Глава 22

Несмотря на то, что начались долгожданные зимние каникулы и, вообще, было воскресенье, одиннадцатый класс собрался в одном школьном кабинете в ожидании следователя. Новогоднее настроение было испорчено окончательно. В мыслях некоторых ребят зародилась ненависть к мертвой Ульяне, из-за которой атмосфера Нового года куда-то улетучилась и никак не хотела возвращаться. Подростки уныло смотрели на обвисшие и обдерганные средними классами украшения в виде мишуры и длинных бумажных спиралек. Время тянулось так медленно, что несколько ребят попросту дремали, положив голову на парту. Остальные же зевали по очереди, передавая «эстафету» друг другу — время для допроса выбрали не совсем удачное, а именно — семь утра, и потому подростки просто-напросто валились с ног, засыпая на ходу. Скорее всего, Кривопалов выбрал столь раннее время из-за того, что ему хотелось поскорее все выяснить и уже на похоронах рассказать Элеоноре о своих догадках по поводу убийцы. Конечно, он не сильно полагался на показания одноклассников Рудовой, но дело в этот раз серьезнее прежнего — Павел вытянет достаточное количество информации из каждого допрошенного.

Василиса с раннего утра колдовала над глубокой царапиной, нанесенной Ульяной, но скрыть ее полностью не удалось. Поэтому девушка решила сделать отвлекающий маневр — она замазала тональным кремом отметину, сверху нанесла совсем чуть-чуть пудры, а красить глаза, губы и брови не стала. И действительно, из-за естественной красоты Поляковой и незначительных дефектов кожи царапина стала неприглядной. Одноклассники не обратили внимания на Василису, за исключением Макарова, который пристально разглядывал лицо девушки и сумел увидеть длинный след от тонального крема. Вася не замечала вокруг ровным счетом ничего. Она закрыла глаза, уткнулась в плечо Гоши и начала медленно погружаться в сон.

Гоша в этот момент заметно нервничал. Он не думал о Васе; об убийце, который может запросто сидеть в одном с ним кабинете; в его мыслях все время появлялся его ребенок, которому преградили путь и не дали появиться на свет.

— О-ох, — протянул Кеша, потягиваясь и хрустя косточками. — Зачем я сюда приперся? Это ж не я убивал Рудову, нахрена я тогда нужен тут? О чем вот мне с ним базарить?

— Кто знает, — с закрытыми глазами проскрипел Тихонов. — Вдруг это ты грохнул, а нам зубы заговариваешь сидишь...

— Тихон, по тебе как будто каток проехал. Ты весь помятый какой-то. И несешь чушь, к тому же! — Кеша разлегся на парте, подложив руки под голову. — Этот болван нас в такую рань вытащил, а сам опаздывает уже на двадцать минут. Я спать хочу! И есть!

— Вот сейчас, Иннокентий Беспалов, я и послушаю вас лично. Поговорим чуть поподробнее про болванов и их составляющих. Прошу за мной, — внезапно раздался голос следователя, который, ухмыляясь, стоял в дверях кабинета.

— Вы как всегда вовремя! — с натянутой улыбкой прокричал Кеша вслед уходящему Кривопалову. — Эх, ладно... Чем раньше отмучаюсь, тем быстрее домой побегу в теплую постельку. Не скучайте без меня, — махнул рукой Кеша и скрылся за дверью.

Кривопалов снова выбрал маленькое помещение для допроса — это была лаборантская кабинета по биологии. Кеша на секунду почувствовал себя загнанным в клетку, но потом увидел скелет, стоящий в самом углу за ватманами с различными биологическими классификациями, и развеселился. Пока Кривопалов настраивал диктофон, подготавливал бумаги и записные книжки, Кеша уже вовсю издевался над скелетом.

— Иннокентий, вы не могли бы оставить этот чудесный объект в покое? — исподлобья глянул на парня следователь.

— Базару ноль. Зовите меня просто Кеша, — Беспалов поудобнее уселся на шатающийся стул и приготовился отвечать на вопросы.

