Глава 4

Уильям Паттерсон пробудился от дурного сна и огляделся, почти ожидая увидеть непроглядный мрак. Через шторы пробивались солнечные лучи. Но стрелки на часах показывали четыре тридцать. Утренний, после дождевой ветер заставлял дребезжать оконные рамы.

Он включил лампу на тумбочке, чтоб хоть немного побыть при свете. Удивительно, что при, чуть ли не шторме вчера вечером, не вырубилась система электроснабжения. Он уже представлял, как они помашут друг другу ручкой. Что разбудило его? Ветер? Сопящая жена? Или крик Дэвида о том, что ему приснился кошмар? Но тут ветер на минуту стих, и события вчерашнего дня мимолетно пронеслись в его голове. Чуть позже он понял, что именно подняло его с постели. Страшный сон приснился не сыну, а ему. И этот сон непосредственно связан с происшествием, доведшим его едва не до безумия.

До встречи со следователями полиции осталось всего несколько часов. Уильям ужасно этого боялся, но и предвкушал. Несколько бесконечных мгновений он мысленно связывал исчезновение прошлых годов с его семьей. Элементарная логика говорила, что жена с его детьми попали именно к тому похитителю. Сердце сжало щемящей болью при осознании этого. И при мысли о любимой игрушке Дэвида, которую тот так любил, что матери пришлось несколько раз зашивать одну и ту же дыру на шее (в месте, за которое тот обнимал его по ночам).

Поднявшись с постели, он направился в ванную комнату. Там он несколько минут неотрывно глядел на себя в зеркало. Серые глаза в отражении, кажется, смотрели в самую его душу. И Уильяму показалось, что он вот-вот заплачет: и в самом деле одна слеза, идеальной формы, покатилась по небритой щеке. Последнее время он почти не мог бриться, даже от электробритвы кожа покрывалась царапинами, из которой долго сочилась кровь. Я не должен сейчас плакать, - подумал он - Ни в коем случае не должен. Но непрошенные слезы грозили перевалиться через край. Голова казалась сосудом, переполненным соленой жидкость, а в носу пахло морем всякий раз, когда он втягивал воздух. Последний раз он плакал в шестьдесят первом, когда у него умерла мать.

Наконец, когда он стал успокаиваться – осторожно вытер лицо полотенцем и вышел. На кухне, пропустив стакан воды, он отправился спать.

Несмотря на то, что завтра суббота и все нормальные люди в это время отдыхают, он завел себе будильник на семь. Уильям планировал начать поиск с полицией. Конечно, не факт, что ему позволят это сделать (скорее всего, - как он предполагал, - посоветуют спросить родственников и друзей есть ли у них какая-нибудь информация). Но даже если так, он постарается сделать это как можно быстрее. Похититель ждать не будет, покончит с ними, как с мухой, случайно залетевший в дом.

Бессознательно он лег в ту позу, в которой обычно спал Дэвид. Прижал к себе кусочек одеяла, как Дэвид прижимал к себе Котю. Прошло немало времени, прежде чем ему снова удалось уснуть. Опасения о том, что страшный сон может продолжиться – развеялись. В комнате было тепло, но он даже под плотным хлопковым одеялом дрожал от холода.

Утром он был настроен серьезно. Ни мрачной гримасы, ни слез. Голова занята предстоящими поисками. В глазах задумчивость и непоколебимость. Аппетита не было. Он еле заставил себя съесть яблоко. На всякий случай положил в сумку сэндвич, хоть и сомневался, что желудок примет его.

Стоя в коридоре и готовясь выходить, потому что он уже опаздывал, его глаза сами собой закрылись. Уильям облокотился о стену, разглядывая свои руки, чувствуя невыразимую горечь. И одиночество.

После пятнадцати минут езды на автобусе и десяти минут пешком, он вошел в полицейский участок, не зная, чего ожидать. У входа, за огражденным столом сидела женщина, верно, та самая, которая приняла у него звонок. Внутри Уильяма все переворачивалось.

Она сказала, - все тем же ненавистным Уильяму слишком грубым для женщины голосом, - куда ему пройти, и что сделать. Он шел по полутемному коридору к лестнице, ведущей на второй и третий этажи. В желудке свернулся комок дурного предчувствия. Поднявшись по лестнице на второй этаж, он остановился у кабинета с табличкой «управление по борьбе с пропажами людей». Роберт Каннель, - напомнил он себе имя того, с кем уме придется говорить и распахнул дверь. Чем насмерть перепугал Роберта, который все это время прибывал в некоем надежно защищенном, закрытом со всех сторон уютном месте, где нет никого, кроме него. Сигарета в его правой руке взметнулась и погасла.

