ГЛАВА 21 | ДИН

Четверг. Поздний вечер. Клуб «Парадайз» был мрачен, как и само предчувствие грядущей встречи.

Дин приехал раньше, чем планировалось. Он не доверял этим уродам, особенно когда в дело вмешивались амбиции и наркотики. Дин заранее расставил своих людей: первый этаж, второй, балконы, даже у черного входа. На втором уровне, за перилами — автоматчики. Ни одно движение не ускользнёт.

У Дина под курткой был припрятан заряженный глок. Но даже он казался детской игрушкой на фоне арсенала его людей. Здесь были не переговоры. Здесь было предупреждение. Его люди не прятали оружие. Наоборот, пусть все видят. Пусть знают, если хоть что-то пойдет не так, здесь начнётся резня.

Дин сидел на кожаном диване у сцены, где в другое время обнажённые тела танцовщиц лениво извивались под блёклым светом. Сидящий рядом Ник нервно постукивал ногой, нарушая тяжёлую тишину.

Дин посмотрел на часы. Джонни опаздывал уже на десять минут. Однозначно, он хочет продемонстрировать Дину свое неуважение. Дешевая провокация. Надо держать себя в руках. Дин выдохнул сквозь зубы. Спокойствие. Он не позволит какому-то шавке играть с ним в психологические игры.

— Босс, они идут, — раздался глухой голос одного из охранников.

Дверь клуба медленно отворилась, и появился он. Джонни. Высокий, ухмылка на лице, как издевка. В черных глазах мрак, тот, что видишь у тех, кто уже переступал черту. За ним шли шесть человек. Меньше, чем у Дина, но это не имело значения. В подобных играх счёт не всегда решает.

Джонни вразвалочку подошел к соседнему дивану и присел на него, закинув ногу на ногу. Он оценивающе прошелся взглядом по Дину. Тот со скучающим видом демонстративно глянул на часы.

— Пунктуальность видимо не твое, Джонни, — лениво сказал Дин.

— Не принимай близко к сердцу, Дин. Тебе ж волноваться нельзя... вдруг снова загремишь в больничку. А мне потом с кем разговаривать? С твоим безмозглым замом? — он встретился смеющимся взглядом с закипающим Ником.

— Ты клоун, Джонни, — Дин сказал это тихо, без эмоций, — если бы я знал, что ты такой циркач, я бы сразу говорил с твоим братом. А не тратил время на шутов.

В это мгновение в зале стало ещё темнее, будто лампы затмило тенью злобы.

— Либо мы сейчас говорим по делу, — продолжил Дин, — либо я начинаю вести этот разговор на другом языке. На том, что ты поймёшь без слов.

— Ой, ну не злись ты, Дино, — с фальшивым беспокойством развёл руками Джонни. — Я же только о тебе забочусь.

— Ты бы лучше о себе позаботился, ублюдок, — рявкнул Ник, и на миг в зале звякнула напряжённость.

Дин видел, что друг не на шутку взбешен. Это проблема. В этом деле нельзя терять голову. Он незаметно пихнул Ника в бок, чтобы тот успокоился.

— Слушай внимательно, Джонни, — Дин говорил теперь медленно, как палач, зачитывающий приговор. — Я скажу это один раз. И либо ты усвоишь, либо уйдёшь отсюда вперёд ногами.

Он сделал паузу. Джонни смотрел на него. Слегка насмешливо, но в зрачках мелькнул легкий страх. Лёгкий, но настоящий.

— Ты влез в город, где все давно поделено. Ты лезешь туда, где тебя никто не ждал. Покупатели — наши. Город — наш. Правила — наши. Ты хочешь вести здесь бизнес? Плати 250 тысяч в месяц. И не вякай. Или катись обратно в свою дыру. Здесь тебе не рады.

— А если мы пошлём тебя и твой Лос Атлантик к чертям? — язвительно спросил Джонни.

Дин чуть подался вперёд. Голос стал тихим, как шёпот перед выстрелом.

— Ты можешь плюнуть в сторону Лос Атлантик. Мы даже, возможно, утрёмся. Но когда Лос Атлантик плюнет в тебя, Джонни... ты захлебнёшься. Медленно. В собственных лёгких. Понял?

Тишина. Только приглушённый бас из колонок и едва слышное клацанье оружия на втором этаже.

— А ты сам не боишься бросаться словами, Дин? — ухмыльнулся Джонни, — ты ведь не бессмертный. Может, договоримся? Платить будем, но только тебе. Обойдемся без твоих «боссов». Ты меня понял?

— Думаешь, меня можно купить? Или напугать? — Дин усмехнулся, но в этой усмешке не было ни грамма веселья. — Запомни: убьёшь меня — город не изменится. Но ты и твои люди исчезнут. Без следа. Без шума. Просто сгорите в аду, и никто даже не вспомнит.

Он резко продолжил:

— У каждого своё место. Ты — падальщик. А падальщики не командуют хищниками.

— Тогда выкладывай свои условия, «хищник». Я уж послушаю, — презрительно бросил Джонни.

Дин перечислил:

— Первое: держитесь подальше от наших клиентов. Второе: 250 000 долларов каждый месяц, и живёте спокойно. Третье: не устраивайте здесь цирка. Один беспорядок, и вы исчезаете. Просто. Быстро. Навсегда.

— Может, ты пойдёшь на хер с этими правилами? — резко бросил Джонни, подаваясь вперёд.

Дин не шелохнулся. Его голос стал ледяным:

— Не дерзи. Ты переходишь черту. И ты ведь знаешь, что за ней. Там только смерть.

— Мы теряем клиентов, должны платить, да ещё и жить по вашим законам... Не жирно ли, а? — процедил Джонни.

— Можем сделать скидку, — нехотя кивнул Дин. — Первый месяц — сто тысяч. Остальное по плану.

Джонни замолчал. В его глазах метался расчёт. Потом он сдавленно выдохнул и выдавил из себя:

— Ты же знаешь, что я тебе сейчас не дам ответ. Надо все взвесить.

— Понимаю. Даю тебе время до воскресенья. Взвешивай.

Лицо Джонни перекосило. Он хотел, что-то ответить, было видно, что слова уже готовы сорваться с языка. Но потом он в одно мгновение успокоился и расслабленно улыбнулся.

— Жди. В воскресенье получишь ответ. На том откланяюсь.

Он поднялся, мерзкая, лживая улыбка снова появилась на лице. Уходил медленно, словно специально давя шагом. Его люди последовали за ним. Дверь хлопнула.

Ник вскинулся, как ужаленный:

— Вот же сукин сын! Я не знаю, как я удержался! Ублюдочная рожа... Нахер с ними вообще договариваться? Просто перестрелять их всех и дело с концом!

— Сядь и заткнись, — Дин устало выдохнул, — нам не нужна бойня. Пока. Неизвестно, кто за ними стоит. Но если они выберут войну...

Он не договорил. Не нужно было. Всё и так было ясно.

К ним приблизился Генри с бутылкой виски в руках.

— Парни... выпейте. Остыньте.

— Садись с нами, — предложил Дин.

— Нет. Вы, ребята, сами разберётесь. Я в кабинет. И если что, я ничего не видел и не слышал.

Он скрылся в темноте. За окнами сгущалась ночь, и в ней рождалась новая угроза.