Кривопалов недовольно хмыкнул, поражаясь фамильярности парня, нажал на кнопочку диктофона и взял ручку с блокнотом, готовясь записывать основные моменты.

Иннокентий Беспалов

— Итак, начнем. В каких отношениях вы были с погибшей?

— Ну, там... Сначала я че-то пытался даже предпринять, чтобы ее ну...

— Пожалуйста, говорите связно и разборчиво. Эта запись попадет в архив дела.

— А, конечно-конечно. Я просто спать хочу... Кхм-кхм. В общем, когда Ульяна только перешла в наш класс, я хотел познакомиться с ней поближе, пообщаться. В принципе, она тоже была не прочь пообщаться со мной. Она веселая была, красивая, с ней было приятно проводить время. Но потом ее Гоша забрал — мы после этого начали как-то общаться реже, что с ним, что с ней. Влюбленные, видите ли, хотят больше времени вместе проводить.

— Был ли у вас мотив мести Георгию Зимину из-за того, что он увел девушку, которая Вам нравилась?

— Да нет же! Любите же вы все переворачивать с ног на голову! Я имел в виду, что мне просто нравилось общаться с ней, как с человеком.

— Хорошо, я вас услышал. Поговорим о новогоднем торжестве. Что вы делали в пятницу в семь часов вечера?

— Ну... Я, честно говоря, не помню почти ничего. Я в весьма интересном состоянии был, ну, вы должны меня понять — Новый год, веселье, дискотека, удачное проведение праздника — хочется оторваться, как следует.

— То есть вы были в состоянии алкогольного опьянения?

— Можно сказать так. Но я из школы не выходил, можете у всех, кто на дискотеке был, спросить — они видели, как я показывал в середине танцпола свои фирменные зажигательные танцы. Зуб даю!

— Что-нибудь необычное замечали?

— Да не замечал вроде... Хотя нет, погодите-ка! Помню Даня Лялин кинул бутылку в стену, и она разлетелась по полу. Потом у некоторых в обуви осколки застряли — ну, зато скользить теперь по дороге не будут, отличный лайфхак!

— Поподробнее, пожалуйста. Лялин бросил бутылку просто так или его что-то разозлило?

— Я Кристинку поцеловал, а ему, видимо, не очень это понравилось. Вот он и злой выскочил на улицу, как с цепи сорвался.

— Во сколько это было?

— Да не знаю я! Я не следил за временем как бы. Ну, может около семи, если считать минуты от конца представления.

— Вы с ним беседовали по этому поводу?

— Не-а, он молчаливый какой-то, со мной вообще не разговаривает теперь. Вот бабы такие бабы — портят всю мужскую дру...

— Это все неважно, Иннокентий. Не отходите от темы. Вы думаете он был бы способен убить Ульяну?

— Даня?! Да вы что? Он даже Макара не трогает, а вы про девчонку говорите. Абсолютно нет. Он Ульянку на плечах возил, да и разговаривали они всегда очень мило и по-дружески. Если, конечно, она ему жестко насолила, то тогда да — он бы максимум с ней не разговаривал. Но убивать!

— Хм... Ладно, на этом пока приостановимся. Можете пригласить Данила Лялина на допрос?

— Да я вам отвечаю, он ничего не сделал бы ей! Почему вы мне не верите?

— Во-первых, я все равно буду допрашивать каждого из вас. Во-вторых, у меня связывается цепочка, по которой я должен идти, чтобы не запутаться. Ничего страшного не будет, я просто поговорю с ним, как и со всеми остальными.

— Я могу идти домой? — с улыбкой спросил Кеша, выходя в коридор.

— Нет, останьтесь здесь. Я могу вызвать вас на повторный допрос, если замечу какие-то нестыковки в вашем алиби.

— Вы серьезно?! — Кеша захлопнул за собой дверь. — Ждать часов пять, пока вы всех допросите, при этом я буду сидеть сложа руки, мучаясь от приступов сна? Издевательство! — голос Беспалова становился все тише и тише. Выкрикивал гневные отзывы о допросе он уже в коридоре.

