не проявил свою трусливую натуру в последний момент. Вот какой смысл я вкладывал в свой детский вопрос: «Почему он его просто убил?».

Валера шмыгнул носом и глубоко вздохнул. Арик знал, что это ещё не конец его речи. Этот парень ораторствовал по любому поводу. За дни, проведённые здесь, Арик успел возненавидеть эту его привычку. Всё так и было: Валера пошарил в одной из своих сумок, вынул кухонные бумажные полотенца. Оторвал добрый кусок, мощно высморкался, утёрся и продолжил: — Мой отец терпеливо объяснил мне, что хороший человек тем и отличается, что не получает удовольствие от страданий других. Он избавил мир от плохого человека одним выстрелом, положил всему конец, и этого достаточно. Согласен ли я с ним? Головой — да, сердцем — нет... Говорят, что тот, кто мстит — отвечает насилием на насилие – тот уподобляется преступнику. Пусть так! Но садисты должны вынести все те муки, которые причинили другим! Это моя правда.

Арик подумал о кино. Когда в фильмах происходит что-то подобное, то полицейские ведут расследование, находят улики, идут по следу и настигают похитителя...А сообщил ли кто-нибудь из родных о пропаже? Может быть, полицейские нашли брошенную машину? Может быть, прямо сейчас какой-нибудь талантливый следователь сложил в голове всю цепочку событий и уже едет сюда? Ведь в кино помощь всегда приходит, когда её уже не ждут! Арик почувствовал, что всё ещё хочет, чтобы его спасли. Пусть его жизнь будет трудной. Но ведь есть всякие протезы. Арик однажды смотрел передачу на Дискавери о людях без обеих рук. Им вывели нервные окончания на грудь и надели на них жилеты с кибернетическими руками. Такие протезы, наверное, стоят очень дорого, но ведь его семья не бедствует... А ещё, возможно, уже совсем скоро станут печатать конечности на 3D-принтерах. Лишь бы спасли!

Этих мыслей не хватило надолго. Арик вспомнил, что даже в кино спасают только хороших ребят, а не тех, из-за кого погибла девушка. В реальной жизни так вообще не стоит рассчитывать на кого-либо.

Единственным из них, о ком всё ещё беспокоятся родители, был тупица Денис. Может быть, они и обратились в полицию, и сейчас какой-нибудь ленивый участковый опрашивает знакомых, куда могли пропасть ребята. А может быть, дома уже бьют тревогу: ребята пропали, на звонки не отвечают... Но родные не торопятся представлять самое худшее. А потом будет поздно. Вот о чём думал Арик, перед тем как в его камеру вошёл Валера. Он почесал небритую щёку и задумчиво посмотрел на Арика как на тушу забитого скота. Он смотрел на него, будто спрашивая себя, где тут ещё можно отрезать... Каким же был страшным этот взгляд.

***

В какой момент Арик пожалел о том, что сделал? Сразу, как только сделал. Когда поднялся и увидел сверху девушку на смятой простыне. Когда она повернула голову к окну, и в незначительном свете стало видно, что у неё разбита губа, разбита бровь. Когда она бессильно закрыла глаза.

Нет. В тот момент Арик не сочувствовал ей. В тот момент Арик её презирал. Презирал её за то, что сделал с ней. Презирал за то, что теперь не сможет думать о себе хорошо. И он жалел о том, что сделал, потому что он хотел совсем не этого. Жалел, потому что всё это не было удовольствием. Жалел, потому что знал, что ещё будет жалеть об этой ночи снова и снова. Это того не стоило!

Он стоял в темноте и чувствовал острую вонь собственного пота. Он стоял в темноте и чувствовал себя жалким. А эта девушка лежала избитая, обессиленная, в задранном платье, но она не была жалкой! Она была собой. Как растоптанный цветок остаётся цветком. Арику не удалось опустить её до своего уровня. В ту ночь он сам опустился до уровня Игоря, вместе с придурком Денисом. Это он понял, когда вышел из тёмной комнаты и увидел улыбку своего ненавистного друга. Игорь был рад, что не один такой. Арик жалел, но ничего уже нельзя было исправить. Поэтому он решил забыть об этом как можно скорее и постараться не вспоминать. Он долго не мог уснуть в ту ночь. Его тошнило от алкоголя и от всего, что произошло. Потом он всё-таки задремал, а когда проснулся, всё стало только хуже. В доме был труп. Но куда хуже было просыпаться в этой самосудной тюрьме... Каждый раз от наркоза сознание будто включалось после перезагрузки.

— Арик! Ты больше не Арик! Слышишь? Окастратили тебя, Арик! — зазвенел в стенах ликующий голос Игоря. — Твой инструмент в холодильнике теперь лежит. Слышишь? Говорю: окастратили тебя, как кота! — Да закрой ты уже свой поганый рот, — тихо и обречённо прозвучал голос Валеры. — Он спит и тебя не слышит. Нет. Арик не спал. И он всё слышал. Просто он не открывал глаза и не хотел шевелиться. Он больше не видел в этом никакого смысла. В голове у него вспыхнула картинка: отец и мать держат его за руки. За две его маленькие ручонки. Они идут в зоопарк. Будут слоны, будет жираф. Будет сладкая вата и газированная вода. Вообще можно получить что угодно. И это главное событие дня. Это главное событие лета! И его совсем не интересуют девушки в юбках! Их ещё нет в его мире. И он счастлив. Только всё это было в детстве. Всё это было при жизни... Арик вдруг осознал, что тот, кому недолго осталось жить, вообще мало чем отличается от мёртвого. Всё уже закончилось. А та девушка подозревала, что для неё всё закончилось, когда лежала там взаперти? Ангелина. Так её звали. Арик представил её лицо. Такое красивое молодое лицо. Сколько боли он причинил ей. Сколько боли он причинил людям, которые любили её.

Арику чудилось в полусне, что он стоит в той самой комнате, в темноте. А эта девушка лежит перед ним на разворошённой кровати. У неё разбита губа, разбита бровь.Она смотрит не на него, а в окно. Она просто ждёт, когда всё это закончится. В дурманном сне Арик шевелил онемевшими губами, но никак не мог выговорить «прости».