Глава 29

Красный — цвет страсти, а также цвет помады этой знойной брюнетки, что отсасывала ему, пока он звездой лежал на огромной кровати в своей квартире. Девушка явно старше его, правильнее было бы назвать её женщиной, но этот факт делал её только горячее. Ян смотрел, как она работает ртом: губы похожи на резиновые, явно накачанные, на них тут и там надувались пузырьки слюны. Эякуляция произошла в её огромный жадный рот, и девушка этому не противилась. Напротив, она всячески делала вид, что ей нравится: урчала и чмокала.

Теперь, когда накопленное желание было растрачено, он иначе смотрел на всё происходящее. Возможно, он повёл бы себя спокойнее, если бы женщина сама встала, оделась и покинула его жилище. Но она решила положить голову ему на ногу и изобразить сытую кошку. Яну стало противно видеть на члене красные следы помады. Это он должен метить женщин, а не наоборот.

— Ты куда? — заискивающе спросила брюнетка.

— В душ. Давай так: я выйду, а тебя здесь уже не будет.

— Что значит... не будет? А как же я? Дай мне тоже помыться!

— Иди умойся и собирайся, — он едва заметно пошатнулся, но всё-таки снова взял бутылку виски со стола и сделал глоток. Брюнетка умылась, и, вопреки его словам, шагнула в душевую. Ян смотрел на это, прислонившись к стене.

— Ты меня не поняла? — уточнил он наигранно вежливым голосом.

— Ты меня в жопу драл, а потом по-обычному, мне надо помыться! — возразила она.

Терпение Яна лопнуло, когда она взяла его мочалку и выдавила на неё гель для душа. Он выдернул её из душевой и швырнул в коридор. Она поскользнулась и оказалась у стены, голая и помятая, не перестающая визжать.

— Ну ты и ублюдок! — девушка попыталась встать, но руки разъезжались в стороны. Ян поднял её, а затем толкнул в сторону двери. Следом полетела её одежда. Старая знакомая Яна, которой он позвонил почти в полночь и позвал к себе в гости, теперь одевалась в спешке, не прекращая материться и бросать на парня недобрые взгляды. Его это забавляло, и он продолжал отпивать понемногу из бутылки, сидя на танкетке. Когда дверь за ней закрылась, он отставил бутылку в сторону и какое-то время просто находился без движения. Опустил голову, закрыл глаза, попытался прислушаться к своим мыслям. Зря он вспомнил про эту шлюху-риэлторшу, которая вешалась на него ещё пять лет назад. Зря воспользовался тем, что она готова ради него на всё. Зря.

Незаметно для самого себя он задремал, но ненадолго. Очнулся Ян уже через полчаса, ещё не понимая, сколько прошло времени. Его посетило странное чувство нацеленности. Раньше такого никогда не случалось, но вдруг это знак? Именно сейчас? Ян рванул к телефону, оставленному рядом с кроватью в спальне, непослушными пальцами сделал пару нажатий и отыскал в списке контактов одно лишь имя — Женя. Он до сих пор не переименовал её. Вызов...

Все обвинения с неё сняли. Они виделись в зале суда, но едва он сделал шаг по направлению к Саше, она как ошпаренная кинулась прочь. Её адвокат сказал, что Харанжевич не желает никаких разговоров и просит, чтобы её оставили в покое. Доктор Дитрих пытался образумить Яна и убедить его: суд — не лучшее место для выяснения такого рода отношений. Но в те минуты Ланде не мог позволить себе ждать, и даже пытался догнать Сашу на лестнице. Путь ему тогда преградил Нейтан, позволив Саше и её адвокату скрыться за углом. Ян тогда принял друга Харанжевич за её телохранителя.

Суд приговорил Анну к году исправительных работ. Мари повезло только потому, что Саша открыто заявила, что не требует для неё никакого наказания. После этих слов Троицкая стыдливо опустила голову: эта благосклонность её недавней жертвы стала ударом для остатков совести. Возможно, Саша сжалилась над ней, когда узнала, что у Мари был выкидыш.

«Абонент недоступен. Оставьте сообщение или перезвоните позднее». Чего ещё он ожидал в три часа ночи? Ян нащупал в кармане джинс ключи от автомобиля и вдруг захотел уехать куда-то далеко. В такое место, где он смог бы ещё раз ощутить её запах. Возможно, постельное бельё в его загородном доме впитало этот аромат, и если Ян сделает вдох, то Она поплывёт по его венам, вновь проникнет в его голову, окружит колючей проволокой сердце. Но есть путь намного короче, самый верный путь — сразу к ней.

Хищный «Мерседес» двигался по Невскому проспекту. Ян ещё различал сигналы светофора: зелёный цвет его успокаивал, а красный напоминал огромные губы последней любовницы, отчего опять становилось мерзко. По тротуарам, несмотря на поздний час, прогуливались люди, но Ян ощущал себя единственным человеком на главной улице города. Кого он встретит сейчас на своём пути — неважно. Главное — найти её. У него был адрес: любитель пончиков поделился, хоть и просил не делать глупостей. И плевать, что она должна спать в это время. Если не сейчас, то никогда, ведь Ян трус, он признался в этом самому себе. И без алкоголя он не осмелится к ней прийти.

Набережная Фонтанки. Вот этот самый дом, вот наверняка те самые окна, сквозь которые она смотрит на ставший враждебным для неё город. Люди обвиняли её ещё до приговора, смеялись, называли дешёвой шлюхой и любительницей простых денег. Её страницы завалили гневными комментариями ещё до того, как Сашу лишили доступа к интернету до решения суда.