Данил Лялин

— Здравствуйте, Данил. Присаживайтесь. Не буду тянуть с допросом. Скажите, вы хорошо относились к Ульяне Рудовой?

— Ну, нормально. Она, конечно, бесячая была, но ничего плохого я ей не желал никогда.

— У вас очень странное поведение, глаза бегают то в одну, то в другую сторону. И пальцы вы все изломали. Я все же думаю, что было что-то такое, что заставило вас относиться негативно к однокласснице.

— Вы проницательный, я смотрю. Ну, один моментик был. Она Кристину Романову подставила, из-за чего я перестал общаться с последней. Ульяна опустила Романову в моих глазах, но, когда я понял, что Рудова лгала мне, было уже поздно.

— Что вы имеете ввиду? Почему поздно? И как Ульяна подставила Кристину?

— При всем моем уважении к следственной ерунде этой, я не могу раскрывать личное. Она просто разрушила наше с Кристиной общение.

— Вот как. Ну, тогда мне хотелось бы узнать, зачем вы разбили бутылку чего-то там об стену?

— А это вы где нарыли?

— При всем моем уважении к вашему любопытству, я не могу раскрывать личное.

— Ха, один-один. Разбил, потому что Кешан меня разозлил.

— Кешан — это Иннокентий?

— Так точно. По правде говоря, они меня с Кристиной разозлили, после чего я пошел домой с дискотеки.

— И никуда больше не заходили?

— М-м, — подумал Данил. — Нет, никуда.

— Понятно, спасибо. Вызовите ко мне Кристину Романову, пожалуйста.

— Может быть, сами позовете?

— Нет, мы потеряем много времени, если я буду подниматься за всеми учениками на другой этаж.

Кристина Романова

Кристина молча зашла в кабинет, села перед следователем и выжидающе посмотрела на него.

— Здравствуйте, Кристина, — сделал паузу Кривопалов, но приветствия в ответ не последовало. — Кхм, были ли у вас разногласия с одноклассницей?

— Нет.

— Вы уверены? Насколько мне известно, она вас подставила.

— Все возможно, но я понятия не имею.

— Хотите сказать, что вы не знаете, что плохого вам сделала Рудова?

— Не понимаю, о чем вы вообще говорите.

— Я, конечно, знал, что путаница начнется, но не предполагал, что так быстро. Ладно. Попробуем по-другому. Вы хорошо общались с убитой?

— Не общалась вообще.

— По какой причине?

— Не понравилось ее поведение, да и характер не очень у нее был.

— Поведение? И как же она себя вела?

— Слишком много подлизывалась ко всем, пыталась влиться в доверие. Но я-то видела, что она решила просто заполучить класс в свои ручки, чтобы «управлять», так сказать, ими.

— Звучит заговорщически. Не думаю, что она строила такие планы на одноклассников.

— Как знать... У каждого свой взгляд на данную ситуацию.

— Хорошо, что вы делали вчера вечером?

— На дискотеке с Оксаной была. Танцевала немного, ушла около восьми. Больше ничего.

— Вы уверены, что ничего? По моим записям был кое-какой щекотливый момент... Это, конечно, не мое дело, но связываете ли вы реакцию Лялина на ваш с Беспаловым поцелуй со смертью Ульяны? Ведь по моим пока еще недостаточным данным Данил вышел из школы около семи и...

— Что?! Какой поцелуй? — на глазах Романовой навернулись слезы. — Знаете, это не ваше дело! Я не хочу больше продолжать беседу.

— Вы хотите «слиться»? Если так, то мне ничего не остается, как занести вас в список подозреваемых. Вы мне толком ничего не отвечаете, да вдобавок убежать хотите с допроса. Уверяю вас, я никому об этом не рассказывал и не расскажу, потому что это касается только вас и Иннокентия.

— Хорошо, я отвечу еще на парочку вопросов.

— Вы были в любовных отношениях с Данилом?

— Нет, просто очень хорошо общались и резко перестали.

— Из-за чего, не знаете?

