53. Эмма

Я так и знала! Дыши глубоко Эмма и мысленно читай молитву. Господи, помоги мне в эту трудную минуту... Хорошо, что Кейт успокоилась и ничего мне не говорит: ее комментарии сейчас были бы очень некстати. Почему же я не успела морально подготовиться к этому?

— Мне неловко, — почти шепотом сказала я.

— Я вас понимаю, мисс Вилсон, — пыталась успокоить меня Аяма, — но вам придется рассказать о вашей самой главной сексуальной фантазии. В нашем мире достаточно много распространенных фетишей: БДСМ, ролевые игры, пирсинг, белье и так далее — есть достаточно специфичные вкусы, например, некоторые люди возбуждаются от трупов, а кого-то очень сильно заводит процесс щекотания. Задумайтесь только, сколько сексуальных отклонений существует в мире? А у скольких людей этих отклонений нет? Поверьте мне, практически у всех людей есть свои «странности» в сексуальной сфере — это, можно сказать, норма. Мне кажется, что это не норма, если отклонений нет. Вот ирония, мисс Вилсон, вам не кажется?

— Нет, я так не думаю, — отрицательно покачала я головой.

— Помню, как год назад в этой комнате был женатый мужчина-семьянин, у которого на днях родился сын. И знаете, что? Он оказался асексуалом, не испытывал никакого сексуального влечения к кому-либо или чему-либо.

— Погодите, — вставила свое слово Вероника, — мы не первые люди, которые находятся в этой комнате?

— Конечно же нет, — спокойно ответила Аяма. — В общем, если вам интересна история того мужчины, то его родители насильно заставили жениться на одной девушке, которая к тому же не знала о том, что этому мужчине секс не интересен вообще. Ох, какая же у него была депрессия, хотя на фотографиях в соцсетях он выглядел типичным счастливым отцом и любящим мужем.

— Я не знала, что такие люди есть, — сказала я. — Но есть же счастливые и искренне любящие пары?

— Конечно же, они есть, — ответила она. — Только продолжите ли вы смотреть обычным взглядом на двух улыбающихся людей с детской коляской? Я лишь хочу расширить границы вашего сознания, это всего один из миллионов фактов, о которых вы не знали. В мире существует столько малоизвестного и нечто более важного, чем редкие сексуальные отклонения.

На этот раз на стенах показались вырезки новостей из разных стран на разных языках.

— Кризис в Италии и ряде других стран, самоубийства южнокорейских артистов из-за невыносимых условий, множество редких болезней, — перечисляла Аяма, — перенаселенность Китая, сексуальные рабства в Турции, беженцы со стран третьего мира. Политика. Политика. Политика. Снова политика. Чего только не происходит в нашем мире, о чем вы даже не догадываетесь. Для кого-то просто пережить день — это уже счастье, а для кого-то узнать спойлер из «Игры престолов» — полный крах.

— Вы хотите, чтобы мы смотрели на ту или иную ситуацию шире? Ценили то, что имеем? — спросила я.

— Вроде того, — сказала она. — Что ж, нам нужно продолжать.

Стул начал поворачиваться к ребятам — я почувствовала, как краснею и очень сильно потею. Все будет хорошо, Эмма... Все будет хорошо...

— Вы готовы приступить к раскрытию «темной» части вашей личности, мисс Вилсон? — спросила Аяма.

Я начала резко дышать от страха. О нет, Майк узнает! Что будет тогда?

— Нет, — отрицательно покачала я головой, — я не могу, это ужасно!

Так, дыши глубоко! Сделай, Эмма, глубокий вдох, а затем выдох! Нет! Слезы начинают литься, и я ничего не могу поделать.

— Я не могу, не включайте только этот звук, я вас умоляю!

Дыши, Эмма, просто дыши! Ну, давай, ты можешь! Чем раньше ты это сделаешь, тем раньше закончишь. Господи, помоги мне, пожалуйста! Прошу тебя!

— Похоже, что вам нужна помощь, мисс Вилсон, — заботливо сказала Аяма.

Я услышала, как сверху раздвинулись экраны и ко мне спустился мой оранжевый кожаный дневник. Мне он всегда нравился: обычно оранжевый цвет улучшает настроение и успокаивает, только сейчас мне стало ещё страшнее. Механизм немного расслабил мои руки, и я смогла подробно осмотреть ежедневник и окончательно убедиться, что он действительно мой. Откуда он у них?!

— Нет, нет!!! — прокричала я. — Вы что, его читали?! Так нельзя! Это моя личная жизнь! Эта та часть моей жизни, которой я ни с кем не делюсь! Мне и так хватает повышенного контроля в семье со стороны родителей!

— Успокойтесь, мисс Вилсон.

— Как мне успокоиться, когда вы влезли в мои мысли?! В мой внутренний мир! В мои переживания, проблемы, невзгоды! Я вам не игрушка, я – живой человек!

