Глава 5

Как только весна в полной мере вступила в свои права, и холодный солоноватый ветер улегся на дно океана до следующего года, в Винд Оуке снова открылся автомобильный кинотеатр. Забава прошлого века, в маленьких городках она еще сохранила свою прелесть. Брук нравилась эта традиция, нравилась возможность затеряться в толпе оживленных, веселых людей и чувствовать себя причастной к чему-то большому. Ее жизнь нельзя было назвать веселой, но иногда она позволяла себе маленькие радости. Иногда, очень редко, ее действительно тянуло к людям — в толпу, хорошо проводящую время. Так она создавала для себя иллюзию нормальной жизни, пусть всего на несколько часов. Больше всего Брук нравились именно первые сеансы в году, когда в вечернем воздухе отчетливо пахло весной, когда земля под ногами от сотен ботинок и колес становилась топкой, а молодая примятая трава источала свой свежий буйный аромат. Он смешивался с запахом попкорна, сладкой ваты и газировки — их продавали тут же, в возведенных наспех ярмарочных палатках. Рядом с кинотеатром находился небольшой бар, всегда полный по выходным, и голоса гуляк, соединяясь с голосами зрителей, образовывали мерный веселый шум. На нескольких стоящих по периметру стоянки деревьях развешивались гирлянды, добавляющие атмосфере праздника. Да, Брук определенно нравилось все это, и она не боялась наказания за проведенные с удовольствием часы. Он же не такой дурак, чтобы наказывать ее за просмотр фильма. Брук не хотелось ехать на сеанс одной и тревожить отца, взяв его машину, поэтому она приняла приглашение Итана и присоединилась к его компании, состоявшей из двух ребят постарше. Джош, хороший друг Итана, водил старенький «форд» кабриолет, как нельзя лучше подходящий для автомобильного кинотеатра. Вообще-то, было очевидно, что Джош и его девушка Индия хотели провести вечер вдвоем, но так как Итану нравилась Брук, по его требованию компания увеличилась вдвое. Брук знала, что навязывается, но попыталась задавить чувство вины в зародыше — слишком мало с ней случалось хорошего, хотелось развеяться. Успев припарковаться на удачном для просмотра месте, Джош и Индия ушли в бар, чтобы выпить перед фильмом немного пива, а Итан отправился за попкорном с газировкой и застрял в очереди. Брук тем временем перебралась на водительское кресло и устроилась поудобней, с легкой улыбкой оглядывая окружавшую ее толпу. В основном публика состояла из молодежи. Если не считать толпившихся у бара завсегдатаев, то среди пришедших едва ли можно было насчитать с десяток людей старше тридцати. Брук вспомнила о Джейсоне, и ей очень захотелось, чтобы он увидел все это. Наверняка, как и многие, он был не в восторге от маленьких городов, но ведь местами было в них свое очарование. Однако Джейсон уехал, и воображать что-то было бессмысленно. Особенно после их последней встречи. Брук не была уверена, что вообще теперь когда-нибудь с ним заговорит. Вернувшись мыслями к присутствующим, она к своему неудовольствию насчитала как минимум дюжину знакомых лиц из колледжа. Краем уха уловив знакомый голос и повернувшись влево, Брук увидела через две машины от себя большую компанию, звездой которой была Эвер Белл. Она спорила с каким-то парнем о кинематографе, и глаза ее горели так, будто она отстаивала свою точку зрения не на жизнь, а на смерть. Это удивило Брук, она всегда считала Эвер пустоголовой, ведь та ни разу толком не проявила себя ни на одном из их общих занятий, всегда сидела мышкой и молча слушала преподавателя. В этот же раз она в своем стильном слегка небрежном наряде, с блеском в глазах, поправляя густые локоны, была похожа на студентку какого-нибудь престижного колледжа и выглядела немного неуместно среди окружавших ее безликих девушек и парней. Задумавшись, Брук не сразу поняла, что в открытую разглядывает одногруппницу, и очнулась лишь когда поймала на себе ее заинтересованный взгляд. Как ни странно, Эвер улыбнулась и помахала ей, и Брук на автомате проделала то же самое. Это был определенно один из самых странных моментов за последнее время. Чтобы не докучать знакомой своим вниманием Брук отвернулась в противоположную сторону и уперлась взглядом в компанию, стоящую возле бара. Он тоже был там. Брук редко видела его в чьем-то обществе и теперь загляделась на