— Возможно, из-за Ульяны. Но я честно не знаю, что она сказала Данилу.

— Данил сказал, что она подставила вас, но теперь он знает о том, что Ульяна солгала о вас.

— Вот как? Очень интересно. Тогда понятно, почему он разозлился.

— Связываете ли вы злость Данила с убийством Ульяны?

— Нет, нет, конечно. Он бы даже Макарова бить не стал, а вы про девочку говорите.

— Где-то я уже это слышал... Но спасибо за информацию. Пригласите, пожалуйста, Тихонова Илью.

Илья Тихонов

— И снова здравствуйте! — хлопнул дверью Тихонов и плюхнулся в кресло.

— Здравствуйте, вижу у вас хорошее настроение?

— Ну да, неплохое. Скоро же новый год!

— Тем не менее, неприятный подарочек для школы — смерть ученицы, согласитесь.

— Не спорю. Родакам еще хуже.

— Вы хорошо общались с Ульяной?

— Сначала да, потом она заявила мне такое... Вот послушайте: «Я буду лидером!», — пропищал Илья голосом Ульяны. — Представляете, да? После этого я с ней не контактировал. Так, по учебе, может, что-то спрашивал.

— Кто с ней плохо общался из класса?

— Знаю только, что с Василисой они вроде бы дрались даже на уроке. Потому что Ульяна увела Гошу у Васи. Ох уж эти любовные треугольники...

— Долго ли они враждовали?

— Да с первого сентября крысились друг на друга. Там прям война была. Даже после того, как Вася и Гоша помирились, все равно Полякова не унималась — терпеть ее не могла. Вчера что-то странное на Новом году было: вышел Гоша на сцену, полил грязью Ульяну, а она такая расстроенная ходила потом. Она, конечно же, не стала сдаваться, вышла на сцену, извинилась перед некоторыми. Перед Даней, Кристиной, Гошей, одноклассниками. А перед Василисой как-то не припоминаю. Но вроде тоже. Хм, перед Макаром, по-моему, еще.

— Ага... Озадачили. Оставим это на потом. Что вы чувствовали, когда увидели тело одноклассницы?

— Э-эй, нет! Я только пальцы увидел и сразу в школу побежал за подмогой. Мало ли, вдруг там какой-то алкаш валялся или бездомный. Я че, трогать его должен был?

— То есть труп обнаружил Кеша?

— Фактически, это я был. Но да — отрыл его он. В принципе, я очень испугался. Какой бы она мразью не была, но у меня внутри все замерло, когда я ее труп увидел. Страшно же, все-таки.

— Когда вы ушли домой? Что вы делали в семь вечера?

— Думаете, я ее убил и типа обнаружил «случайно» утром?

— Нет, я задаю этот вопрос всем. Чистая формальность.

— Да на дискаче был. С Оксанкой танцевал, с Жекой прыгал за столом диджея, потом всю аппаратуру перетаскивали обратно, прибираться помогали. Кошмар, ушел домой поздно, да еще и Кешана тащил пьяного до такси.

— Спасибо за информацию! Пригласите теперь ко мне Георгия Зимина.

Георгий Зимин

— Здравствуйте. Думаю, не стоит спрашивать, в каких отношениях вы были с Ульяной?

— Мы встречались несколько месяцев, потом разбежались.

— Из-за чего?

— Из-за того, что мои чувства к Василисе были сильнее. Я не понимаю, как она вообще могла меня заполучить. Я будто бы проснулся из-под гипноза, одумался.

— То есть, вы не любили ее?

— Нет.

— Вы знаете, что она была беременна от вас?

— Я узнал об этом двадцать пятого числа.

— Странно, ее мать сказала, что Ульяна сообщила вам о беременности недели две назад.

— Нет... — задумался Зимин. — Скорее всего, Рудова врала маме. Я был сильно ошарашен этой новостью. Мы говорили об этом наедине. Хотел обсудить все с Ульяной, но она куда-то быстро убежала.

— Вы хотели избавиться от этого ребенка?

— Нет. Нет! Мне, конечно, детей не очень хочется, но избавляться я от него не хотел. Да я только узнал!

