36. Майкл

Я спокойно побеждаю Криса: он в очередной раз дает понять, что абсолютно не умеет драться. Во мне течет гнев, и я прислоняю его к стене и принимаюсь душить.

— Нравится? — с ухмылкой спрашивает он.

— Пошел ты! Что ты так за Кейт беспокоишься? Тебе же плевать на нее на самом деле.

Мои руки сжимают этого хвастливого подонка еще сильнее.

— Я люблю ее, она моя девушка, — с трудом проговаривает он.

Я отпускаю его и начинаю смеяться. Крис же стал откашливаться.

— Ты знаешь, сколько раз она тебе изменяла? — спросил я. — Ты знаешь, сколько раз она тебя и других ребят унижала? Как ты ее терпишь и защищаешь? В тебя влюбились почти все девушки университета, а ты выбрал ее?

— Это мое дело! — настоял он.

Я покачал головой и ушел в сторону.

— У меня хотя бы есть девушка, — заявил он. — А кто у тебя? Твои вкусы весьма специфичны!

Его слова меня разозлили, поэтому я снова прислонил этого придурка к стене.

— Если ты думаешь, что мне нравится то, что происходит между мной и моим братом, то ты заблуждаешься. Тебе не понять, что я чувствую, когда он находится рядом. Я не могу его ударить! Я не могу ему нагрубить! Я могу лишь только ему подчиниться. Что это? Чувство вины за мой проступок? Скрытые желания? Понятия не имею! И это меня раздражает еще сильнее! А больше всего меня бесит то, что я даже ни с кем не могу этим поделиться!!! Мне остается лишь выплескивать тот гнев, что я коплю из-за этих «БДСМ» штучек Джаспера!

Когда я в очередной раз освободил Криса, он сразу двинулся в сторону от меня. Мне было очень больно, я прижался к стене, но тут же потерял равновесие и упал на пол. Посмотрев на себя, свои руки и ноги, я повсюду увидел собственную кровь! Черт! Боль от ран усилилась! Мне нужна помощь! Из-за пробудившегося гнева вся боль от побоев Джаспера ушла словно в никуда, но теперь вспышка гнева прошла — и мне кажется, что я только что пережил двадцать восемь сильных ударов ножом. Мне захотелось только попросить помощи, как прямо над Эммой раздвинулся один телевизор, и сверху на ее руки опустилась небольшая белая пластиковая аптечка. Эмма мгновенно двинулась в мою сторону.

— Ты... Позволишь? — неуверенно спросила она.

Я кивнул.

Эмма опустилась на колени и приступила меня обрабатывать, начав с промывания ран перекисью водорода.

— Ф-ф-ф-ф, — с трудом сдерживался я от боли. — М-м-м-м...

— Прости, но раны нужно продезинфицировать. Я скоро закончу.

— Да, я понимаю. Продолжай.

Она принялась забинтовывать мои раны. В комнате стало тихо, слышны были только рвущиеся бинты и всхлипывания Вероники.

— Тебе идет бордовый костюм, — пытался я как-то завязать разговор.

— Спасибо, твой официальный наряд тоже тебе идет, только он немного... Порван, — слегка улыбнулась она и хихикнула.

Повисло неловкое молчание: у меня не было сил даже улыбнуться.

— Извини, неудачная шутка. — Эмма сжала губы. — Да и повод совсем неподходящий для юмора.

— Все в порядке. — Я нашел в себе силы немного улыбнуться.

Юная «медсестра» вновь сжала губы от неловкости. Боль наконец-то начала стихать и мне становилось лучше.

— Странно, но сейчас мне кажется, что мы находимся в особенном месте вне времени и пространства, — решила она сменить тему, — в том плане, что я будто из пятидесятых годов прошлого века, остальные ребята из настоящего, но при этом у нас телефоны из будущего. Мне нравятся пятидесятые годы, поэтому я часто одеваюсь в стиль той эпохи. Если бы я держала в руках свою раскладушку, которую мне купили в Японии, то это было бы единственной зацепкой к тому, что я все-таки из две тысячи восемнадцатого года. Ты разбираешься в технологиях?

—Угу, — промычал я.

— Каким образом устроены эти телефоны, что нам подложили? — поинтересовалась она. — Я никогда ничего подобного не видела в магазинах.

Я достал стеклянный девайс из кармана и принялся его осматривать.

— Пару лет назад делали прототипы подобных устройств, я видел, как на TechCrunch выложили видео с демонстрацией работы практически полностью прозрачного устройства, которое могло выводить картинку. Проблема в том, что на этом устройстве все равно были видны такие вещи, как батарейка, слот для сим-карты, микросхема — их нельзя было скрыть. А это устройство словно полностью состоит из куска стекла, — сказал я. — Может, это какие-то секретные наработки некоего исследовательского центра? Например, запчасти здесь могут быть прозрачными или вообще микроскопическими.