то, как он непринужденно болтает с каким-то мужчиной. Оставалось только в очередной раз подивиться, как мастерски он умел скрывать свою сущность. Он не любил людей, сторонился их, но если вдруг приходилось с ними общаться, то он принимал такую личину, что все к нему тянулись. Приятный отзывчивый парень с добрыми глазами и кроткой улыбкой, но громким смехом. Даже будучи подвыпившим, он отлично держал себя в руках и не выходил из роли. Две таблетки «Люминала», принятые перед выходом из дома, растворялись в крови сладким томлением. Брук захотелось представить, что было бы, будь он всегда таким. Она бы выросла другой, это точно. Они бы жили вместе, перебрались бы в какую-нибудь уютную квартирку в городе побольше и по вечерам ходили бы на прогулки. Не по лесу — по мостовым, переулкам и ярко освещенным проспектам. Он бы оберегал ее, придирался бы к тому, как она одевается, обожал бы ее рыжие волосы. Может, даже иногда бы их расчёсывал. Просыпаясь засветло, она с любовью готовила бы завтрак на двоих и следила бы за его лицом, пока он читал утренние новости и пил крепкий кофе. Ей очень нравилось его лицо, когда на нем не было мерзкого волчьего выражения. По выходным они готовили бы попкорн или начос и смотрели бы дурацкие фильмы, смеясь до слез, или ходили бы куда-нибудь с его друзьями. У него было бы очень много друзей, это неизбежно, когда твой смех такой звонкий и заразительный. Думать обо всем этом было до того приятно и легко, как будто именно такое будущее их и ждало. Как будто они просто проходили сложный этап, и скоро все должно было наладиться. Однако Брук знала, что это невозможно, и едкая боль кольнула под лопаткой, когда она встретилась с ним взглядом. Несмотря на то, что лицо его украшала ангельская улыбка, в глазах, когда он посмотрел на нее, чувствовался такой холод, что Брук поежилась. Он ненавидел ее, и за это она ненавидела его. Вот и вся правда. — Собралась сбежать? — послышался сзади голос Итана. Брук вздрогнула, обернулась и не смогла сдержать улыбки — он выглядел забавно с кучей еды в руках. Брук пересела обратно на заднее сидение, открыла ему дверцу и забрала половину купленного. — Ты так и не сказала, чего хочешь, — развел руками Итан в ответ на ее удивленный взгляд, — и я взял всего по чуть-чуть. Итан был хорошим парнем, хоть и водился с дурной компанией вроде Джоша и Индии. В конце концов Брук и сама иногда проводила с ними время. Однако она не могла ответить бедняге взаимностью — может быть, из-за страха быть застуканной своим соглядатаем, а может, потому, что не испытывала к нему ничего кроме дружеской симпатии. И то лишь в моменты просветления, когда в рюкзаке лежал пузырек с таблетками. Она старалась об этом не думать, комплекс вины и так преследовал ее повсюду, не хватало еще беспокоиться о чувствах этого парня. Джош и Индия, изрядно повеселевшие, вернулись за пару минут до начала фильма. Брук даже успела о них забыть — так хорошо и весело в этот раз ей было с Итаном. Он не был навязчив и не лез к ней со своими чувствами, и хоть она как всегда ощущала неловкость и некоторый стыд, все равно была ему благодарна. Как хорошо, что он попросил ребят взять ее с собой в кинотеатр! Отвлечься от гнетущего бремени одиночества было приятно. До начала сеанса никто не знал, что именно покажут зрителям — такова была традиция. Люди приходили сюда в основном за общением, а не ради фильма, и организаторы, скорее всего делали выбор на месте, исходя из возраста публики. Собравшейся молодежи, по их мнению, должен был угодить один из ужастиков, снятых по романам Стивена Кинга. В принципе, они не прогадали — большинство ребят действительно были увлечены сюжетом, хоть и смотрели фильм не в первый раз, те же, кому он был неинтересен, не выказали никакого возмущения и продолжали вполголоса общаться между собой. Брук внимательно следила за происходящим на экране, но в то же время успевала поглядывать в сторону бара. Когда он со своими приятелями скрылся внутри, она окончательно расслабилась и позволила себе обмякнуть на удобном сидении кабриолета. Вечер был замечательным, и Брук думала о том, как не потерять это ощущение, когда фильм закончится. Она знала, что Джош с подружкой после кино скорее всего отправятся на свое любимое место у озера, где собиралась их