— Интересный случай. Хм. Василиса знает об этом?

— Да, я ей рассказал вчера.

— Вчера, значит, уже после смерти Ульяны? Ладно... И какова была ее реакция?

— Злость, ярость, ненависть к Ульяне. Она даже хотела бросить меня, но потом все успокоилось.

— Хорошо, спасибо. Возможно, я вызову вас повторно для дополнительных вопросов. Надеюсь, там никто еще не ушел?

— Нет, половина спят просто.

— Вызовите теперь Василису, — с улыбкой попросил Кривопалов.

Василиса Полякова

— Здравствуйте, Василиса. Вы мне больше всех запомнились. Очень интересная ситуация. Вы враждовали с Ульяной?

— Да, это же очевидно. Я объясняла ситуацию вам. Она увела у меня Гошу. Но я вернула. Смогла вернуть.

— Каким образом вы смогли вернуть Георгия?

— Он сам пришел ко мне. Понял, наконец-то, что Ульяночка еще та мразь. Мы все-таки с ним давно вместе, а тут, видите ли, пришла новенькая...

— Какова ваша реакция на смерть Ульяны Рудовой?

— Ну... Я в шоке, конечно. Даже не представляю, кто бы это мог быть.

— Вы разговаривали с ней вчерашним вечером?

— Господи, конечно. Эта красавица рассказала, что она беременна от моего парня. Тут я очень разозлилась. Готова была убить ее. Но нет же, я не настолько отмороженный человек, чтобы такое провернуть.

— Спасибо и на том, Василиса. Думаю, мы еще поговорим.

Павел закрыл глаза и принялся растирать лицо от напряжения. Первая неувязка: Зимин утверждал, что рассказал про беременность Ульяны Василисе сам вчера, а Полякова сказала, что лично от погибшей услышала про эту беременность. Кто же прав?

Олег Макаров

— Здравствуйте! — улыбающийся Макаров аккуратно закрыл дверь за собой и присел на краешек стула.

— Здравствуйте, Олег. В каких вы были отношениях с погибшей?

— Я к Ульяне очень хорошо относился, несмотря на то, что она обзывала меня. Но я знал, что в глубине души она добрая девушка. Ведь Рудова даже передо мной вчера извинилась, когда я ей деньги на проезд дал. Бедняжка, вся в крови была, — охал Олег.

— Стоп, стоп... Вы видели ее после дискотеки избитую?

— Ну да, она по школе так ходила.

— Так... — схватился за голову следователь, понимая, что, кажется, вышел на правильный след. — Олег, говорите только правду, не врите и не преувеличивайте. Ваши слова будут включены в уголовное дело.

— Х-хорошо, — Олег замер на месте и дышал как можно тише. Но вскоре взял себя в руки, думая: «Вот, Олег, твой звездный час настал. Ты расскажешь все, что знаешь, и поможешь следствию» — Начну с подозрительного файла, про который я услышал в столовой.

— Почему вы мне раньше не рассказывали про него?

— А вы и не спрашивали. Да и я боялся сболтнуть чего-нибудь лишнего. Я вообще не хотел говорить об этом никому, — состроил страдальческую гримасу Олег.

— Я вас слушаю.

— Я пошел в столовую за тремя одноклассницами: Поляковой, Романовой и Никитиной. Там они говорили про файл, который нашел Ярик. Что они его сбросили к себе на флешку. Ну, я и побежал к Рудовой, все ей рассказал. Она поблагодарила меня, а после Иванова взорвали. Я, может быть, и не хотел говорить об этом, потому что чувствовал вину. Вдруг это все же сделала Ульяна?

— Что сделала?

— Ну, взорвала Ярика...

— Мы разберемся в этом. Расскажите все, что вам известно про новогодний вечер.

— Ульяна пришла в середине представления. Может, опоздала минут на двадцать. Я как раз в туалет ходил и видел, как Кристина преграждала путь Ульяне и твердила: «Нам надо поговорить прямо сейчас!» Ну, Романова злая была, как собака. Даже ударила ее по голове. Но их увел Кеша в зал на представление, он тоже зачем-то спускался.