Кусок стекла завораживал своей простотой и эстетикой. Как только я взглядывал на него, то появлялась картинка с логотипом моего любимого футбольного клуба и время. Черт, прошло всего несколько часов, а такое ощущение, что мы находимся здесь вечность.

— Ты тоже думаешь, что мы участвуем в каком-то эксперименте? — прервала мои мысли Эмма.

— А как объяснить все то, что здесь происходит? — пожал я плечами. — Людей ставят в неловкие ситуации, чтобы, скорее всего, исследовать их поведение. Зачем им это нужно? Не знаю. Хотя идея с богатым безумцем, которому нравится смотреть на страдающих подростков, выглядит более реалистичной.

Мой взгляд пал на Криса, который скрестил руки и не отводил от меня разъяренных глаз.

— Эй, — вспомнил я одну вещь, — кто-нибудь видел, как колесо подменили? На нем же были абсолютно другие буквы.

— Мы заметили, что оно изменилось лишь тогда, когда Джаспер осматривал его, — ответил Мигель. — Странно, ведь колесо не могло двинуться с места: оно же привинчено к столу. Когда стекло поднялось обратно, то на колесе снова появились те самые «грязные и провокационные» слова, которые мы увидели в первый раз.

Что ж, по крайне мере, у меня нет никакой шизофрении. Маленький повод порадоваться.

— Я боюсь, если честно, — тихо сказала измученная Эмма и легонько положила на меня ладони.

— Ты не одна, Эмма, мы все боимся.

— Может, Вероника права насчет того, что каждый из нас будет умирать? Может, Аяма хочет сделать так, чтобы мы стали друг друга ненавидеть, рассказывая собственные тайны?

На мгновение я представляю, как душу Эмму до смерти в порыве гнева, из-за чего сильно зажмуриваю глаза. Черт! Хоть бы этого не случилось!

— Майк? Все в порядке? — заметила она, как я резко прищурился.

— Бывало и хуже. — Я успокоился и немного улыбнулся.

Я хочу поговорить с ней об ее «ужасной» тайне, но понимаю, что вряд ли она захочет сейчас поднимать эту тему.

Эмма закончила меня бинтовать и положила медикаменты обратно в белую аптечку. К счастью, помощь мне нужна была только на руках и голове. Не то чтобы я стеснялся снять рубашку, просто без нее мне было бы куда холоднее в этой и так достаточно мерзлой комнате.

— Эй, — обратился я к Аяме, — может, у вас есть свитер или что-нибудь подобное?

Только задал вопрос, как экран на полу возле меня начал опускаться, а спустя несколько секунд он снова поднялся с черным джемпером. Я быстро его надел и почувствовал тепло.

— Спасибо, — тихо произнес я.

Вероника в это время задумчиво посмотрела наверх.

— А сигарет у вас нет? — спросила она. — Очень хочется курить.

— Да и я не против, — поддержал ее Сэм.

Теперь экран, который находился возле них, также опустился, а спустя несколько секунд поднялся с двумя электронными сигаретами. Вероника взяла одну и осмотрела ее.

— Они даже знают, какие я люблю, — сказала она, — с малиновым вкусом.

Сэм кивнул в ответ и взял с пола вторую сигарету и закурил со своей девушкой. По-моему, он предпочитает нейтральный вкус.

— Ты не против, если я останусь тут с тобой? — спросила Эмма.

Я пожал плечами, давая ей понять, чтобы она действовала так, как ей удобно.

— Что бы ты не рассказала, когда сядешь, — решился я затронуть тему ее тайны, — я в любом случае все пойму. Я обещаю, что...

В этот момент в середине комнаты внезапно начали опускаться шесть стеклянных экранов, которые снова поднялись через десять секунд — на них лежала Кейт с перебинтованной головой.

— Кейт! Ты жива! — прокричал Крис, вновь изображая из себя ее любящего парня и двинулся к ней. — Как ты?

— Кейт! Слава богу! — подбегает к ней Вероника и улыбается. — Что с тобой было?

«Восставшая из ада» привстала, спокойно на меня посмотрела и немного покачала головой. Все ребята, кроме меня, направились к ней: мне было еще больно передвигаться, а еще меня разъедало чувство вины перед ней.

— Я в порядке, мне сказали, что ничего серьезного, — ответила она таким голосом, словно ничего не случилось. — Жить буду.

— Кто сказал? — спросил Сэм. — Ты видела лицо? Людей было несколько?

— Ничего не видела, — покачала она головой, — слышала лишь Аяму, которая сказала, что со мной все хорошо.

Наши взгляды с Кейт вновь пересеклись. Мое сердце резко сжалось.

— Извини, — с трудом я заставил себя выговорить это слово.

— Забей, — успокоила она меня. — Я, можно сказать, сама напросилась.

— Нет, ты попала под «горячую раздачу».

— Хватит, — настояла она, — я сама напросилась: если бы вела себя нормально, то ты бы просто ударил в стену и все.

Я много чего ожидал от Кейт, но не этих слов. Это точно она?