комфорт

   Я лежала свернувшись клубком.Лицом к стене. Ни слов, ни мыслей. Только пустота, как после сильного удара.Я ничего не хотела. Ни разговора. Ни оправданий.

Джин зашёл первым.— Эй… — его голос был мягкий. — Что случилось?

Я не ответила. Только сильнее вжалась в подушку.Он замолчал.И в этот момент появился Намджун.

— Джин, оставь нас, пожалуйста.

Секунда молчания — и Джин, чуть кивнув, вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Тишина.Намджун присел рядом.Я всё ещё молчала.

— Я не должен был так с тобой, — начал он. — Прости.Я не двигалась.— Я… я перегнул. Просто испугался, что ты…

— Игрушка? — вырвалось у меня. Голос звучал сухо. — Ты испугался, что твоя игрушка сломается?

Он вздохнул.— Нет. Не так. Я… слишком резко. Я не подумал, как ты себя чувствуешь. Мне правда жаль.

Он приблизился, но не тронул меня.Только поцелуй в плечо.Потом — в шею.А потом все вниз и вниз. Я вздрогнула.Это было нежно.Слишком нежно для того, кто только что наказал меня, как школьницу.

— Хватит, — прошептала я. — Это странное извинение. Ты же взрослый человек.

Он замер.

— Тогда скажи, как тебя простить?

Я повернулась к нему и посмотрела серьёзно, но с лёгкой улыбкой.

— Хочешь, чтобы я тебя простила?— Да.

— Тогда… — я подалась ближе, шепнула:— Надень кроличьи ушки и пройди по коридору с табличкой "Я слишком строгий лидер".

Намджун моргнул.— Что?

— И засними. Мне нужен компромат.

Он засмеялся.— Это шантаж?

— Нет. Это воспитание через игру, — сказала я, наконец улыбнувшись.

Я простила его. Но только на своих условиях.

Столовая. Вечер. Время ужина.

Все ребята сидели за длинными столами — кто с едой, кто с пустыми тарелками в ожидании. Слышался гул голосов, кто-то спорил о котлетах, кто-то просто смеялся.

И вот…

В дверь входит Намджун.

На голове — блестящие розовые кроличьи ушки.На теле — черно-белый фартук, будто из аниме. Почти как у горничной.В руках — поднос с едой.И лицо… каменное. Сдержанное. Но где-то там, глубоко внутри — лёгкое смирение с судьбой.

Все замолкают.На секунду — тишина, как будто сама Вселенная взяла паузу.

— Пф! — Минари прыснула смехом, прикрывая рот. — Посмотри на нашего господина Кима…

— Святые пепперони… — выдала Дени, выронив вилку. — Он что, решил сменить профессию?

Я сижу спокойно, делая вид, что ничего необычного не происходит.

Улыбаюсь. Спокойно. Уверенно.

— Это… дело моё. — сказала я, глядя на них. — По заслугам.

Намджун, не проронив ни слова, подошёл, поставил поднос перед Минари, слегка поклонился:

— Приятного аппетита, миледи.

Толпа взорвалась от хохота.

— ГОСПОДИНА КИМА ПОМЕНЯЛИ! — кричала Мира.— МНЕ ТОЖЕ ПОДАЙ, МОЙ КРОЛИК! — улюлюкала Луня.— Запиши меня на кулинарный мастер-класс от Джуна! — ржала Ева.

А я просто откинулась на спинку стула, взяла сок и сделала глоток, будто бы это был триумф вкуса и власти.

Месть? Нет. Воспитание.

Столовая. Утро. Следующий день.

Все уже проснулись, сонно потягивались, кто-то обсуждал домашку, кто-то пил чай. И вот, казалось бы — обычный день.Но… конфликт назревал.

— Я хочу маргариту. — сказала я, стоя у раздатки и глядя на повара с надеждой.— Мы заказывали пепперони. Это факт. — Юнги вздохнул, поправляя капюшон. — Никто не голосовал за маргариту.

— Я — голосовала. За себя и за всех уставших от твоей вечно острой еды. — парировала я, скрестив руки.

— Т/и, это не выбор президента. Это пицца. Она с перцем. И она — лучшая. — Юнги явно не отступал. В его взгляде читалось: «серьёзные пицца-приоритеты».

— Лучшая? Ты слышишь себя?! Это преступление против вкусовых рецепторов! — я вспыхнула. — Почему ты решаешь за всех?!