— Кристина угрожала Ульяне?

— Я не знаю, она хотела с ней поговорить. Потом на сцену вышел Зимин и прилюдно обозвал и полил грязью Рудову. Та извинилась перед всеми, напоследок сказала что-то вроде: «Жду тебя на втором этаже около фонтана». Я сидел прямо перед ними и смог услышать то, что шепнула Ульяна Гоше. Василиса побежала за любимым своим, — хихикнул Макаров. — Я тоже решил послушать, о чем они хотели поговорить. Любопытно было. Я притаился на втором этаже и был свидетелем разговора этих троих.

— И что же вы выяснили?

— Что Ульяна беременна от Гоши. Правда я это узнал после пятиминутных перепалок Васи и Ульяны.

— Василиса была с Гошей в тот момент и вместе с ним узнала о беременности? — у Кривопалова загорелись глаза. Сейчас-то он и узнает, чьи слова были правдивы — Зимина или Поляковой.

— Да. Потом Василиса будто с цепи сорвалась. Я спрятался в туалете, но слышал, что Полякова догнала Рудову. Затем крики, грохот, удары. Похоже ее били, я не понял по звукам. Но зато отчетливо слышал слова типа: «Пусть сдохнет твой зародыш, он не Гошин». И снова крики и удары. Наверное, пнули в живот Рудову. Затем все закончилось, потому что Гоша остановил свою девушку. Зимин побежал за Ульяной, а дальше я не знаю, что было.

— Значит, Рудову избила Василиса, вы мне не врете? — теперь раскрывалась ложь со стороны Поляковой — это она избила беременную девушку.

— Нет, насчет этого я точно не стал бы врать. Кстати! — внезапно вспомнил Олег. — Я тут рассматривал Василису вчера и сегодня и заметил на щеке царапину, которую она тщательно пытается скрыть кремами своими. Можете потом проверить, это еще одно доказательство того, что драка на самом деле была. Что я не вру.

— Возьму на заметку. А что дальше?

— Дальше я спустился вниз, чтобы ждать маму. Дискотека была в самом разгаре, я стоял около выхода. Вдруг слышу — что-то разбилось, свет включили ненадолго, разбираться начали, убрали осколки, снова выключили свет, и дискотека продолжилась. Ну, а после уже увидел Ульяну. Я напугался очень сильно. Я не думал, что Василиса могла так покалечить своего врага. Все лицо Ульяны опухло. Ужас, в общем. Она, наверное, после драки в туалет зашла, потому что она где-то задержалась. Я же успел спуститься до того, как Рудова вышла из школы.

— Она вам что-то говорила?

— Просила отвалить от нее. Вышла на улицу в одном платье, но я побежал искать ее пальтишко. Все же она беременна была, простудила бы все себе. Когда выбегал из школы, врезался в Кристину. Наверное, они успели поговорить друг с другом, пока я рылся в темноте в поисках верхней одежды Ули. Можно водички?

— Конечно-конечно. Держите.

— Так вот, — отхлебнул Макаров немного воды из стакана. — Я догнал шатающуюся Улю, одел на нее пальто и дал на проезд сорок рублей. Она извинилась передо мной за все. Я же говорю, она хорошая все-таки. Ну и опять послала меня. Я хотел проводить ее немного, но она запретила.

— Она говорила, кто ее избил?

— Ну, сказала: «Мразь одна». Наверное, она имела ввиду Васю.

— Все? Больше ничего?

— Нет, я потом еще нашел пьяного Лялина, который сидел на лестнице за школой. Он водку пил. Мы с ним поговорили по душам. Он что-то про Ульяну говорил, что ненавидит ее, что «убить ее мало». Ну и все, он ушел от меня, потому что я, по его словам, надоел ему. Я уехал домой, а после этого узнал, что Ульяну убили.

— Так... Вот это поворот. Спасибо большое Олег, за такую полезную информацию. Вы решили половину проблем в этом деле. Огромное спасибо, что были честны.