— Что ж, мисс Вилсон, это было необходимо, чтобы получше узнать вас. К тому же вы сами отдали ваш дневник.

— Что?! — ошарашено спросила я. — Я никогда и никому не давала почитать свой дневник! Это же моя личная жизнь! Вы еще скажите, что я это сделала по своей воле.

— Не совсем, — загадочно отнекивалась Аяма.

Слезы уже струятся водопадом. Как мне паршиво! Я хочу провалиться сквозь землю! Вот тварь! Сволочь! Сука! О, нет! Я снова пытаюсь ударить себя, но не могу этого сделать из-за сковывающего мои руки механизма.

— Мисс Вилсон, разрешите себе просто осуждать кого-либо, — предложила Аяма. — Примите факт, что какой-то человек сделал вам неприятно.

В этот момент мои руки и мысли успокоились. В голове на мгновение появилась легкая безмятежность, и мне стало лучше.

— Вы хороший человек, мисс Вилсон, вы стараетесь любить, несмотря ни на что, потому что верите, что любовь — это контакт с Богом.

— Да.

— И вы думаете, что когда злитесь или осуждаете кого-либо, то Бог от вас отворачивается.

— Да, вы снова правы, — кивнула я головой.

— Но неужели вы думаете, что Богу приятно, что вы бьете себя из-за плохих мыслей?

— А что мне остается? — пожала я плечами. — Богу не нравится, что я осуждаю, но при этом ему и не нравится, что я бью себя за такие мысли.

— Научитесь принимать свои мысли. Кто знает, может, они вовсе и не ваши. Слышали ли вы, что мозг человека — лишь своего рода «ретранслятор» между телом и сознанием? Оно набирает все больше подтверждений. А вот где находится само сознание? На этот вопрос еще долго не дадут точного ответа. Я клоню к тому, что вполне вероятно, что плохие мысли не являются частью вас. Во всяком случае, борьбой с ними ситуацию вы лишь ухудшите.

— Да, я понимаю, спасибо.

Вдруг я осознала, что поблагодарила саму Аяму. Может быть, она жестока, но почти всегда права.

— Вы готовы, мисс Вилсон?

— Да, — кивнула я.

— Откройте страницу номер двадцать три.

Я сглотнула, медленно перелистывая дневник. Пока я просматривала записи, вспоминала различные периоды своей жизни. Двадцать три: поставим перед этим числом единицу и получим последовательность самых первых цифр, не считая нуля. Я вспомнила также, что два и три являются числами Фибоначчи. Два плюс три равно пять, а я как раз села за этот стол пятой. Что еще особенного с этим числом? Два умножим на три и получим шесть, а шесть — та цифра, из которой состоит число дьявола – шестьсот шестьдесят шесть. О, есть же фильм «Роковое число двадцать три» о том, как сотрудник службы по отлову бездомных животных начинает повсюду видеть это число, а теперь двадцать три является ключом к моей темной тайне, моему главному внутреннему демону, которого я так боюсь. Кажется, у меня развивается мания чисел. А тогда что будет являться моим главным бзиком: пристрастие к числам или бессмысленные удары по лицу за осуждающие мысли?

Наивная часть моей души так надеялась, что мне не придется рассказать о том дне, но теперь точно понятно, о чем мне придется читать. Я смотрю несколько секунд на Майка и сжимаю губы. Раз. Два. Три.

— «Этот безумный день закончился, — начала я читать свои записи, — мои родители вновь то и дело говорили о религии, о Боге, о том, что в один день настанет Судный День за то, что наше человечество стало аморальным. Эти постоянные скучные разговоры за ужином меня так достали... Как я мечтаю поскорее съехать из этого дома! Господи, почему они мне не разрешили жить в общежитии, чтобы там я не слышала эту пустую болтовню, повторяющуюся каждый день? Неужели они думают, что я буду заниматься сексом со всеми парнями в университете?! Они даже не знают, что...»

Конец предложения я не могу прочесть.

— Продолжайте, мисс Вилсон, — сказала Аяма, — у вас неплохо получается.

Эмма, сделай глубокий вдох и читай. Ты сможешь, я верю в тебя.

— «Они даже не знают о том, что со мной мало кто согласится заняться любовью из-за моей странности. Мне кажется, что никто не примет эту часть внутри меня. Я вспомнила, как в детстве священник приподнял мое платье и провел ладонью по моим трусикам — именно тогда я и ощутила в первый раз сексуальное возбуждение. Почему это случилось именно со мной? Ладно, это прошлое, Эмма. Давай перейдем в настоящее или хотя бы в не такое далекое прошлое. Сегодня на протяжении всей лекции по экономике я смотрела на... Майка...»

Так, Эмма, просто читай. Не смотри сейчас ни на кого. Представь, что ты читаешь чьи-то чужие записи.