— Потому что все молчат, а я — нет. — фыркнул он. — И кстати, маргарита — это хлеб с сыром. Даже кетчупа нет.

— А ты — хлеб с эго! — выпалила я.

Джин с испуганным выражением лица стоял между нами с двумя тарелками пиццы в руках.

— Ребята, это… всего лишь… пицца… может, не будем превращать завтрак в войну?

— Это не пицца. Это вопрос принципа. — ответили мы одновременно.

Тишина.

— Господи, — простонал Джин. — Мне кажется, я попал в ад, где спорят не политики, а подростки с голодом.

В этот момент появился Намджун, зевая и потирая шею.

— Что происходит?

— Пепперони vs Маргарита. — буркнул Джин, будто устал жить.

— Я за маргариту. — спокойно сказал Намджун, даже не задумываясь.

Я резко повернулась к Юнги с победной улыбкой.

— Видал? Лидер — за меня. Считай, ты проиграл.

Юнги прищурился:

— Скажи спасибо, что я не заказал ананасовую. Ты бы вообще взорвалась.

— Скажи спасибо, что я не заказала без тебя.

Джин уже ел пиццу в углу:

— А я вообще ем обе. Потому что пока вы спорите — еда остывает.

Вечер. Тёплая терраса у школы-общежития.Юнги сидит на ступеньках, глядя на небо, будто в раздумьях о смысле жизни… или о том, почему пепперони недооценили.Я вышла тихо. В руках была коробка.

— Эй… — начала я.

Он повернулся, слегка приподняв бровь.

— Без боя? — спросил он.

— Без. — села рядом. — Перемирие.

Я поставила коробку между нами. Он открыл.Половина маргарита. Половина пепперони.

— Компромисс? — хмыкнул он.

— Ну… скажем, дипломатический акт дружбы между двумя великими державами.

Он усмехнулся:

— Значит, сегодня ты не будешь называть меня "перчёная угроза"?

— Только если ты не начнёшь снова кричать, что маргарита — это хлеб с тоской.

Мы оба засмеялись. Он взял кусок своей половины. Я — своей.

— И знаешь, — сказал Юнги, жуя, — ты не такая уж и ужасная в споре. Почти убедила.

— Почти? — прищурилась я.

— Ну ладно. Убедила. Только не говори Джину — он подумает, что теперь ты будешь решать, какая паста лучше.

Я улыбнулась.— Мир?

— Мир. Но в следующий раз… — он посмотрел на меня с прищуром, — мы спорим про десерты.

— Согласна. Только учти: я непреклонна, когда речь идёт о чизкейке.

Мы ели в тишине. И это было самое вкусное перемирие на свете.

Вечер. Комната отдыха. Проектор. Фильм.

На полу лежат подушки, пледы, попкорн. Все в уюте. Юнги рядом со мной. Он тише всех, но именно с ним мне так спокойно — он как камень, на который можно облокотиться.

— Ты замёрзла? — шепчет он, чуть наклоняясь.

— Немного… — признаюсь, пряча руки под пледом.

Он просто аккуратно притягивает меня к себе и обнимает.Не громко. Не навязчиво. Просто так, будто мы давно свои.

---

На соседнем диване сидят Чонгук и Чимин.У Чонгука в руках стакан с газировкой, а у Чимина — попкорн.Оба смотрят на экран. Или… делают вид, что смотрят.

На деле они смотрят на нас.

— Эм… — хрипло выдает Чонгук, прищурившись. — А чего это они там так уютно?

— Я тоже хочу так сидеть, — бурчит Чимин. — Но она же со мной раньше тоже так сидела, помнишь?

— Да и со мной, — огрызается Чонгук. — А сейчас — с Юнги. Что за дела?

Оба синхронно жуют попкорн.И злятся. Молча. Но внутри — буря.

— Я пойду воды налью, — говорит Чимин и встаёт с резким вдохом.— Я тоже. — Чонгук поднимается за ним, даже не отрывая взгляда от тебя и Юнги.

---

Я, заметив их реакцию, ловлю взгляд Чонгука, который будто прожигает.Улыбаюсь себе под нос.

Юнги наклоняется к уху:

— Они сейчас взорвутся, знаешь?

— Угу. И знаешь, что самое интересное?

— Что?

— Я специально.

Он хмыкает.— Жестоко. Но мне нравится.