— Да не за что, это мой долг, — робко улыбался Олег, но вдруг вскрикнул. — Пожалуйста, не говорите ничего одноклассникам! Они меня и так ненавидят, так я еще и сдал всех!

— Не скажу, не беспокойтесь... Позовите, пожалуйста, Женю Абрамова.

Евгений Абрамов

— Доброе утро, Евгений. Расскажите, пожалуйста, о ваших взаимоотношениях с Ульяной Рудовой.

— Эм, ну, мы практически не общались. Раньше она нравилась мне, как и всем, наверное, в этом классе. А потом я как-то забил на это дело, потому что ничего взаимного с ее стороны не исходило.

— Так, что вы делали на вчерашнем мероприятии?

— Как и всегда, был диджеем на дискотеке. Ничего не видел.

— Хорошо, кто-нибудь говорил при вас что-то против Ульяны?

— Никто. Если честно, то я даже не знал, что ее не любят в классе.

— Спасибо, Евгений. Можете идти.

Оксана Никитина

— Оксана Никитина, верно?

— Да.

— Итак, в каких отношениях вы были с убитой?

— Ни в каких. Поначалу общались, как только она пришла. Потом перестали.

— Вам известно что-либо о файле, который Василиса Полякова просила скинуть Ярослава?

— Честно говоря, я слышала о файле, но понятия не имею, что на нем было.

— А как вы думаете, связано ли это со взрывом в квартире Ярослава?

— Нет, не думаю.

Кривопалов был явно не в себе. У него в голове рвались и снова связывались множество ниточек. Василиса избила Ульяну; Кристина со злыми намерениями хотела поговорить с Рудовой; Лялин с ненавистью относился к убитой, хотя утверждал, что не желал ей ничего плохого и ушел домой сразу же после дискотеки. Теперь ему нужно было поговорить с несколькими ребятами, но не выдать Олега, который очень помог следствию. Следователь сделал для себя выводы. Благодаря Макарову в круг подозреваемых попали Лялин, Романова, Зимин и Полякова. Никитина, Беспалов и Тихонов были связующими звеньями, поэтому Павел был вынужден попросить этих троих задержаться тоже. Их всех Кривопалов решил вызвать на повторный допрос.

— Ребят, ну серьезно, кому эта Рудова помешала? — Беспалов решил провести собственное расследование, пока следователь разговаривал у себя в кабинете с Леной Лихачевой. — Что происходит вообще? Если это кто-то из вас ее грохнул, я просто не поверю.

— Да тут кто угодно мог прибить ее! Кто еще был во вражеских отношениях с ней, не считая нас всех? Кто? — Тихонов яростно оглядывал одноклассников, которые синхронно опустили головы вниз. — Даня?! Куда ты ушел вчера с дискача? Макаров?!

— Эй, Илюха, — Лялин исподлобья посмотрел на Тихонова, который дрожал от злости, переполняющей его. — Тут всем Рудова насолила. Не надо только меня вплетать. Я просто ушел домой. — Данил переметнул взгляд на Беспалова, который беззаботно наблюдал за сложившейся ситуацией.

— Ой, все-е, — протянул Кеша, понимая, что назревает конфликт. — Я вот спросил вас, кто Рудову грохнул, а вы! Разводите тут непонятно что. Вообще, вон, Макаров — самый первый ушел, подкараулил Ульянку...

Прямо во время речи Кеши в класс зашел следователь. Беспалов притих, наблюдая за тем, что мужчина скажет дальше.

— Итак, идти домой могут все, кроме Зимина, Беспалова, Лялина, Романовой, Поляковой, Тихонова и Никитиной. Остальных отпускаю, но учтите, что если вы мне понадобитесь, то вызваны будете незамедлительно.

— Зашибись, — Кеша провожал взглядом собирающихся домой одноклассников.

Первыми вызвали девочек — Оксану, Кристину и Василису. Те, испуганно глядя на оставшихся мальчиков, потихоньку вышли из класса. Кривопалов заподозрил неладное в том, что файл может быть связан со взрывом, усадил девушек на стулья около маленького стола и начал.