— «У него такие... Такие сильные руки, — с трудом продолжила я, сильнее сжимая левую руку в кулак. — Я представляла, как... Как... Как глажу их и... Стону от удовольствия. Я представила, как он крепко обнимает меня, и как я чувствую себя защищенной... А потом я снова себя ударила! Снова! Голос внутри меня сказал: «Какого черта, Эмма?! Тебе не стыдно думать о таком?! Что ты себе позволяешь?! Ты должна любить душу человека, а не тело! Бесстыдница!». Майк посмотрел на меня, словно спросив, в порядке ли я, на что я могла лишь слегка улыбнуться и кивнуть. Я вдруг вспомнила, как хотела предложить ему сходить в кино. Это был бы простой дружеский поход, не более того. По этому поводу я поинтересовалась у его милого и доброго брата Джаспера: мне хотелось знать, чем Майк еще увлекается помимо спорта и о чем с ним можно поговорить. Как же я разочаровалась, когда Джаспер сказал мне, что Майк ни с кем не хочет иметь каких-либо отношений, что у него куча проблем, а еще, что я явно не в его вкусе. Джаспер также сказал, что нуждается в постоянной помощи брата из-за сложности с передвижением. Как же мне жалко Джаспера: он такой добрый и вынужден ходить с тростью до конца жизни — как здорово, что у него есть такой хороший брат, как Майк. Уверена, что они ладят. Неудивительно, что Джаспер поступил с Майком в один и тот же университет, ведь его старший брат часто помогает ему. Только мне интересно, почему он так часто злится? Это связано с Джаспером? Вряд ли, у них же явно нет проблем в братских отношениях.»

Я сделала глубокий вдох и мельком посмотрела на Майка. Мое сердце начало так сильно биться, что я услышала его стуки и сильнее задрожала. Майк вроде выглядел спокойным, но от этого мне стало лишь страшнее.

— «Я вернулась домой, включила музыку и начала плакать. Ты действительно думала, что у тебя что-то сложится с таким красавчиком? Ты обычная, а Майк достоин, например, Кэтрин — главной чирлидерши нашего университета. К тому же наверняка он думает, что в твоей голове одна религия, хотя это не так. А как бы Майк принял твою «особенность»? Да и других твоих внутренних демонов, Эмма. На мгновение я представила другую реальность, в которой мы с ним встречаемся. Я представила наш первый... Секс.»

Наши с Майком взгляды пересеклись, и из моих глаз вновь полились слезы.

— Прости, — тихо сказала я, надеясь, что мои слова услышит только он.

Хотя за что мне извиняться? Мне просто хочется, чтобы Майк и все остальные с пониманием отнеслись к этой дурацкой ситуации.

— «Мы стоим и страстно целуемся, — приступила я к «эротической части» моего рассказа, — я вожу ладонями по его.... Его... Рукам и стону. Господи, как же я обожаю его руки, я готова быть всегда в его объятиях! Мы ложимся на кровать. Я в своем любимом домашнем платье, а он в спортивном костюме... — В этот момент я почувствовала, что еще сильнее краснею и потею. — Я трогаю его... Пах и слышу стон, параллельно наслаждаясь поцелуями в шею. Я снимаю трусики и расстегиваю ширинку его брюк, а потом мы... Мы... Делаем это. Мне так нравится, что мы делаем это в одежде, меня это так заводит. Я глажу его толстовку, вожу ладонями по штанам, целую его губы и получаю самое наивысшее удовольствие в моей жизни.»

Господи! Они теперь знают! Я дрожу и плачу. Мне стыдно перед всеми.

— Мисс Вилсон, — сказала Аяма, — дочитайте, пожалуйста, до конца.

В этот момент я не сдерживаюсь и чувствую гнев.

— Вам нравится видеть, как мне стыдно, да?! — кричу я сквозь слезы. — Вы не представляете, что я сейчас испытываю. Я хочу умереть. Я хочу исчезнуть. Убейте меня...

— Мисс Вилсон...

— Убейте меня! — прокричала я громче.

— Мисс Вилсон, я не хочу на вас надевать наушники, честно, — намекнула она. — Сфокусируйтесь на настоящем моменте и сделайте глубокий вдох.

Я стараюсь прийти в себя и принимаюсь дочитывать страницу дневника, осталось ведь совсем чуть-чуть.

— «Но я понимаю, что этого никогда не произойдет. Может быть, я останусь навсегда... Девственницей, потому что не думаю, что кто-то согласится постоянно делать ЭТО в одежде. Ну, почему меня... Не возбуждают голые тела? Почему эта странность стала частью меня?!»

Все, Эмма! Кажется, это все!

— Вы свободны, мисс Вилсон.

Как только мои руки освободились, я встала, убежала к стене и прижалась к ней, продолжая плакать.