-О, Господи, - выдохнул Роберт. -Кто бы это ни был, хоть стучись, прежде чем войти!

Уильям вытер вспотевшие руки о штаны, вздохнул и медленно выпустил воздух из легких. Войдя, он осторожно закрыл дверь.

-Так... Вы Уильям Паттерсон? Звонили вчера ночью, насчет пропавшей жены и детей.

-Все верно.

-Присаживайтесь сюда, - откликнулся Роберт, снова зажигая сигарету. - Расскажите мне со всеми подробностями о том, что произошло. Надо будет, я задам вопрос.

Уильям начал с самого начала... с того, каким, по его разумению, это начало было. Не с того, как он вернулся с работы и не обнаружил их дома, а с того, как вчерашним утром Мэри предупредила его о том, что отлучится с детьми на примерку школьной формы. Ни больше, ни меньше. Роберт машинально продолжал вертеть в руках сигарету и медленно выпускать дым изо рта. При этом его взгляд оставался серьезным, он кивал, где это было нужно, тем самым вселяя в Уильяма уверенность.

— Значит, Вы уверены, что они живы? – спросил Роберт, когда он закончил.

-Безусловно, они же моя семья. Они живы и находятся где-то недалеко. Но думаю,... они... знаете.... В общем, если вы не поторопитесь, если поиски не начнутся прямо сейчас, бьюсь об заклад, будет поздно.

-А вы не думали, что жена могла уйти... ну, по собственной воле?

Он, в самом деле, так считает? – озадаченно подумал Уильям. - Боже ну и дает! Как такое может быть? Голова его наполнилась множеством связанных между собой образов, они мелькали так же быстро, как сны. Дэвид и Сюзи, первый поход в парк аттракционов в другом городе. Утренние походы в школу, Сюзина версия игры: они выкладывают карты, а потом каждый тянет по одной, и кому попадется пиковый король – тот проиграл. Как же они тогда смеялись, когда Мэри проиграла три раза подряд! Уильям не допустил бы такого, что они захотели бы уйти от него.

- Я не думаю, что могли, у нас дружная семья. Я думаю, что дело в другом. Вы хоть газеты читали? Еще недавно там каждая страница кишела пропажами.

-Хорошо. Я вас понял. Объявления скоро распечатаем и начнем поиски. Как что-то обнаружим – позвоним.

Уильям Паттерсон с благодарностью кивнул и вышел.

Весь день он провел дома. На всякий случай позвонил некоторым людям и спросил, не знают ли они чего. Каждый, даже лучшая подруга Мэри отвечали отрицательно и потом задавали тысячу вопросов о том, что случилось. В обычных обстоятельствах этого было бы достаточно, чтобы кожа Уильяма посерела от ужаса, но в этих обстоятельствах он ощутил совершенно нехарактерный укол страха. Одно дело – понимать умом, что все пошло шиворот навыворот, и совсем другое, когда правда оседает в твоих внутренностях слоем пыли.

Вечером Уильям по дороге в магазин заметил на фонарном столбе, среди десятков рекламных объявлений, в самом верхнем углу фото его семьи. Улыбающаяся Мэри, обнимавшая Сюзи и Дэвида.

ПРОПАЛИ, - гласит подпись под снимком, и чуть ниже, маленьким шрифтом добавлено: Мэри, Дэвид и Сюзи Паттерсон. В последний раз их видели на Уиммер – стрит вечером 27 августа 1970 года.

Ниже шла более подробная информация по них. Уильям пробежался по ней глазами и тяжело вздохнул. Он вспомнил, какой переполох поднимался в Камберли при одном намеке на исчезновение человека. Сегодня 28 августа, значит их нет ровно сутки. А полиция даже не потрудилась поместить объявление на уровень глаз, запихнули в угол, как нечто второстепенное, не имеющее особого значения.

Выходя из магазина с пакетом продуктом, он пошел дворами и купил газету в первом попавшемся месте. Сев на скамейку недалеко от дома, он развернул газету. Наискосок прочитав некоторые страницы, он не увидел ничего стоящего, но после Уильяма охватило возмущение. Ситуация повторялась, как и на фонарном столбе, они запихнули сообщение с краю, что на фоне с более интересными новостями оно терялось. Словно очередной пропавший человек – искупительная жертва за право жить в столь мирной и чудесной стране.

Выбросив газету, он быстрым шагом направился домой.