компания, но Брук туда не хотелось. Это было не то. Возможно, подумала она, лучше всего было бы пригласить Итана прогуляться по городу. Он был безвреден как котенок и, в принципе, даже приятен в общении. «Что ж, — решила в конце концов Брук, — это все равно лучше, чем просто пойти домой». Однако ее планам не суждено было сбыться. После сеанса Джош и Индия снова пошли в бар, чтобы купить еще выпивки. Брук с Итаном на заднем сидении обсуждали фильм, она как раз собиралась предложить ему прогуляться, когда на ее плечо легла тяжелая ладонь. Брук инстинктивно отпрянула, насколько это было возможно, и, обернувшись, увидела одного из своих одногруппников, они вместе посещали литературу и английский. Джефф Уилсон был одним из тех, кто вечно заседал за последними партами и с нетерпением ожидал конца любого занятия. Сын фермера и квотербек команды колледжа по футболу, он имел соответствующие телосложение и склад ума — огромный и тупой. — Э-э-эй, Уолш! — от его дыхания даже на расстоянии тянуло алкоголем, но определить напиток Брук не могла. Наверняка что-то из того, что его отец варил из кукурузы в своём амбаре. — Присоединяйся к нам, у нас не хватает девчонок! Брук затравленно, через плечо взглянула в указанном им направлении: несколько дружков Уилсона грозно перекрикивались с кем-то, словно стая шимпанзе облепив огромный охотничий пикап. Девушек в их компании не было вовсе. От увиденного Брук поморщилась, но решила не лезть на рожон: — Здесь повсюду копы, Джефф, где ты успел так надраться? — Там с нами Джонни, сын шерифа, так что все окей. Ну так, что скажешь? Бросай своего дохляка и проведи ночь с нормальными парнями! Его широкое веснушчатое лицо расплылось в недвусмысленной улыбке, и Брук еле сдержалась, чтобы не закричать. Было очевидно, что просто так Уилсон не отстанет, отчаяние нарастало с каждой секундой. Такая несправедливость, все ведь так хорошо начиналось! А теперь вечер был испорчен уже самим появлением этого отморозка. Итан на соседнем сидении молчал, но Брук и не ожидала от него защиты. Она знала, что он далеко не такой крутой, как Джош или другие парни в их компании, знала, что он сам прибился к ним, лишь бы не стать предметом насмешек. Некому было вступиться за нее, люди вокруг будто не замечали происходящего и уже начинали разъезжаться. — Ну давай, чего расселась? Пошли, говорю, — Джефф схватил ее за плечо и потянул на себя, будто хотел выволочь из машины, — тебе понравится, не упирайся. Брук не хотелось отбиваться, не хотелось привлекать к себе внимание и выглядеть глупо в глазах окружающих. Она со всей силы вжалась в сиденье и лихорадочно рыскала глазами в поисках помощи. Как будто было достаточно просто сидеть тихо. Как будто, если притвориться, что ничего этого нет, то Уилсон исчезнет сам по себе. Тем временем его возмущение стало уже чересчур громким, а попытавшийся-таки вмешаться Итан получил неслабую затрещину. В панике Брук повернулась в сторону бара и наткнулась на его насмешливый взгляд. Он вышел, чтобы покурить, он был один, и ему не нужно было надевать маску. Он смеялся над ней. Со стороны он был, верно, похож на неразумного пьяницу, но Брук знала — он все понимает и радуется ее унижению. Что-то глухо ухнуло в груди, желания сопротивляться стало еще меньше. — А-а-а, я забыл, крошка, — голос Уилсона вернул ее к реальности, и хватка тут же ослабла, даруя надежду, — ты ведь у нас любишь по-другому. Он отпустил ее руку, внезапно погладил по волосам, но потом намотал их на ладонь и с силой потянул на себя. Брук вскрикнула и зажмурилась от пронзившей голову боли. Она становилась все сильнее и сильнее по мере того, как Джефф медленно пятился назад, и Брук ничего не оставалось кроме как на ощупь открыть дверцу и вывалиться из машины. Теперь она уже упиралась как могла: хватала его за запястья, кричала и пыталась оцарапать. Ей уже было все равно, что о ней подумают, это было слишком унизительно. — Ну что же ты! — почувствовав азарт, кричал Уилсон. — Ты же любишь, когда тебя лупят! Со всех сторон раздавались голоса: кто-то бранил отморозка, кто-то охал, кто-то причитал, на заднем фоне слышались одобряющий гогот и улюлюканье. Все это сливалось в тошнотворный звенящий гул. Словно молния, сверкала вспышка фотокамеры. «Еще секунда, — подумала Брук, глядя