25. Майкл

Неужели мне точно придется рассказать о своем брате? Я не хочу этого! Но Дэвиду и Мигелю тоже явно не хотелось ничего о себе рассказывать. Так странно... Я вижу их сейчас абсолютно другими людьми. До сих пор не верится, что наш неугомонный весельчак прошел через такое дерьмо.

Может, эту Аяму можно как-то обмануть? Вряд ли. Теперь точно ясно, что у нее заранее заготовлен «компромат» на каждого из нас. Вот я бы посмотрел на эту стерву Кейт, которая будет вращать колесо: я хочу видеть, как она плачет и просит перестать над ней издеваться — или она уже подготовилась?

Я вновь вспоминаю, что сделал со мной в последний раз Джаспер — мне хочется снова выплеснуть накопленный гнев и ударить в стену.

— Как ты себя чувствуешь? — внезапно спросила меня Эмма.

— Нормально. Точнее, для себя относительно нормально.

Милашка Эмма улыбнулась.

— Послушай, Майк, — обратилась она ко мне, — ты не одинок. Я просто... Хотела тебя как-то поддержать, я знаю, что тебе сложно, все такое...

— Нам всем сейчас сложно, — покачал я головой и вздохнул. — Как думаешь, у кого из нас самая темная тайна?

— Аяма сказала, что понятие нормы у каждого свое, и нам всем кажется, что именно наша темная часть самая ужасная, а на деле для других она может оказаться мелочной. При этом мы все равно боимся ее больше всего.

Ей определенно следовало идти учиться на философа. Не могу представить ее, сидящую в банке на Уолл-Стрит в дорогом костюме. Эмме больше подошло бы преподавать этику и теологию в университетах: она именно тот человек, который должен разбираться в вопросах гуманизма, понятиях о «добре» и «зле», ценностях жизни и прочего. На самом деле, я очень рад, что она подошла ко мне, хотя я не хотел кому-либо это показывать.

— Возможно, ты права, — согласился я. — Ты готова раскрыть свою самую темную часть?

Эмма сжала губы и направила взгляд в сторону.

— Она тебе не понравится, — тихо произнесла она.

— Что? О чем ты говоришь?

Эмма в испуге убежала на противоположный конец комнаты и прислонилась к стене.

— Мистер Майкл Хай, теперь вы присаживайтесь за стол, — потребовала Аяма.

Что Эмма имела в виду?