— Итак, девушки. Я узнал, что вы напрямую связаны с файлом Ульяны и Ивановым, который якобы должен был вам его дать. У кого-то из вас он есть?

Девочки переглянулись. Кристина вполголоса спросила Василису, скинул ли ей его Ярослав. Василиса растерянно выпалила:

— Нет! Я вспомнила!

Услышав это, следователь взял в руки ручку и приготовился слушать.

— Он говорил мне, что у него есть фотки Ульяны с моря, и все такое личное, что было у нее на флешке. Но самое главное, что... Он не успел мне скинуть разблокированный файл, который я попросила... Я помню последнее сообщение: «Я разблокировал, сейчас все будет». И все. Конец. Я так и знала, что все это подстроила Рудова!

— Хм, интересное совпадение. А файл этот еще есть у вас, Василиса?

— Заблокированный есть. Я не знаю, что на нем. Это вроде как текстовый документ, на котором стоит пароль. Мы с девочками думали, что это личный дневник и хотели прочесть его.

— Личный дневник хорошая улика, — Павел записал что-то в своем блокноте. Подняв голову, он посмотрел на всполошенную Полякову и прищурился. — А что за царапина у вас на лице?

Василиса растерялась, явно не зная, что ответить на вопрос следователя. Сказать, что это кошка, было еще больше подозрительно, а более правдивый вариант за такое короткое время она не могла придумать. И как он заметил? Неужели тональная основа стерлась, пока она сидела в кабинете?

— А зачем мы сюда пришли? — показывая на себя и Оксану, вдруг спросила Романова, тем самым отвлекая внимание Кривопалова от Василисы.

— Погодите, — он снова заглянул в блокнот. — Полякова, Романова, Зимин, Лялин — обязательно, Никитина, Тихонов, Беспалов... Оксана, Вы можете идти. Вас я вызывал для разговора о файле, но, как оказалось, Василиса знает гораздо больше. Вы, как я понял, вообще не имеете отношения к этому. Кристина, вас я еще попрошу остаться, но пока что выйдите за дверь, я поговорю с Василисой.

Полякова выругалась про себя. Сейчас следователь докопается до царапины, а потом и узнает про все остальное. Главное — не паниковать, чтобы не вызвать подозрения.

Как только девушки скрылись за дверью, Кривопалов снова устремил взгляд на Полякову, на щеке которой красовалась плохо замазанная тональным кремом царапина.

— Я требую от вас максимально правдивого рассказа, ведь вы понимаете, что убийство Ульяны Рудовой — это серьезно, и врать здесь нежелательно?

— Да, конечно, — Полякова выдохнула и начала свой рассказ, указывая на то, что во время драки она была в состоянии аффекта и даже не понимала, что делает.

— Ну и че, девки, че там происходит? — Кеша устало повернулся в сторону Никитиной и Романовой, как только те зашли в класс.

— У Васьки на щеке заметили царапину, из-за чего и заставили остаться на допрос.

Беспалов залился громким смехом.

— Если я ему свои покажу, он тоже меня оставит?!

— Да не, Кеш, — спокойно заметил Гоша. — Васькина царапина как раз от ногтей Ульяны.

— Чего... — Кеша резко прекратил смеяться.

— Вчера вечером было такое... — Зимин схватился за голову. — Я ведь вернулся к Ваське... А Ульяна пришла к нам и сказала, что и вправду любит меня. Васька как накинулась на нее! Они подрались. Ульяна ушла, и больше я ее не видел.

Зареванная Полякова зашла в класс спустя двадцать минут. За ней следователь вызвал Зимина. Допросы становились жестче и жестче, и времени на каждый уходило около тридцати минут. Ребята понимали, что подозревают определенно кого-то из них, но рассказывали все, что знали, что видели и что делали. Врать было бесполезно, так следователь откуда-то узнал то, что подростки тщательно скрывали. Но все же никто не сознавался друг другу, что же было на самом деле позавчера вечером.