как земля вертится под ногами калейдоскопом, — еще секунда, и я потеряю сознание». Внезапно послышался глухой звук удара, и боль значительно ослабла. Брук выпрямилась, лихорадочно приводя в порядок волосы, и увидела перед собой озлобленное лицо Джоша, стоящего над упавшим в грязь Уилсоном. Помощь от него была неожиданной, сквозь мешанину различных чувств Брук ощутила, что не хочет быть ему обязанной. — Что тут происходит? — раздался громкий голос, и сквозь толпу к ним вышел полицейский. — Ну-ка перестаньте, расходитесь! — Он напал на эту девушку! — вскрикнула вдруг взбудораженная произошедшим Эвер, делая неуверенный шаг к потерпевшей. Полицейский окинул Брук оценивающим взглядом, было видно, что он ее узнал: — Ничего страшного не произошло, если все целы. Расходитесь, кому велено! Сеанс окончен! Не сказав никому ни слова, прибитая своим позором, Брук развернулась и быстрым шагом направилась прочь, низко наклонив голову, чувствуя, как жалят в спину заинтересованные взгляды. «Ничего страшного не произошло, ничего страшного не произошло, ничего...»К глазам подступили предательские слезы, и она сгорбилась еще больше, обняв себя за плечи и закрыв лицо волосами. Она не видела куда идет, пока не врезалась кому-то в грудь, но даже тогда у нее не хватило мужества поднять головы. В нос ударил запах дубленой кожи и энергетика. — Классный был фильм, — промурлыкал на ухо его голос. Скрипя зубами от обиды и уткнувшись взглядом в землю, Брук еще с полминуты подождала, что он скажет что-то еще, может, сделает что-то, увезет ее в лес, но он молча отошел в сторону, и она продолжила свой путь.

***

Когда ей было четырнадцать, она полгода жила в семье с тремя родными детьми и еще двумя приемными. Маленькая злобная волчья стая, удивительно дружная, когда дело касалось Брук. Они нашли ее дневник и самые пикантные моменты прочитали во всеуслышание на школьном дворе — во время большой перемены, передавая истрепанную розовую тетрадку из рук в руки. Так всплыли на свет и безответная влюбленность в мальчика из музыкального класса, и загадочный Бенджамин («мама, как я его боюсь!» — передразнивали они), и ложь о первом сексе, ведь так хотелось выглядеть крутой. В четырнадцать лет сложно вообразить что-то более унизительное. Дневник был прочитан всеми желающими, а затем передан родителям, чтобы те при удобном случае тоже могли ударить по больному. «Ах, так ты идешь к Бекки? А Бекки, вообще, в курсе, что вы дружите?». Брук делала вид, что злится, почти не скрываясь, выкуривала одну сигарету за другой, но в общем и целом наверняка выглядела жалко и ходила, не поднимая головы. Ей было стыдно за свою ложь, было стыдно за себя, хотелось не существовать, раствориться. Все узнали, какая она на самом деле жалкая, а ведь она и врала-то так самозабвенно только чтобы об этом забыть. Невозможно притворяться нормальной, это просто не ее случай. Сколько бы она не вытягивала себя из черного омута, в котором тонула, стоило сделать лишь глоток воздуха, как жизнь тут же давила на темечко, прижимая к самому дну.«Если бы ты умерла, всем стало бы лучше». Она всегда так делала — случись что плохое, залезала в самые болезненные детские воспоминания, расчесывала самые глубокие раны, снова и снова убеждая себя, что ее существование — не более чем ошибка. Тягучие воды черного омута всегда ждали ее, призывно покачиваясь, маня окунуться. Да, это было больно, но эту боль никто не мог у нее отнять, а в ее постоянстве при желании находилась своя прелесть. По-прежнему обнимая себя за плечи и не разбирая дороги, Брук забрела в малознакомый район с покосившимися одноэтажными домишками, к окнам которых изнутри льнула темнота. Неухоженные газоны, покрытые слоем прошлогодней листвы, сладковатый запах гниения и давящая на уши тишина — многолюдные улицы остались далеко позади. Брук устала плакать, она проплакала всю дорогу, и кожа на щеках горела огнем, но слезы все не заканчивались, а новые и новые судороги сдавливали грудь. Разве возможно быть настолько никому не нужной? Ее на глазах у целой толпы оттаскали за волосы, и никто даже не подумал отправиться за ней следом, спросить, как она. Это давило похуже всяких издевательств. Брук надеялась, что хотя бы Итану будет не плевать, но, как и всегда, переоценила свои силы. Даже