Палец не с первого раза попал по кнопкам домофона, но Ян всё же набрал случайный номер, чтобы любым способом открыть подъездную дверь. В двух квартирах ночного гостя проигнорировали, в третьей — решили впустить, не задавая лишних вопросов. Он быстро взлетел на нужный этаж, дважды споткнувшись на лестнице.

— Саша! — Ян постучал в ту самую дверь, номер которой подсказал ему следак. Внутри раздался какой-то еле различимый шум, наверное, это она проснулась. — Саша, пожалуйста, открой! Я не могу больше делать вид, что ничего не случилось и я забыл тебя!

Какие-то голоса донеслись и из-за соседних дверей. Вся лестничная клетка стояла на ушах, но ему было плевать: Ян ещё не добился того, за чем пришёл, а значит, никуда не уйдёт. Наконец, дверь квартиры, где жила Саша, распахнулась — резко, едва не ударив Яна по лицу.

— Что?! — на парня из полумрака шагнул высокий афроамериканец, и, судя по выражению его лица, он не был рад видеть ночного визитёра.

— Я пришёл к Саше, — твёрдо сказал Ян, хотя внутри него рушились хлипкие надежды. Это никакой не телохранитель. Этот негр, как успел подумать Ян, явно не похож на подружку или сестричку, с которой Саша могла бы делить комнату. Скорее всего, она делит с ним постель.

— Как пришёл, так и уйдёшь.

За спиной обнажённого по пояс парня мелькнула какая-то фигура. Ян наконец осознал, что он тут лишний. Саша больше не одна, а может быть, и никогда не была одна. Он пришёл сюда, чтобы бессмысленно сотрясать воздух и смешить соседей этой колоритной пары. Мысль на мгновение отрезвила его, заставила развернуться и уйти. Он старался не думать о том, что только что в его жизни произошёл самый позорный случай из всех, которые только можно вообразить.

Снова за руль, снова — на проспект. Заряда здравомыслия хватило лишь на то, чтобы вылететь из подъезда, но не на то, чтобы воздержаться от поездки. Осознание, что он совершил непоправимую ошибку, гнало его всё дальше от этой проклятой набережной. Радиус пространства, которое для него ассоциировалось с Сашей, рос: скоро весь город будет для него местом, связанным с ней. Почему она таскала его по самым известным адресам, чтобы теперь он вспоминал это каждый раз, когда оказывается там?

Вдруг Ян понял, что проезжает мимо того места, где подхватил Сашу, когда шёл дождь. Она тогда выбежала из кучки людей у входа в «Зингер» и нырнула в салон его авто, и в тот момент он был готов сразу уткнуться в её шею и сделать вдох, как наркозависимый. Нога вдавила педаль газа в пол, двигатель взвыл. Люди на улице обернулись на источник громкого звука. Автомобиль не успел выйти на максимальную скорость: под колёса ему вдруг кинулась собака, похожая на дьявольского выродка худая сука. Она испуганно вытаращилась на чёрную, как она сама, иномарку, и в глазах её отразился свет фар. Ян выкрутил руль и вылетел на встречку, пройдя в нескольких сантиметрах от бампера корейской бюджетной машинки. Удар. Гул. Чей-то крик на другой стороне дороги. Собака не пострадала и поспешила скрыться за углом.

Спустя несколько минут к месту аварии прилетел «Лексус». Он встал на аварийке в нескольких метрах от покорёженной машины Яна, вокруг которой толпились люди. Из «Лексуса» выскочил доктор Дитрих в непривычной для него одежде: джинсах и наизнанку надетой рубахе. С ним была его жена Карина, худая шатенка лет сорока с острыми скулами. Он женился на ней всего два года назад, чему предшествовали почти пять лет одинокой жизни после развода с первой супругой.

— Господи! — вскрикнула она, как только подошла поближе к «Мерседесу». Карина знала, что Ян по-своему дорог её мужу, но не имела понятия, насколько.

Иван с супругой жили на Лиговском. Им позвонили с телефона Яна: очевидцы достали его через разбитое окно и нашли номер некоего «Доктора» в списке контактов. Когда поздней ночью мужа Карины вырвали из сна и попросили срочно приехать на Невский, она без раздумий причесала волосы, оделась и села в машину, чтобы сопровождать его. Дитрих обогнул кузов авто и обнаружил, что водитель цел: он просто висел на руле и что-то бормотал себе под нос. При ближайшем рассмотрении оказалось, что он ещё и в сознании. Если бы на пассажирском сидении находился человек, он бы не выжил от удара о столб.

— Что ты устроил? — с отеческой болью в голосе спросил Дитрих. — Твою же... Ян! Да посмотри ты, наконец, на меня! Что с тобой?

— Вань, иди спать, — безучастно произнёс Ян. — Я тоже посплю.

— Вставай! — взревел доктор, но перед тем, как вытащить парня из машины, ещё раз убедился, что тот себе ничего не повредил.

Карина не находила себе места. Она осмотрела толпу зевак, разглядела вдали мигалки скорой помощи. Наконец женщина отвернулась от дороги и поняла, где именно произошло ДТП.

— Пресвятая Дева Мария! Заступница! — прошептала она, глядя на католический крест, коим было увенчано здание базилики.

— Я тебя в наркушку упеку! — ругался Дитрих, усаживая Яна в свой автомобиль. — Вот я сейчас не шучу! Слышишь? Не шучу?