долбаный Итан, который заглядывал ей в глаза, словно верная собака, отказался от нее, стоило получить затрещину. Очевидно, не так уж она ему нравилась. Идиотка, опять напридумывала себе не бог весть что! За своими размышлениями Брук не почувствовала подкравшейся со спины беды. Она очнулась лишь когда сзади с легким хлопком зажглись яркие прожекторы на крыше охотничьего пикапа. Брук вздрогнула всем телом и обернулась, но разглядеть что-либо было невозможно — из-за света, бьющего в глаза. Мягкое урчание мотора успокаивало сознание, но тишина, в которой оно вибрировало, заставила тело сжаться пружиной. Ни слова, ни крика, ни одного единого звука из салона машины. В свете прожекторов Брук почувствовала себя добычей, хищник затаился перед смертельным прыжком. Она не знала, что заставило ее бежать — нырнуть с дороги в первый же темный переулок, даже не набрав в грудь побольше воздуха. Еле уловимое движение за лобовым стеклом? Мягкий щелчок дверного замка? Чей-то едва слышный смешок? Что бы то ни было, Брук пустилась прочь со всех ног — петляя между домов, перепрыгивая низкие полусгнившие ограды и поваленные мусорные баки, не слыша ничего кроме своего тяжелого дыхания. От бега слезы высохли и больно стягивали кожу, в груди образовалась сосущая воронка, легкие разрывались. Страшно не было. Хотелось сдаться. Стоило так подумать, как откуда ни возьмись перед самым лицом в темноте возник сетчатый забор. Двигаясь по инерции, не успев затормозить, Брук врезалась в него всем телом и, отлетев назад, упала навзничь. От удара затылком об асфальт голова словно опустилась под воду — все звуки потонули в мерном гудении в ушах. Звезды холодно блеснули в высоком небе и через мгновение скрылись за нависшим над Брук силуэтом. Тяжесть чужого тела больно сдавила ребра, мешая дышать.«Все закончится. Все скоро закончится. Ты ведь к этому привыкла». Торопливое бормотание над самым ухом, заглушающее собственный внутренний голос, слишком быстро приобрело четкость и, узнав Джеффа Уилсона, Брук почувствовала, как к горлу подступает тошнота. От исходящего от него запаха кукурузного пойла хотелось зарыться носом в землю.«Нет. Нет. Нет». — Давай же, тебе понравится. Асфальт ощутимо царапал голову, когда с Брук рывками начали стягивать джинсы. Тело словно включило автопилот — безвольно обмякло, налившись неимоверной тяжестью. Нужно только немного потерпеть, а потом вернуться домой, стащить у матери таблетку миртазапина и уснуть крепким сном. Думая об этом, Брук равнодушно уставилась в снова открывшееся взгляду небо, и оно уставилось в ответ — единственным лунным глазом, огромным, круглым, навыкате. Словно глаз сумасшедшего, подернутый катарактой. Джинсы остались на ней, на уровне коленей, когда Джефф напряженно замер, с растерянным лицом глядя перед собой, туда, где темный закоулок встречался с такой же темной улицей. Брук медленно подняла подбородок, но боль в затылке помешала проследить за его взглядом. В возникшей вновь тишине послышалось тяжелое, клокочущее дыхание, словно в нескольких ярдах от них замер большой, рассвирепевший от погони зверь. Легкий порыв ветра зашелестел брошенной на земле газетой, и Брук прикрыла глаза — пахло костром, опалённой шерстью и кровью. Руки Джеффа на ее коленях завибрировали мелкой дрожью, и, лениво взглянув на него, Брук увидела выражение ужаса на побледневшем лице. Таким он ей нравился гораздо больше. Если хорошенько постараться и собраться с силами, можно воспользоваться им, как щитом, а самой перелезть через забор. Для нее он не очень высокий, а зверю, собака это или кто-либо еще, не перепрыгнуть. Чтобы никого не тревожить своими движениями Брук очень медленно потянулась к поясу джинсов, но у Джеффа явно были другие планы. Все случилось слишком стремительно, за какую-то пару мгновений он вскочил на ноги, с ловкостью, которую сложно ожидать от такого здоровяка, перемахнул через ограду и побежал к параллельной улице, что-то крича своим друзьям, по всей видимости, находящимся поблизости. Где-то недалеко взвизгнули шины охотничьего пикапа. С другой стороны, гораздо ближе, послышался глухой раздраженный рык. «Что ж, — подумала Брук, — это, наверное, не самая глупая смерть». Но когда она, приподнявшись на локтях, оглянулась наконец назад, там уже никого не было.